Тем временем у ног Сережи собрались корреспонденты других газет: "Фиалка под микроскопом", "Если приглядеться к крапиве", "Из нашей ямы". Все они держали в руках крохотные фигурки, не больше лепестка ромашки. -- Это я! -- изумился Сережа, взглянув на фигурки. Действительно, полупрозрачные фигурки были похожи на Сережу как две капли воды. "Это у них вместо фотографий", -- подумал он. -- Мы складываем из таких фигурок газеты, -- объяснил Сереже минитак в темной шляпе. Он говорил тихо, но его можно было услышать и без усилителя. -- А потом мы пишем статьи цифрами, как туготроны. Меня зовут Парабуц, -- он улыбнулся. -- Я корреспондент газеты "Если приглядеться к крапиве". В этот момент над ухом Сережи раздался крик редактора "Кругозорчика". -- Уберите корреспондента "Под нашим лопухом"! -- орал он, цепляясь за Сережино плечо ботинками с крючками. -- Я первый! Я главный! "Кругозорчик" -- самая длинная газета в мире! -- А "Под нашим лопухом", значит, похуже будет? -- раздался внизу ехидный голос. Это говорил Скоротак, тот самый, который вел телевизионную передачу. -- З-з-з-з-з, -- раздалось жужжание в усилителе. Редактор "Кругозорчика" от ярости не мог произнести ни слова. -- З-з-з-з, -- жужжал он, стягивая с себя пиджак. Редактор "Кругозорчика" готовился к драке. Миг -- и он скатился с плеча Сережи вниз. Скоротак заслонился антенной и отступил на несколько шагов. Телезрители страны минитаков, следившие у своих приемников за встречей с прибывшим гигантом, вздрогнули от скрежета, шума и криков, которые вырвались из репродукторов. Редактор "Кругозорчика" и редактор "Под нашим лопухом" вцепились друг в друга и покатились вместе с антенной по траве. Скоротак схватил редактора "Кругозорчика" за ногу и оторвал подошву от его ботинка. Она была не больше лепестка розы. Скоротак рассвирепел и запутался в антенной проволоке. -- Хватит, ребята, драться! -- вмешался Сережа. Он сказал это так громко, что многие радиослушатели услышали его голос и бросились к своим окнам. Из толпы выскочили плечистые минитаки и быстро разняли Скоротака и редактора "Кругозорчика". Суета улеглась. -- Дайте мне сказать, -- раздался нежный голос корреспондента "Фиалки под микроскопом". -- По-моему, не надо ссориться, -- сказала она. -- Все хотят узнать подробности о нашем доисторическом предке-гиганте. Все хотят знать, правда ли, что мы становились маленькими постепенно? А также о том, чьи следы остались в Пустыне предков? Редактор "Кругозорчика" решил не терять времени. Он снова вскарабкался на плечо Сережи и задал первый вопрос. -- Как вы добились таких больших размеров? -- спросил он. -- Я не добивался, -- ответил Сережа. -- Я буду еще расти. Толпа под лопухами загалдела. -- Это Песчаный минитак! -- закричал кто-то. -- Спроси его про следы в Пустыне предков! -- Как вы попали на Лопушиную поляну? -- спросил редактор "Кругозорчика". -- Всего не расскажешь, -- ответил Сережа. -- Я прилетел с летающей платформы Дуракона-45 и перепутал управление ракетой. -- Мы знаем этого Дуракона, -- зашумели минитаки. -- У него голова необкатанная. Он сам еще мало что умеет делать! -- Тише! -- важно сказал редактор "Кругозорчика". -- Задаю следующий вопрос. Считаете ли вы себя минитаком-гигантом? -- Нет, не считаю, -- ответил Сережа. -- Кто же вы такой? -- Человек. -- Такого не бывает, -- строго сказал редактор "Кругозорчика". Но тут Сережа почувствовал, что ему очень хочется есть. -- А поесть у вас что-нибудь найдется? -- спросил он. -- Принесите ему цветочной пыльцы! -- закричали в толпе. В этот момент что-то упало на Сережу сверху. Это было крепкое зеленое яблоко. Он поднял голову. Над ним свисали ветви дикой яблони. Толстый сук торчал внизу, как ступенька. Один миг -- и Сережа, подтянувшись на руках, оказался на дереве вместе с редактором "Кругозорчика" на плече и его антенной. Он с жадностью набросился на яблоки и стал с хрустом поедать их одно за другим. Хруст проходил через усилители, и оглушительный грохот раздавался по всей стране минитаков. Редактор "Кругозорчика" налепил на каждое ухо по листу, он был совсем оглушен, но продолжал вести репортаж. -- Минитак-гигант ест одиннадцатое яблоко! -- сообщал он. Сережа бросал огрызки как можно дальше, опасаясь ушибить кого-нибудь в толпе. -- Как он громко ест! -- брезгливо заметила корреспондентка газеты "Фиалки под микроскопом". -- Выключите чавканье гиганта! -- закричал Скоротак. -- Получено важное сообщение! Скоротак торопливо дописал цифрами последнюю фразу своей статьи: "Если нога прибывшего гиганта совпадет со следами в Пустыне предков, мы разгадаем тайну Песчаного минитака". Затем он прицепил к подбородку усилитель и закричал: -- Получена сверхсрочная копия следов Песчаного минитака из Пустыни предков. -- Он с торжеством поднял над головой лист белой глянцевой бумаги, на котором все увидели черный след босой ноги. Сережа набил карман яблоками и спустился с дерева. "Этот Песчаный минитак, наверно, носил сорок второй номер ботинок", -- подумал он. -- Мало того, -- хвастливо продолжал Скоротак, -- я успел приложить след нашего доисторического предка к ноге прибывшего гиганта. Действительно, на белом глянце была аккуратно обведена пунктирной линией подошва Сережиного ботинка. -- Следы не совпадают, -- зашумела толпа. -- Еще бы! -- заметил Сережа. -- Пока я еще ношу тридцать седьмой размер. -- Значит, он не наш предок, -- вздохнула представительница газеты "Фиалка под микроскопом". -- Наше дело маленькое. -- Пойду чинить свой забор, -- разочарованно сказал Скоротак. Толпа минитаков стала редеть. Редактор "Кругозорчика" отцепил антенну с плеча Сережи и, спустившись вниз, исчез под лопухами. Где-то заиграла музыка. Над кустами взвились вертолеты, похожие на стрекоз. Минитаки разлетелись с Лопушиной поляны. -- А как вас зовут? -- тихо спросил кто-то. Сережа наклонился и увидел корреспондента газеты "Если приглядеться к крапиве". Парабуц был очень застенчив и почти никогда не задавал вопросов. -- Меня зовут Сережа. -- Прошу вас зайти ко мне в гости, -- тихо сказал маленький человечек. -- С удовольствием, -- ответил Сережа и почему-то покраснел. -- Я полечу медленно на вертолете, -- сказал Парабуц, -- а вы можете дойти пешком. Я живу неподалеку. -- Спасибо, -- поблагодарил Сережа, поднял с земли свой велосипед и приготовился следовать за Парабуцем. Парабуц быстро поднялся в воздух на вертолете и сделал несколько кругов над лопухами. Потом он повернул к востоку и полетел в сторону Голубого озера. Сережа шел вслед за ним, ведя за руль свой волшебный велосипед. Вскоре он заметил, что вертолет снижается. Из-за кустов показалась крыша домика. Сережа ускорил шаги. Парабуц уже приземлился и встретил Сережу у калитки сада. Из дому выбежали его сыновья Миг и Сластик, а из окна выглядывала жена Нелида. И тут произошла неловкость, которая может возникнуть у чересчур гостеприимных хозяев. -- Заходите, пожалуйста, в дом! -- хором приглашали Сережу Парабуц, Нелида, Миг и Сластик. -- Нет, спасибо, я и здесь постою, -- отвечал Сережа. Так повторилось несколько раз. Наконец наступило молчание, и тут хозяева с огорчением заметили, что дверь их дома слишком мала для гостя, а гость для нее чересчур велик. Но тут Сережа спросил: -- Что это за цветы с синими шишками в вашем саду? -- В этом палисаднике растут только витамины, -- оживился Парабуц. -- Это очень удобно. Если понадобится витамин Э, то мы срываем цветы с синими шишками. -- А он вкусный? -- спросил Сережа. -- Давайте устроим обед в саду! -- воскликнула догадливая Нелида. -- А витамин Э будет на сладкое. -- Замечательно! -- обрадовались Миг и Сластик. Сережа уселся на траву, а семья Парабуца забегала со страшной скоростью из дома в сад и обратно. Началась подготовка обеда. Туготроны не умеют смеяться. Им никогда не бывает смешно. Поэтому старый туготронный мастер Автотрам, увидев, что коробка от глушителя мыслей пуста, не засмеялся, а сказал: -- Прежде всего дело! -- и взял в железную руку паяльник. -- Надо припаять тройник. Затем Автотрам проверил работу опрокидывающей схемы. Она работала исправно. Старый мастер даже обрадовался: ему удалось наладить голову Хамиана-14. Он замазал трещину в форме мягкого знака желтой замазкой и подкрасил ее под цвет головы. -- Порядочек! -- крикнул он в слуховое отверстие набалдашника Хамиана-14. -- Симплекс! -- и положил исправленную голову на стол. Железный огурец жужжал. Хамиан-14 схватил его правыми щупальцами и быстро нырнул в него набалдашником. Повозившись с крепежными гайками на шее, Хамиан-14 повертел головой и проверил подвижность. Все было в порядке. Он включил свой экран и собрался уходить из мастерской. Благодарить мастера было не в его привычках. -- Одну микросекундочку! -- остановил его голос Автотрама. Хамиан-14 увидел, что на экране мастера вспыхнули цифры. "11 11 0 1111 0 00010101 ", -- прочитал Хамиан-14 на экране и щелкнул контактной челюстью. Он очень удивился. Ведь в переводе на обычный язык надпись на экране обозначала следующее: "Будьте любезны дать расписочку, что у вас в голове все в порядке". -- Какую такую расписочку? -- хрипло спросил Хамиан. -- Какую хотите, -- ответил мастер. -- На магнитном барабане, на перфоленте, на химической бумаге. -- Что ты там болтаешь, дурак? С каких это пор после починки головы дается расписка? Вот сейчас включу глушитель мыслей! -- Включите, -- сказал Автотрам. Взбешенный Хамиан-14 с силой вдавил кнопку в своей голове, и из глаз его вырвались пучки желтых лучей. Старый мастер невольно вздрогнул, и рука его по привычке потянулась к выключателю памяти. "Стоп! -- скомандовал он себе. -- Глушитель не существует. Это обыкновенные ощупывающие лучи". Но Хамиан-14 нажал вторую кнопку, и глаза его выпустили еще более мощные пучки света. По комнате заметались лучи прожекторов. Хамиан-14 гудел и щелкал. Его переключения вредно подействовали на Автотрама, и в нем с противным дребезгом затряслись мелкие детали, как стаканы в буфете. Но он снова включил свой экран и потребовал у Хамиана-14 расписку. Автотрам очень боялся, как бы Хамиан-14 не обнаружил пропажу глушителя мыслей и не подумал, что его украли в ремонтной мастерской. Хамиан-14 прочитал надпись на экране и выключил свои лучи. "Что происходит? Почему мастер не испугался глушителя? Зачем ему нужна расписка?" -- Хамиан-14 покрутил завод от барабана с хитрыми мыслишками и подал на свой экран букетики анютиных глазок и полевых колокольчиков. -- А ты заметил, -- спросил он Автотрама ласковым голосом, -- что у меня в голове кое-чего не хватает? -- Хамиан-14 включил генераторы смеха. -- Ха-ха-ха! -- закричали электронные смехачи. -- Заметил, -- ответил мужественный Автотрам, когда сеанс смеха кончился. -- Чего не хватает? -- спросил Хамиан. -- Глушителя не хватает, -- честно ответил Автотрам. И тут произошло то, что туготрон может позволить себе только один раз в жизни. "Нельзя терять ни одной микросекунды", -- решил Хамиан-14 и переключил все свои механизмы на сверхаварийную скорость. От такого переключения туготрон Автохрап когда-то обуглился, как перегоревшая пробка. От такого переключения Автоболван был отдан в металлолом. Для механизмов туготрона такое переключение опаснее, чем короткое замыкание. Тем не менее Хамиан-14 переключился на эту скорость, и после этого события начали разворачиваться с необыкновенной быстротой. Первым делом Хамиан-14 немедленно вызвал Шатуна и Автокопыто. -- Выключить память! -- скомандовал Хамиан-14. Шатун и Автокопыто брякнули переключателями и остались без памяти. -- Сдать Автотрама в металлолом! -- приказал Хамиан-14. Шатун и Автокопыто зажужжали, но не сдвинулись с места. -- Отвинтить голову Автотрама! -- заорал Хамиан-14, лязгая контактной челюстью. -- Почему? -- тихо скрипнул Шатун. -- Включаю глушитель! -- гаркнул Хамиан. Тогда Шатун и Автокопыто подступили к старому мастеру. Но это уже не потребовалось. -- Приказ есть приказ, -- сказал им на прощание мастер и сам отвинтил свою голову, оставшись в голубом набалдашнике. Автокопыто нечаянно толкнул его, старый мастер поскользнулся на пластмассовом полу, выпустив из железных щупалец свою голову. Крышка ее открылась, и сердечники посыпались из нее вперемежку с полупроводниковыми устройствами. Шатун и Авто копыто бросились поднимать детали старого туготрона, но он уже приходил в полную негодность и вместо ровного жужжания издавал отрывистое гудение. Из набалдашника вырывались искры. -- Лопнул главный генератор, -- сказал Шатун. -- Треснул набалдашник, -- добавил Автокопыто. В схемах их памяти что-то вертелось и мешало им выполнять команды Хамиана-14. Это "что-то" не позволяло им быстро и бодро унести старого Автотрама на свалку. Эта "мысль" была им обоим непонятна, но она беспокоила их, как перегоревший предохранитель. Может быть, в переводе на человеческие чувства это была жалость? Хамиан-14 покрутил еще раз для острастки хвост от коробки глушителя мыслей у себя на макушке и вышел из мастерской. Он шагал весело. По дороге ему попадались туготроны. При встрече с ними он крутил ручку от глушителя и выпускал из глаз лучи. Однако, добравшись до пустыря, на который сваливали металлолом, Хамиан14 опустился на кучу ржавого железа и задумался. Автотрама больше не существует. Из него изготовят партию дверных ручек или небольшую ракету. Единственный свидетель неполноценности его головы уничтожен быстро и надежно. Все идет хорошо! Прекрасно! Расчудесно! Изумительно! Весело! Приятно! Восхитительно!.. У Хамиана-14 застопорился переключатель похвальных выражений, и он никак не мог закончить свою мысль. Тогда он постучал себя несколько раз по затылку, и переключатель наконец сдвинулся с цепочки приятных слов. "Восхитительно! -- повторил Хамиан и начал размышлять дальше. -- Глушитель мыслей не существует. -- Такова была следующая формулировка, выданная головой Хамиана-14. -- Но куда бы он мог запропаститься? В мастерской его не украли. Это факт. Мою голову никто никогда не открывал. Все боятся глушителя. Это тоже факт. А может быть, глушитель "свистнули" еще из головы Хамиана-13 или 12-го?" Хамиан-14 попытался вспомнить что-нибудь из жизни своих предков. Но это ему не удавалось. В головы новых туготронов не закладывали карты со старыми программами. Их отправляли в утиль и перемалывали в порошок, который сдавали минитакам в обмен на начинку для головы. "Эх, узнать бы что-нибудь про моего дедушку Хамиана-12 или прапрадедушку Хамиана-9, -- сокрушался их потомок. -- А может быть, глушитель мыслей потерял еще Хамиан-5? А что, если... про глушитель вообще все наврали? И его не было даже у Хамиана-1? -- вдруг подумал Хамиан-14 совершенно неожиданно для себя. В нем затряслись все контакты. Хамиан-14 выключил подсвет своего экрана. Ему стало страшно. "Такие задачи лучше обдумывать в темноте, -- произнес он оробевшим голосом. -- Да и вообще незачем зря жечь свет!" Хамиан-14 уселся поудобнее на куче ржавого железа и вытянул нижние конечности с тяжелыми гусеницами. В голове его начался беспорядок. Перепутались программы. Почему-то вспомнилась последняя шахматная задача, которую он с блеском решил за одну десятую секунды. Но это была его стотысячная задача, и она была очень похожа на все предыдущие. Потом зачем-то включилась старая программа со стихотворением Стихошлепа: Регулируй, наблюдай, Экономь микросекунду, Зря сигнал не посылай, Не запоминай ерунду. "Дрянь какая-то в моих программах, -- с раздражением подумал Хамиан. -- А вдруг на Острове ктонибудь узнает, что у меня в голове ничего путного нет? У них-то пустые головы потому, что они глушителя боятся. Ну, а если они узнают, что на самом деле у меня в голове никакого глушителя нет?.. Да меня просто сдадут в металлолом, потому что голова у меня давно треснула, а живот держится на одной гайке!" Страх и злоба охватили Хамиана-14. Тогда он включил свой экран, и на нем вспыхнули такие цифры: "00000000001". Это означало примерно следующее: "Нет! Есть еще порох в пороховнице!" Подбодрив себя этим изречением, Хамиан-14 вытащил из коленного сустава карту для новой программы и начал разрабатывать план дальнейших действий. Все свои будущие поступки он расположил по порядку и обозначил цифрами. Так ему казалось надежней. Заполнение программы Хамиан-14 производил следующим образом. Он засунул программу в голову и плотно прикрыл крышку. Потом включил в затылке генератор с бегающим электронным лучом и стал писать этим лучом по светочувствительному веществу карты так, как школьник пишет план решения задачи ручкой с чернилами по белой бумаге. Только писал он в программе не буквы, а цифры. "Действие N 1: притворяться, что глушитель мыслей по-прежнему находится у меня в голове", -- аккуратно записал Хамиан. "Действие N 2: притворяться, что глушитель мыслей исправно работает. Действие N 3: следить за тем, чтобы ни у кого в голове не было чего-либо такого, чего нет в моей голове. Действие N 4: отнимать у других новые мысли и прятать их к себе в голову". -- Вот и прекрасно! -- произнес развеселившийся Хамиан-14 и заиграл своей контактной челюстью собачий вальс. Играл он собачий вальс с увлечением и щелкал при этом челюстью так звонко и весело, что собачий вальс казался прекрасным танцем, исполняемым на кастаньетах. Отщелкав последние такты вальса, Хамиан-14 встал с груды железа. -- Пойду прогуляюсь по Острову, -- бодро сказал он и подал на свой экран изображение медной гайки. Хамиан-14 очень любил собирать гайки, контргайки и шайбы. У него была самая большая коллекция гаек и шайб на Острове. Иногда туготроны нарочно рассыпали гайки на складе металлолома, чтобы доставить ему удовольствие. Хамиан-14 бегло осмотрел окружающие его груды металлолома, но, кроме треснувшей магнитной памяти на ферритовых сердечниках, ничего ценного не обнаружил. Эта старая память была сделана когда-то кустарным способом в маленькой мастерской. Такие запоминающие устройства на Острове не делали с незапамятных времен. Хамиан-14 с пренебрежением отбросил в сторону это примитивное приспособление и пошел в обход по Острову. Выйдя с пустыря металлолома, он пошел по направлению к ангарам, где жили и работали туготроны. Приблизившись к Ангару высокого напряжения, Хамиан14 начал искриться. Вблизи сильного электрического поля пошаливали конденсаторы. Потом затряслись некоторые детали у него в животе. Затем началось тихое гудение коекаких трансформаторов и слегка затрещало в левом ухе. Туготрона начало лихорадить. Хамиан-14 чувствовал, что разлаживается с каждым шагом, приближавшим его к ангару. "А все-таки придется туда заглянуть. Не завелись ли там новые мысли?" -- подумал он. Хамиан-14 приблизился, напряженно гудя, к ангару и нажал кнопку с цифровой надписью "вход". Тотчас же заревела сирена, и из ангара послышались панические крики, автоматически издаваемые специальным туготроном. (Крики были включены в его программу.) -- А у нас сто миллионов вольт! -- истошно орал автомат. -- А у нас очень опасно! -- кричал он, завывая сиреной. -- Знаю, -- коротко ответил Хамиан-14 в слуховое окошко. И стена тотчас же послушно поползла в сторону, а крики прекратились. Хамиан-14 вошел внутрь гигантского шара. В пустом храме высокого напряжения сидел один единственный туготрон с черной головой из твердой резины. Это был бессменный дежурный. Никто не видел, чтобы его когда-нибудь сменяли. -- Дуплекс, -- сказал ему Хамиан-14. -- Симплекс, -- ответил дежурный, и от колебаний его голоса с потолка слетело несколько искр. Хамиан-14 мгновенно измерил напряженность электрического поля. Она была так велика, что от малейшего движения могли возникнуть разряды в воздухе. Туготроны ощущали сильные электрические поля примерно так же, как люди сильную жару. В голове у Хамиана-14 проскочило несколько мелких искр, и его экран начал беспорядочно вспыхивать и гаснуть. "Какие тут могут быть новые мысли? Еще замкнусь здесь накоротко. У него-то башка резиновая! Его ничего не прошибет", -- подумал Хамиан-14. -- Порядочек, -- сказал он дежурному и попятился к выходу. Но тут дежурный туготрон включил свой экран. "Посидите у нас, куда вам торопиться", -- прочел Хамиан-14. "Знает, подлец, что на речевых командах опасно переговариваться -- искры летают", -- сообразил Хамиан и тоже включил свой экран. "Благодарствую, время дорого. Работай, братец! И следи за напряжением". Дежурный прочел указания Хамиана-14 на экране и решил показать усердие. -- Сейчас включу генератор на сто миллионов вольт, -- сказал он громко. С потолка слетела огромная искра, смахивавшая на молнию. "Сожжет все дотла, дурак", -- подумал Хамиан-14 и бросился к двери. Сотни мелких искорок устремились за ним. Хамиан-14 протиснулся в узкое отверстие и вышел из ангара. Дверь задвинулась, и Хамиан-14 стал стаскивать с правых щупалец пластмассовую перчатку. Она сильно обгорела, но он был лишен обоняния и не чувствовал, как омерзительно пахнет от него перегоревшей изоляцией. Затоптав тлеющую пластмассу гусеничными копытами, он пошел прочь от Ангара высокого напряжения, а вдогонку ему неслось: -- А у нас сто миллионов вольт! А у нас очень опасно! Хамиан-14 повернул к главному Нафталиновому комбинату. Все детали, изготовленные на Острове, непременно пропускались через пары нафталина. От этого они становились долговечнее. Хамиан-14 сам когда-то работал автоматом около нафталиновой печи. Он включал и выключал печь. В голове у него тогда еще ничего не было, кроме глушителя мыслей. Он охотно открывал крышку головы и показывал всем желающим запертую черную коробку. Слух о глушителе в голове новенького туготрона скоро разнесся по всему Нафталиновому комбинату. Самого глушителя никто никогда не видел, но лучи, вырывавшиеся из глаз Хамиана-14, видели все. Вскоре туготроны выбросили из своих голов для безопасности все новые мысли, и Нафталиновый комбинат навсегда остановился на тех нескольких мелких мыслишках, которые остались еще в старых программах туготронов. Каково же было удивление Хамиана-14, когда он, войдя в комбинат, увидел, что туготрон, работающий на его бывшем месте, выполняет множество таких действий, которых он раньше никогда не делал! Хамиан-14 решил задержаться и поболтать с автоматом для газированной смазки. Этот автомат после нажатия кнопки долго и старательно обрызгивал холодной газированной жидкостью накалившиеся части туготронов, при этом он непрестанно говорил, сообщая всевозможные новости. -- А на вашем месте у нас работает часовой механизм! -- сказал автомат, обрызгивая Хамиана-14. -- Это как же? -- А очень просто. Сначала он был обыкновенным туготроном, а потом стал себя усовершенствовать... -- Усовершенствовать? -- Хамиан-14 подставил автомату спину. -- Рассказывай, рассказывай! -- Он удлинил свое туловище и поместил ноги в начале конвейера, а голову -- в конце. -- И чего он этим добился? Плевки автомата шипели на спине Хамиана-14, как масло на раскаленной сковородке. -- Во-первых, он сам стал конвейером, и по нему можно пропускать детали. Во-вторых, он ногами отбивает сигналы точного времени... -- А вам что, время понадобилось? -- взревел Хамиан-14 и перешел с речевой сигнализации на тревожные гудки. В бешенстве он залился такой страшной сиреной, что все автоматы прекратили регулировку и начали громко тикать. Автомат для газированной смазки не растерялся и со смаком плюнул Хамиану-14 в ухо. Именно там и находился выключатель гудков. Хамиан-14 выключился. Наступила тишина. "Надо притвориться, что я случайно загудел", -- решил Хамиан-14, вспомнив о своем плане тайного и хитрого выведывания новых мыслей. -- Что-то застопорило у меня, -- произнес он громким и спокойным голосом. -- Выключатель пошаливает. Нет ли у кого-нибудь новенького выключателя? -- обратился он к тикающим туготронам, которые остановили прессы, контрольные пульты и ленты конвейеров. Не дожидаясь ответа, Хамиан-14 прошел мимо автоматов и направился к изобретателю, отбивавшему ногами точное время. Этого туготрона звали Шатун-младший. Он был выпущен в той же серии, что Дуракон-45, но оказался гораздо способнее. -- А ты, братец, не придумал ли чего нового? -- обратился к нему Хамиан-14. Железный умелец вынул свои новые программы. -- Есть кое-что, -- сказал он доверчиво и, открыв крышку своей головы, вставил в нее карту с программой нового усовершенствования. -- Послушаем, послушаем, что ты там сообразил, -- сказал Хамиан-14, поблескивая медной контактной челюстью. -- Остальным выключить память! -- заорал он неожиданно. Столпившиеся автоматы суетливо захлопали переключателями памяти и оставили включенными только уши. -- Предлагаю перенести глаза в руки, а память оставить в голове, -- произнес изобретатель приглушенным голосом. Тьфу ты, пакость какая, -- сказал Хамиан-14 с нарочитой небрежностью. -- А зачем это тебе, братец, понадобилось? Беспамятные автоматы молчали и беспорядочно рыскали лучами. -- Это расширит наш кругозор, -- ответил Шатунмладший. -- До сих пор туготрон мог видеть только то, что находится впереди него. А если глаз поместить в руку, то можно будет бросить взгляд куда угодно. Изобретатель повертел железной рукой во все стороны, показывая, как именно расширится кругозор туготронов. -- Ну ладно, ладно, -- сказал Хамиан-14, включив свой проигрыватель смеха. -- Ха-ха-ха! -- раздалась пулеметная очередь смеха. -- Отдай-ка мне эту программу! -- приказал он изобретателю. Шатун-младший отбил ногами двенадцать часов и вынул из головы карту с программой своего изобретения. Хамиан-14 схватил ее щупальцем с отогнутым железным мизинцем и спрятал карту под болтающейся крышкой живота. -- Больше такими глупостями не занимайся! И следи за нафталином, -- строго сказал он автомату. В воздухе застыл звон от часов, управляемых ногами Шатуна-младшего. -- Память включить! -- скомандовал Хамиан туготронам. -- Смотри, как бы я не включил глушитель мыслей! -- шутливо пригрозил он на прощание изобретателю и пошел из ангара. У выхода он остановился. -- Почему вентиляция не работает? -- заорал он. -- Обмотка мотора перегорела, -- ответил автоматгазировщик. -- И давно он у вас не работает? -- Восемьдесят девять часов сорок одна минута и двадцать две секунды, -- отрапортовал Шатун-младший от лица службы точного времени. -- А ты что? Починить не можешь? -- насмешливо спросил его Хамиан-14. -- У меня руки заняты сортировкой гаек, а ногами я отбиваю точное время, -- напомнил изобретатель. -- Лучше бы не отбивал точное время, -- сказал Хамиан-14 и вышел из ангара Нафталинового комбината. Потом он приоткрыл крышку своей головы и запихнул туда карту с идеей перенесения глаз из головы в руки. -- Буду одним глазом подглядывать, а другим пугать. Сила! -- весело воскликнул он и звякнул коленями. -- Утро прошло неплохо. Мыслишек в общем нет. Жить можно! Хамиан-14 отправился на аэродром, чтобы полетать в небольшой ракете вокруг Острова, населенного туготронами. Регулируй, наблюдай, Экономь микросекунду, Зря сигнал не посылай, Не запоминай ерунду, -- запел Хамиан-14 и затопал по земле, исхоженной многими поколениями автоматов. Все прошло опять легко и гладко, как в ванне, наполненной машинным маслом. Сережа сидел в тени дерева неподалеку от домика Парабуца. Температура воздуха 25 градусов давала себя знать. Сережа привязал свою куртку к велосипеду и остался в майке. На голове у него была крыша от старого сарая Парабуца. "Жарко и хочется есть, -- думал Сережа. -- За целый день только зеленые яблоки и витаминный обед у Парабуца". Нелида приготовила праздничный обед из цветов витаминов Э, А и У. Миг и Сластик наелись до отвала. Но Сережа почувствовал, что после витаминов у него под ложечкой заныло еще сильней. -- Пойду погуляю после обеда, -- сказал он гостеприимным хозяевам и пошел искать зеленые яблоки. Над его головой часто пролетали вертолеты, делали несколько кругов и улетали. Один из них столкнулся с воробьем. Воробей резко чирикнул и спикировал на ближайший куст. "Трудно минитакам среди обыкновенной природы", -- подумал Сережа, сорвал зеленое яблоко и откусил кусок. Зубы заныли. Минитаки яблок не ели. "Это слишком тяжелая пища, -- объяснил Сереже Парабуц. -- Наш народ с незапамятных времен питается только цветами, грибами и кузнечиками". После ухода Сережи на прогулку Парабуц отправился в редакцию газеты "Если присмотреться к крапиве". Миги Сластик пошли в зоопарк смотреть кошку, недавно привезенную из пустыни, а Нелида в большой тревоге занялась хозяйством. "Что же будет дальше, если гигант останется в нашем доме? -- думала она, перебирая букетики витаминных цветов. -- Мы погибнем с голоду! Сегодня за обедом он съел пятнадцать порций котлет из витамина У. К тому же Парабуц так деликатен. Уходя из дому, он сказал: "Нелидочка, постарайся получше накормить гиганта. Может быть, он наш предок". Нелида грустно прошлась по палисаднику. Он был сильно опустошен. Витамина У почти не осталось. Витамин Э еще только зеленел. На грибном огороде поднялось несколько шампиньонов. Их нельзя трогать. Это любимая пища дедушки. "Будь что будет", -- решила Нелида и пошла в кладовую за сушеными кузнечиками. Тем временем Миг и Сластик протискивались через толпу любопытных, обступивших клетку с кошкой. Наконец они оказались у самой сетки, окружавшей вольер с редким животным. Кошка была рыжая с темным пятном на правом глазу. Она уныло смотрела на цветы, сложенные штабелями в углу клетки. Кошка была голодна и тосковала по воробьям. -- Слушайте! Слушайте! Слушайте! -- закричали громкоговорители зоопарка. -- Перед вами одно из древнейших животных, когда-либо населявших наш Остров. Ученые уже начали изучение зверя с хвоста. Обратите внимание на его длину! Кошка подобрала под себя хвост и, усевшись на него, стала облизывать рыжую пушистую шерсть. -- Какой огромный язык! -- прошептал Сластик. -- Какие страшные уши! -- сказал Миг. -- Как ты думаешь, -- спросил Сластик брата, -- видел ли когда-нибудь наш гигант-непредок это животное? -- А если видел? -- Если видел, значит он и есть наш доисторический предок. -- А как же следы в Пустыне предков? Ведь они не совпали с его ногой? Сластик задумался. В этот момент кошка зевнула. Толпа любопытных шарахнулась от клетки. -- Вот это пасть! -- Вот это зубы! -- Мяу! -- мяукнула кошка. -- Мяу! -- тоскливо повторила она. Миг и Сластик зажали уши. Мяуканье кошки их оглушило. Смотрители открыли дверцу клетки и бросили через нее воробья, подстреленного с вертолета. Дверца захлопнулась, кошка встала и подошла к воробью. -- Хищник! -- прошептали в толпе. -- Противно! -- сказал Миг и потянул Сластика за руку. Братья пробрались сквозь толпу и вышли из зоопарка. Вдруг Миг остановился и, подняв ногу, внимательно осмотрел свой ботинок, сделанный из тонкой пленки. -- Я разгадал тайну Непредка! -- закричал он. -- Бежим скорей! Дома все расскажу! И братья побежали по аллее, обсаженной лопухами. Сережа сидел с Парабуцем перед открытыми воротами завода, где делали начинку для голов туготронов. -- Все очень просто, -- объяснял Парабуц Сереже. -- Начинку для головы туготрона может приготовить каждый грамотный минитак. Сейчас вы сами все увидите, если просунете голову в дверь лаборатории. Сережа встал на корточки и пробрался под воротами на заводской двор. Из окон лаборатории выглядывали головы минитаков в белых колпачках. Парабуц снял с шеи крошечный громкоговоритель с усилителем и поднес его ко рту. Сережа вздрогнул от страшного рева, наполнившего двор. Воздушные волны подняли смерч пыли. Листья с кустарников облетели, головы минитаков исчезли, окна захлопнулись. Сережа заткнул пальцами уши. Вертолет, круживший над заводом, шарахнулся в сторону леса. -- Сейчас, минуточку! -- орал Парабуц. -- Я немного ошибся. Сейчас отрегулирую. Корреспондент газеты "Если приглядеться к крапиве" беспомощно крутил регулятор своего прибора. Он чуть не плакал. Усилитель, который он смастерил ночью, чтобы разговаривать с гостем-гигантом, оглушал всех, кто приближался к заводу. -- Перестарался, -- горестно шептал Парабуц. А из усилителя вырвалось шипение страшной силы. Шепот Парабуца смял все цветы на заводской клумбе. Тогда Парабуц сорвал с себя прибор и бросил его на землю. Восстановилась тишина. Где-то слышалось гудение вентилятора. Заводские окна приотворились, и в них снова показались белые колпачки минитаков, трудившихся над изготовлением начинки для туготронов. -- Добро пожаловать! -- кричали они. -- Привет гиганту! Распахнулись двери лабораторий. Сережа осторожно придвинулся на корточках к одной из них и просунул в нее голову. Парабуц взобрался к нему на плечо и начал давать объяснения, как настоящий экскурсовод. -- Вот здесь смешиваются органические и неорганические вещества, -- сказал он, показав на красный чан с плотно пригнанной крышкой. -- А вон там измерительные приборы. Сережа повернул голову и вскрикнул. Какой-то минитак, вбежавший в лабораторию, дверью прищемил Сереже ухо. -- Ой, ой, ой! -- кричал Сережа, вытягивая свою голову обратно из двери лаборатории. -- Ой, ой, ой! -- Извините, пожалуйста, -- услышал он тоненький голос. -- Я нечаянно. -- Лаборант, прищемивший Сереже ухо, стоял у чана с расплавленной начинкой, держа что-то в руках. -- Я очень торопился. Мне надо было добавить в начинку немного смекалистого вещества. -- Это еще чего? -- угрюмо спросил Сережа. Ухо у него горело. -- Смекалистое вещество мы делаем из мелко нарубленных молекул, -- объяснил лаборант. -- Оно придает туготронам свойство, заменяющее сообразительность. -- Скорей! Скорей! -- закричал минитак своим помощникам, поднимавшим крышку чана. Маленькие фигурки в белых колпачках засуетились. -- Теперь мы посмотрим, как из жидкой начинки получают кристаллы, -- раздался голос Парабуца. -- Перейдем вон к той двери с желтой ручкой. Сережа не увидел никакой желтой ручки, она была слишком мала, но передвинулся на корточках к следующей двери. Дверь отворилась. Сережа осторожно заглянул в нее, и перед ним предстало удивительное зрелище. В полутемной комнате двигались гигантские светлячки. Это были минитаки, у которых на лбу сияли маленькие яркие лампочки. Держа в руках что-то невидимое для Сережи, они подходили к маленьким столикам и, склонившись над ними, производили таинственные действия с невидимыми предметами. В углу комнаты темнел глубокий открытый шкаф, из которого медленно выползала лента, посыпанная каким-то порошком. -- Зачем у них на лбу лампочки? Что у них в руках? -- шепотом спросил Сережа Парабуца. -- Без лампочек не видны молекулы... -- Молекулы? -- А то что же! -- захихикал Парабуц. -- Молекулу без яркой лампочки не разглядишь. -- Это же ходячие микроскопы! -- восхитился Сережа. В глаза ему ударил яркий луч. Минитак с лампочкой на лбу протянул ему что-то на своей крошечной ладони. -- Десять молекул. На память, -- сказал он и засмеялся. Все остальные минитаки тоже захохотали. -- Бросьте эти шутки, -- строго сказал Парабуц. -- Он же у себя под носом ничего разглядеть не может. А еще предок! -- сказал минитак, предлагавший Сереже десять молекул. Сережа действительно не мог разглядеть ни одной молекулы на ладони маленького человечка. -- А я и не хочу быть вашим предком, -- сказал он. -- Очень вы мне нужны! Я сам по себе. А вы сами по себе. -- А из чего у вас сделана голова? -- ехидно спросил чей-то голосок. -- Стыдно! -- закричал Парабуц. -- Уйдем отсюда, -- попросил он Сережу. -- Шутки минитаков бывают опасными. "И как они меня не боятся? -- подумал Сережа. -- Храбрые ребята. А я бы, наверное, струсил". -- У меня голова настоящая, -- ответил он минитакам на прощание. -- Она ни из чего не сделана. Привет! -- Он выбрался из лаборатории и выпрямился во весь рост. Крыша завода оказалась на уровне его глаз. На крыше сидел какой-то минитак и загорал. Увидев Сережу, он испуганно вскочил. Это был редактор "Кругозорчика". -- Что вы делаете на крыше? -- удивился Сережа. -- Пишу статью, -- смущенно ответил минитак. -- Называется "Гигант и начинка для головы". -- Но ведь вас же не было на заводе? -- удивился Сережа. -- Я всегда пишу только фантастические статьи, -- объяснил редактор "Кругозорчика". -- О том, что могло бы быть, но не случилось. А пока дышу свежим воздухом. -- Пошли домой! -- крикнул снизу Парабуц. -- На крыше редактор "Кругозорчика" пишет статью, -- сообщил ему Сережа. -- Так, так! -- раздраженно сказал Парабуц. -- Обычные методы "Кругозорчика". Пошли домой. -- А ужин будет? -- тихо спросил Сережа. -- Конечно, будет! -- весело закричал Парабуц. -- Подождите минуточку! Всего несколько вопросов, -- умолял Сережу редактор "Кругозорчика". Но Сережа уже опустился на корточки и выполз из ворот завода. Парабуц сел в кабину вертолета. Солнце на закате разливалось, как яичница-глазунья. Где-то очень далеко загудела сирена. -- Это выключаются на ночь туготроны, -- пояснил Сереже Парабуц. Вертолет зажужжал и оторвался от земли. Сережа пошел за летящим впереди зеленым огоньком. Вскоре показался дом Парабуца. Вертолет приземлился у крыльца, подняв вихрь сухих листьев. "А есть как хочется", -- подумал Сережа. -- Вот мы и дома! -- весело крикнул Парабуц, вылезая из вертолета. -- Добрый вечер, Нелидочка, -- сказал он, подходя к калитке. -- Мы голодны, как воробьи! Давай скорее ужинать. -- Сейчас, -- грустно отозвалась Нелида и пошла в дом. -- А сегодня на ужин жареный кузнечик! -- закричали Миг и Сластик, выглянувшие из окна. -- Вот это да! Но не слишком ли тяжелая пища на ночь, Нелидочка? -- спросил хозяин дома. Но ответа не последовало, а Сереже показалось, что из дому донеслись приглушенные всхлипывания. "Почему она плачет? -- встревожился Сережа. -- Неужели ей кузнечика жалко? Я и не собираюсь его есть. Противно! Интересно, каков он на вкус? Как сушеные грибы? Или как жареная вобла?" Сережа проглотил слюну. -- Сластик, постели чистую скатерть! -- раздался голос Нелиды. Сластик скрылся в доме. На Сережину ногу вскочил Миг и стал плясать на ней бешеный танец. -- Ужинать! Ужинать! Ужинать! -- орал он, больно ударяя его в щиколотку. -- Брось лягаться, а то сброшу, -- пригрозил Сережа. -- Не беспокой гостя, Миг, -- сказала Нелида, выходя из дому с большим подносом. Сластик шел за ней, держа перед собой что-то белое и воздушное. Это был скатерть. Нелида и ее сын поставили блюдо на стол неподалеку от общипанного куста с витамином У. Миг спрыгнул с ноги Сережи и подошел к праздничному столу. -- Как вкусно пахнет! -- сказал он. Сережа втянул в себя воздух. -- А правда вкусно пахнет! Чем это? -- прошептал он, перебирая в памяти кухонные запахи. "Не котлетами ли? Нет, пожалуй, запеканкой. А может, жареными пончиками?" С желудке Сережи сладко заныло. Теплый воздух снова донес к нему волну одуряющих ароматов. Здесь было и дуновение сладкого хвороста, кипящего в подсолнечном масле, и запах мясных котлет, и подтаявшего сливочного масла на горячей гренке. -- К столу! -- объявила Нелида. "Может, попробовать кусочек?" -- подума