Юрий Фельштинский. Архив Троцкого. Том I
---------------------------------------------------------------
© Copyright Юрий Георгиевич Фельштинский.
Email: y.felshtinsky@verizon.net
Date: 12 Dec 2003
---------------------------------------------------------------
Том I
Харьков "ОКО" 1999
ББК 63.3(2)714
А 87 УДК 93/99
Материалы публикуются с любезного разрешения администрации
Хогтонской библиотеки Гарвардского университета и Гуверовского
института при Стенфордском университете.
Документы для публикации подобраны и подготовлены к печати д-ром ист.
наук Ю.Г.Фелыитинским.
Редакционная коллегия:
д-р ист. наук Юрий Георгиевич Фелыитинский (Бостон, США); д-р ист.
наук, проф. Георгий Иосифович Чернявский (Балтимор, США); канд. ист. наук,
доц. Михаил Георгиевич Станчев (Харьков, Украина); канд. ист. наук, доц.
Владимир Михайлович Духопельников (Харьков, Украина); д-р ист. наук Валерий
Васильевич Лантух (Харьков, Украина); д-р ист. наук, проф. Аркадий Исаакович
Эпштейн (Харьков, Украина); д-р ист. наук, проф. Любомир Найдя (Гарвардский
университет, США); канд. ист. наук, доц. Юрий Петрович Волосник {Харьков,
Украина).
АРХИВ ТРОЦКОГО: Т. 1--3 / Научные редакторы томаАЗ. Г. Фелыитинский, А
87 М. Г. Станчев.-- Харьков: Око, 1999.-- [Коммунистическая оппозиция в
СССР].-- ISBN 966--526--031--6.
Т. 1.-- 1999.-- 456 с.-- ISBN 966--526--054--5 (т.1) УДК 93/99
В первую книгу 3-томного собрания документов из Архива Л.Д.Троцкого,
хранящегося в Хогтонской библиотеке Гарвардского университета (США), вошли
материалы, относящиеся к 1927 году. В издание включены также несколько
документов из Архива Гуверовского института войны, революции и мира
(Паоло-Альто, США). Данный трехтомник продолжает документальную серию
публикаций "Коммунистическая оппозиция в СССР 1923 -- 1927 гг.".
Подавляющая часть документов данного издания публикуется впервые,
абсолютно все -- впервые на русском языке.
А 0503020500- 49 Без объяв
╘ Подготовка документов. Ю. Г. Фелыптинский, 1999. ╘ Оформление
обложки. Издательство "ОКО", 1999.
ISBN 966--526--054--5 (т.1) ISBN 966--526--031--6
Вниманию читательской публики, интересующейся сложными и драматическими
перипетиями истории советского общества, предлагается трехтомник документов
из Архива Л. Д. Троцкого, хранящегося в Хогтонской библиотеке Гарвардского
университета (США). В издание включены также несколько документов из Архива
Гуверовского института войны, революции и мира (Пало-Альто, США),
непосредственно относящиеся к его проблематике. Трехтомник представляет
собой продолжение документальной серии "Коммунистическая оппозиция в СССР
1923--1927 гг.", изданной на русском языке в США и затем переизданной в
Москве1.
Волею судеб рукописное литературное наследие Л. Д. Троцкого вместе с
его политическим архивом оказалось, и, видимо, навсегда, далеко от его
родины. Этот архив включает множество ценнейших свидетельств гражданской
войны в России и политики нэпа; внутренних конфликтов в высшем эшелоне
советской компартии 20-х годов и деятельности в ней оппозиционных течений;
неравной битвы между объединенной оппозицией 1926--1927 гг. и набравшим уже
силу, приближавшимся к единовластию генсеком Сталиным; мощи сталинской
бюрократическо-административной машины, буквально расплющившей оппозицию в
конце 1927 г.; постепенного распада остатков оппозиции в 1928 г.,
завершившегося депортацией Троцкого из СССР в начале следующего года; его
публицистической и организационной деятельности в изгнании (Турция, Франция,
Норвегия, Мексика), попыток сплотить своих немногочисленных сторонников в
"IV Интернационал" почти вплоть до злодейского удара ледорубом Р. Меркаде-
•╖
S <ъ
pa (удостоенного за этот "подвиг" звания героя Советского Союза) в
августе 1940 г.
Значительная часть Архива Троцкого уже опубликована. Кроме названного
четырехтомника, российские читатели имели возможность ознакомиться с его
двухтомной биографией Сталина, мемуарными произведениями, сборниками писем и
политических статей и очерков. В самое последнее время в свет вышли письма
Троцкого из алмаатинской ссылки2, документы Троцкого, связанные с
VI конгрессом Коминтерна3, публикация документов X. Г.
Раковского, значительную часть которой составляют его письма Троцкому из
ссылки в Астрахани в ссылку в Алма-Ату4. Документы, включенные в
эти сборники, в данном трехтомнике не повторяются.
Настоящее издание, как мы надеемся, позволит существенно расширить
представление о заключительном этапе открытой коммунистической оппозиционной
деятельности в СССР. В первый его том вошли документы 1927 г., по
соображениям объема не включенные в четырехтомник. Второй и третий тома
содержат статьи, письма, телеграммы, заявления и другие материалы
оппозиционеров за 1928 г., когда волею сталинского партийно-государственного
руководства наиболее видные из них оказались в ссылке, а сотни других за
тюремной решеткой. Публикуются также оказавшиеся у Троцкого иные
письменно-печатные памятники -- решения (или выдержки из решений) высшей
партийной и советской иерархии, отрывки из стенограмм парторганов (в
частности, июльского пленума ЦК и ЦКК ВКП(б) 1928 г.), секретные сводки о
хозяйственном и политическом положении в стране, настроениях рядовых
коммунистов и беспартийных рабочих и крестьян, степени влияния оппозиции и
т. п. Включение этих материалов, казалось бы, не имевших прямого отношения к
деятельности оппозиции, в данное издание, вызвано следующим. Во-первых, они
расширяют представление о самой оппозиции, высвечивая ее в фокусе
представлений разных групп властных структур в их секретных документах не
столь лживо, как в предназначенных для печати, информируя об отношении
партийного обывателя, рядового рабочего или малограмотного крестьянина к
оппозиции в целом, к Троцкому и другим ее деятелям, в частности. Во-вторых,
наличие этих в основном строго секретных бумаг (а гриф секретности ставился
пар-
тийными чиновниками весьма щедро) в Архиве Троцкого показывает, что они
каким-то образом были переданы в Алма-Ату или другие места ссылки. Стало
быть, в иерархических кругах были тайные сторонники оппозиции или, по
крайней мере, лица, готовые к негласному сотрудничеству с ней. Помимо
идейных соображений, могли фигурировать и карьерные, хотя предположения о
возможном возвращении Троцкого к активной руководящей политической
деятельности постепенно улетучивались. Наконец, эти документы ценны и сами
по себе -- они являются важным источником изучения тех процессов, которые
происходили в советском обществе и в правившей партии в конце 20-х годов.
Весной 1926 г. оппозиционная деятельность в ВКП(б), направленная в
основном против формирования бюрократической системы и сталинского диктата,
но в которой важным мотивом было стремление лидеров вернуть себе высшую
власть в стране в качестве главных толкователей, продолжателей, преемников
Ленина, достигла своей кульминации. Ей предшествовали выступление 46
партийных деятелей осенью 1923 г., а вслед за этим в 1924 г. так называемая
"литературная дискуссия" в связи с появлением работы Л. Д. Троцкого "Уроки
Октября", деятельность "новой оппозиции" в 1925 г., накануне XIV съезда
партии. Эти фазы оппозиционной активности завершились сравнительно мирно. 5
декабря 1923 г. политбюро ЦК РКП(б) приняло компромиссную,
антибюрократическую резолюцию, которую, правда, партиерархия выполнять не
собиралась. И оппозиционеры 1923 г., и Троцкий, и лидеры "новой оппозиции"
Г. Е. Зиновьев, и Л. Б. Каменев не смогли победить в тех политических играх,
в которые они недостаточно осторожно вступили. Победа в этих предварительных
боях укрепила власть Сталина, который решительно вводил в практику "жестокий
нрав игры без правил" (В. Высоцкий). Оппозиционеры лишились части своих
постов, хотя и остались на партийно-государственном Олимпе.
Ожесточенные взаимные нападки Л. Д. Троцкого, с одной стороны, Л. Б.
Каменева и Г. Е. Зиновьева, с другой, в 1923--1924 гг. весьма затрудняли
возможное объединение всех антисталинских сил. Сам же генсек умело играл на
чувствах, жизненных устремлениях уставшего, изголодавшего и обветшавшего на-
•╖
S <ъ
4
селения, которому давно надоели словеса о мировой революции и о
необходимости во имя оной еще раз подтянуть пояса.
Очень ловко в этом смысле Сталин использовал сотворенную его аппаратом
"теорию победы социализма в одной стране в условиях капиталистического
окружения". Основанная на выхваченном из контекста случайном высказывании В.
И. Ленина 1915 г., она, эта теория, играла весьма приземленную роль --
означала не только продолжение нэпа, но и обещание сытой социалистической
жизни не в отдаленном будущем, после победы мировой революции, а в самое
близкое время. Она предусматривала более осторожную внешнюю политику взамен
вспышкопускательских заявлений Зиновьева в качестве председателя Исполкома
Коминтерна5.
Объединенная оппозиция, сформировавшася весной 1926 г., была более
значительной антисталинской группировкой, нежели группы 1923 и 1925 гг. Она
действовала более решительно и наступательно, выдвинув сравнительно цельные,
хотя и проникнутые внутренней противоречивостью программные установки.
Троцкий был наиболее сильной личностью в этом объединении, генератором ее
идей, в формирование которых вносили вклад также Е. А. Преображенский, X. Г.
Раковский, К. Б. Радек и другие. Что же касается Г. Е. Зиновьева и Л. Б.
Каменева, то их влияние было скорее тактическим, прагматическим.
Человек жестокого нрава, бескомпромиссный и принципиальный, Л. Д.
Троцкий вступил в борьбу со Сталиным, которая была не только и не столько
борьбой политических курсов, сколько борьбой личностей. Заявление Троцкого
на заседании политбюро ЦК ВКП(б) 25 октября 1926 г. о том, что генеральный
секретарь выдвигает свою кандидатуру на пост могильщика революции, положило,
как считали некоторые современники и полагают исследователи в наши дни,
конец любой возможности примирения. Г. Л. Пятаков в тот же день воскликнул:
"Зачем он сказал это? Сталин никогда не простит ему! Он будет мстить ему и
его детям и внукам до третьего и четвертого поколений!"6 При этом
роковой ошибкой была недооценка Троцким способностей и хитрости генсека. Все
новые и новые данные свидетельствуют, что Сталин не был "гениальной
посредственностью", как полагал лидер оппозиции, что он был скорее
шахматным, нежели карточным игро-
ком, что его расчетливость и умение планировать и предвидеть ходы на
перспективу были столь же высоко развиты, как грубость,
человеконенавистничество, самовлюбленность, склонность к предательству.
Оппозиция не была вполне единой. Требования и предложения,
выдвигавшиеся ее участниками, носили подчас различный характер, что читатель
увидит не только в материалах второго и третьего томов, относящихся к тому
времени, когда начался распад оппозиционного блока, но и в документах
первого тома, когда антисталинцы действовали более или менее слаженно. Сами
участники оппозиции, а за ними и многие историки на Западе определяли ее как
атаку левой группы на центристов во главе со Сталиным. Эта оценка верна лишь
отчасти. Действительно, Сталин в 1926--1927 гг.. играл в центризм,
проповедуя умеренность по ряду хозяйственных и политических вопросов, кроме,
разумеется, тех, от которых зависело сохранение и укрепление его личной
власти. Какой кровью обернется этот "центризм" уже в следующие годы, к каким
десяткам миллионов жертв многострадальной страны приведет он в 30--40-е
годы, хорошо известно. Действительно, во многих оппозиционных выступлениях,
особенно исходивших от группы Зиновьева и Каменева, звучало революционное
нетерпение, хотя авторы их и не помышляли о той "революции сверху", которая
разразится через два-три года. Позитивная программа оппозиционеров включала
требования повышения заработной платы рабочим, увеличения налогов на
нэпманов и кулаков, сокращения косвенного налогообложения, поддержки
производственных кооперативов на селе, ускорения темпов промышленного
развития.
Подчас выношенными, но иногда спонтанными были некоторые установки,
вызывавшие особенно хорошо срепетированную ярость группы, стоявшей у власти.
К ним относится прежде всего положение о необходимости "первоначального
социалистического накопления" (эксплуатации досоциалистических форм
хозяйства) для получения источников промышленного развития. Выдвинутая Е. А.
Преображенским, эта концепция весьма неточно преподносилась сталинцами как
требование "дани", налагаемой на крестьянство, в том числе на его беднейшую
часть7.
•╖
S <ъ
Другая одиозная идея, непонятная населению, но в свою очередь удобно
"подставлявшая" оппозиционеров под удары демагогии правившей группы, была
высказана Троцким и подхвачена всей оппозицией -- ее лидер заявил, в
частности на заседании ЦКК ВКП(б) 24 июня 1927 г., о происходящем в партии
термидорианском перерождении8. Сравнение проводилось с
государственным переворотом 9 термидора (27 июля) 1794 г. во Франции, когда
была свергнута якобинская диктатура, залившая страну кровью, и политический
курс Французской революции начал возвращаться в русло конституционного
развития. Это сравнение было крайне неточным, искусственным, не
соответствовало реалиям обеих стран, не выходило за рамки хлесткого лозунга
и в то же время требовало усиленных разъяснений даже для партийных
функционеров, лишь понаслышке знавших о французских событиях почти
полутораве-ковой давности. Оно лишь усиливало у не очень грамотных
большевиков чувство раздражения в отношении "коминтел-лигентов", каковыми им
представлялись Троцкий и близкие к нему деятели. Впрочем, сам Троцкий, как
нам думается, не очень хорошо понимал, что же, собственно, произошло во
Франции летом 1794 г. Он писал: "Что же такое Термидор? Спуск революции на
одну ступеньку; сдвижок власти вправо в результате какого-то надлома или
надрыва революции. Наверху, у руля как будто те же самые люди, те же самые
речи и те же самые знамена..."9 На деле же во французском
Термидоре имел место не "сдвижок": от власти была отстранена партия, казнены
ее лидеры, изменился характер революции. Грозила ли такая опасность СССР со
стороны Сталина и его группы? Совершенно очевидно, что Троцкий имел в виду
совершенно другой ряд явлений советской действительности.
В противовес сталинской "теории победы социализма в одной стране"
оппозиционеры, и Троцкий прежде всего, отстаивали мнение, что советскую
экономику и политику надо рассматривать в контексте мирового развития.
Теоретически это означало, что "полный социализм" может быть построен в СССР
только при условии общемировой или, по крайней мере, европейской революции.
Но, как видно из главных установок оппозиционеров, они не только не отрицали
социалистической перспективы при долговременном сохранении существовавшей
мировой расстановки сил, но настаивали на уско-
рении социалистического развития. Между тем, и абстрактную установку
Троцкого на мировую революцию (которая, кстати, оставалась азбучной истиной
в коммунистической парадигме и приверженность которой провозглашал Сталин)
господствовавшая в ВКП(б) группа использовала для подрыва влияния оппозиции.
Сделано это было путем нехитрой операции. Троцкому приписали авторство
"теории перманентной революции", которую на самом деле выдвинул не он, а
авантюристически настроенный социал-демократ Парвус еще в 1905 г.
Кратковременная симпатия Троцкого к этой теории, весьма близкой к ленинской
теории перерастания буржуазно-демократической революции в социалистическую
(правда, при меньшем акцентировании роли крестьянства)10 была
теперь преподнесена как прочно сохранившаяся антиленинская установка, как
курс на развязывание мировой революции в близкой перспективе при
игнорировании интересов советского народа и особенно крестьянства. Никто из
власть имущих, в том числе и признанный тогда главный теоретик партийного
большинства Н. И. Бухарин, не мог объяснить, что же собой представляет эта
теория применительно к 20-м годам. Сам Троцкий в октябре 1928 г., находясь в
ссылке, в статье "Перманентная революция и линия Ленина" с достаточным
основанием отмечал: "Кампания против старого "троцкизма" была на самом деле
кампанией против октябрьских традиций, которые становились новой бюрократии
все более стеснительными и невыносимыми. Троцкизмом стали называть все, от
чего нужно было оттолкнуться"11.
Но, конечно же, за авансценой теоретических споров по поводу
"социализма в одной стране", "термидора", "первоначального социалистического
накопления", "теории перманентной революции" на заднем плане маячили
значительно более земные дела. Сами теоретические споры напоминали диспуты
средневековых схоластов, ибо большевизм по существу дела был религиозным
течением со своими богами (пока еще сохранялось многобожие, но скоро его
сменит сталинский монотеизм), святыми, священным писанием, молитвами,
клятвами и прочими атрибутами.
В политической борьбе на стороне Сталина было одно из решающих
преимуществ по сравнению с Троцким: последний страстно верил в истинность
догм и фанатично боролся
•╖
S <ъ
8
10
за их осуществление, впрочем, не отказывая себе в жизненных радостях,
отнюдь не будучи аскетом. Сталина же теория не волновала ни в малейшей мере
-- она была для генсека лишь удобным инструментом в борьбе за личную власть
и ее укрепление. Интересное, хотя и не бесспорное сравнение Троцкого со
Сталиным с точки зрения их борьбы за лидерство в партии дал Милован Джилас,
в свое время один из лидеров югославских коммунистов, встречавшийся со
Сталиным, а позже ставший социологом-диссидентом: "Троцкий был превосходным
оратором; блестящим, искусным в полемике писателем; он был образован, у него
был острый ум; ему не хватало только одного: чувства действительности. Он
хотел оставаться революционером и возродить революционную партию в то самое
время, когда она превращалась во что-то совершенно иное -- в новый класс, не
заботившийся о высоких идеалах и интересовавшийся только жизненными
благами... Он ясно сознавал отрицательные стороны этого нового явления,
происходившего на его глазах, но всего значения этих процессов он не
понял... Сталин не оглядывался назад, но и не смотрел далеко вперед. Он стал
во главе новой власти, которая зародилась в то время, -- власти нового
класса, политической бюрократии и бюрократизма и сделался ее вождем и
организатором. Он не проповедовал; он принимал решения"12. Эту
характеристику дополняют многие другие современные авторы. У. Лаккер,
например, отмечает, что Троцкий был "блестящим оратором и писателем, но
некомпетентным в тактике", что у него не было ни терпения, ни политического
инстинкта в отношении создания базы власти; вместо этого он постоянно
впутывался в идеологические и политические конфликты с другими лидерами,
"будучи скорее дореволюционным лидером, чем послереволюционным
государственным деятелем", что он не имел прагматического инстинкта, не мог
понять, "что было возможно и что невозможно в данной ситуации"13.
Лаккер с полным основанием оспорил мнение Д. А. Волкогонова, назвавшего
Троцкого "мастером интриги"14, -- если бы это было так, Сталину
не так просто было бы расправиться с оппозицией15.
Сами понятия "троцкизм", "троцкисты", возникшие в ходе кампании против
Троцкого в 1924 г., по наши дни повторяемые некоторыми исследователями,
нельзя считать научными.
Взгляды самого Троцкого менялись в быстро эволюционировавших условиях,
но во всех случаях они находились в одном русле с линией Ленина. Нельзя не
учитывать и того, что состав оппозиции был гетерогенным, мотивы поддержки
лидера различными (уверенность в его правоте, отсутствие убедительной
альтернативной позиции, тактические соображения, личная приверженность и т.
д.). Троцкий был прав, говоря на апрельском пленуме ЦК 1926 г.: "Призрак
троцкизма нужен для поддержания аппаратного режима"16.
*
В политической борьбе объединенной оппозиции против правившей группы
весьма важное место занимали международные дела, к которым обе стороны были
весьма чувствительны.
В 1927 г. особое внимание привлекали события в Китае --
развертывавшаяся там национальная революция. Большую часть первого тома
данного издания занимают документы, связанные с характером, конкретными
перипетиями, перспективами китайской революции, места в ней компартии, курса
Коминтерна в китайском вопросе. Немало документов о Китае -- во втором и
третьем томах. Если оппозиционеры брали курс на углубление китайской
революции, далеко не полностью учитывая глубокую национальную специфику,
преувеличивая сходство между Китаем и предреволюционной Россией, то
сталинская группа занимала более осторожную позицию, стремясь обеспечить
советское влияние в этой гигантской стране независимо от "классового
характера" происходивших там потрясений.
А калейдоскоп китайских событий менялся с головокружительной быстротой.
В июле 1917 г. в Кантон (ныне Гуанчжоу) прибыл находившийся перед этим
в эмиграции Сунь Ятсен -- лидер национальных революционеров и их партии
Гоминьдан. Здесь были образованы парламент и правительство, вскоре
провозгласившие себя верховной властью Китая. Сунь Ятсен был избран
президентом, затем отказался от этого поста, стал главнокомандующим. Он
пытался опереться на прогрессивные круги западных держав, но вскоре
разочаровался в Западе и стал присматриваться к северному соседу, в столице
которого в свою очередь внимательно следили за событиями на юге
•╖
S <ъ
11
Китая. В начале 1923 г. в Кантоне побывал с секретной миссией
большевистский деятель А. А. Иоффе, обещавший советскую поддержку в создании
объединенного, сильного и демократического Китая. Было договорено, что
коммунистические идеи в Китае пропагандировать не следует, что они не
соответствуют текущим нуждам страны. После этого Сунь Ятсен направил в
Москву группу деятелей Гоминьдана во главе со своим молодым помощником Чан
Кайши для получения из первых рук информации о советской военной и
политической организации. По поводу одного из главных результатов этой
поездки Чан Кайши исследователь пишет: "Его трехмесячные наблюдения в России
в 1923 году позволили ему осознать советские методы и сделали подозрительным
в отношении методов коммунистов"17.
Вскоре в Кантон приехали советские политические и военные советники --
политическую группу возглавлял М. М. Бородин, имевший опыт нелегальной
деятельности за рубежом, военную -- бывший полководец гражданской войны, а
затем военный министр буферной Дальневосточной республики В. К. Блюхер (он
работал в Китае под псевдонимом генерал Га-лен). Началась перестройка
Гоминьдана в соответствии с организационными принципами большевиков --
"демократическим" централизмом.
В 1924 г. было решено принимать в Гоминьдан коммунистов в качестве
частных лиц. Но фактически компартия присоединилась к Гоминьдану как
организованная сила. До поры до времени это терпели, но терпению были
пределы. "Невозможно переоценить влияние Бородина и его помощников на
молодых китайских революционеров. Они были закаленными и способными
пролетарскими революционерами и принесли в Китай технику организации,
агитации и пропаганды большевистской революции и гражданской
войны"18. Началась реорганизация Гоминьдана в соответствии с
уставом, написанным Бородиным, на базе партийных ячеек по
производственно-территориальному признаку. Гоминьдан был принят в Коминтерн
в качестве сочувствующей организации.
После смерти Сунь Ятсена в марте 1925 г. в Гоминьдане и кантонском
правительстве развернулась борьба за власть, которая ярко окрашивалась в
политические тона. Левым го-миньдановцам, коммунистам и сочувствовавшим им
покрови-
тельствовала группа Бородина. Им противостояла правая группировка,
настаивавшая на объединении страны и наведении порядка, исключавшего происки
коммунистов. Промежуточная группа Чан Кайши, командовавшего вооруженными
силами Гоминьдана, маневрировала и колебалась. 20 марта 1926 г. под нажимом
правых Чан Кайши ввел военное положение, посадил советских советников под
домашний арест (Бородин в это время то ли уже находился в Москве, то ли
выехал туда в последний момент), уволил в отставку левого деятеля Гоминьдана
Ван Цзинвея -- своего основного соперника. Но левые убедили Чан Кайши, что
сведения о готовившемся коммунистическом перевороте ложны. Через две недели
появился манифест о том, что альянс с Россией сердечен, как и ранее. Бородин
возвратился в Кантон. С его ведома в апреле 1926 г. Центральный
исполнительный комитет Гоминьдана принял решение о запрещении коммунистам
занимать руководящие посты в партии и правительстве.
В июне 1926 г. национально-революционная армия Китая начала поход на
север под командованием Чана. Города и провинции, находившиеся под властью
коррумпированных генералов, творивших там суд и расправу и связанных с
западным капиталом, легко оказывались в руках патриотических сил. В августе
они достигли реки Янцзы, в октябре заняли г. Ханькоу и соседние города,
составлявшие мегаполис Ухань, в марте 1927 г. -- Нанкин. За два месяца перед
этим революционное правительство перебралось из Кантона в Ханькоу.
Но в руководстве Гоминьдана вновь вызрел конфликт между левой группой,
доминировавшей в правительстве, и Чан Кайши. В марте 1927 г. Чан отказался
явиться на заседание ЦИК в Ханькоу, продемонстрировав этим пренебрежительное
к нему отношение, был исключен из руководства Гоминьдана и снят с поста
главнокомандующего. В ответ на это он 12 апреля устроил в Шанхае, только что
взятом войсками, резню коммунистов и других левых. Оба крыла Гоминьдана
заявили об исключении друг друга из партии. ЦИК отдал приказ об аресте Чана.
Последний в свою очередь возложил ответственность за события на компартию,
которая создала в Гоминьдане "царство террора", оторвала его от рабочих и
крестьянских организаций, привела к созданию единого фронта
империалистических держав против национально-патриоти-
•╖
S <ъ
12
13
ческих сил. Чан образовал альтернативное правительство в Нанкине.
В этих условиях в конце мая 1927 г. последовало секретное распоряжение
Сталина, весьма раздраженного тем, что ему не удалось использовать Чан
Кайши, а затем выбросить его, как выжатый лимон (выражение генсека), чтобы
компартия прекратила сотрудничество с Гоминьданом и его правительством,
начала конфискацию земли и формирование независимой рабоче-крестьянской
армии. Секретная инструкция попала в руки левых гоминьдановцев во главе с
Ван Цзивеем. В результате коммунисты были изгнаны из правительства в
Ханькоу, начались их аресты. Бородин и его группа были отозваны в СССР.
В сентябре несколько гоминьдановских групп объединились в новом
правительстве, сформированном в Нанкине Чан Кайши. Он стал главой ЦИК
Гоминьдана и главнокомандующим. Был предпринят поход на Пекин, который
держал в своих руках Чжан Цзолин -- руководитель северной и центральной
группы милитаристов. Пекин был взят, советские советники заменены
германскими офицерами. Началось постепенное примирение Гоминьдана с
западными державами. Попытка коммунистического путча в Кантоне в декабре
1927 г. и создания совета в этом городе потерпела провал и завершилась новым
кровопролитием.
В феврале 1928 г. Коминтерн возложил вину за собственные просчеты в
китайском вопросе, а точнее за провалы сталинского курса, на компартию
Китая, обвинив ее руководство в "правом оппортунизме". Генеральный секретарь
партии Чен Дусю был снят со своего поста. Компартии было предложено начать
создание "советских баз".
В критике курса Сталина и сталинского руководства Коминтерна со стороны
Троцкого и других оппозиционеров было немало точных и тонких наблюдений.
Соглашаясь на сотрудничество коммунистов с левыми гоминьдановцами, они
предсказывали предательство Чана, понимали, что, содействуя превращению
Гоминьдана в централизованную партию по советскому образцу в противовес
парламентской западной модели, Бородин и его помощники сами куют поражение
коммунистов. Троцкий призывал к созданию рабочих и крестьянских советов под
коммунистическим руководством в Китае
еще тогда, когда продолжался "медовый месяц" в отношениях между
компартией и Чан Кайши. Впрочем, в отношении Китая многие полемистические
материалы напоминали схоластические трактаты -- таковыми, в частности, были
дискуссии Радека--Бухарина о степени капиталистического развития Китая и
сохранении в нем феодальных элементов (они основывались на эмоциях и в
лучшем случае логических предположениях, а не не скрупулезном анализе
фактов), о том, создавать ли советы в этой стране сразу или брать курс на их
организацию при определенных условиях и т. п. "Доводы Троцкого... были
сильнее, когда он высказывался за уменьшение зависимости коммунистов от
Гоминьдана, как правого, так и левого, а, следовательно, за усиление их
самостоятельности; однако и он впадал в абстракцию, когда в качестве панацеи
предлагал создавать и распространять советы"19.
Провал политики СССР и Коминтерна в Китае был не единственной их
неудачей на международной арене. Приближалась к печальному концу история
Англо-русского профсоюзного комитета -- органа связи между ВЦСПС и
Британским конгрессом тред-юнионов, который ставил своей целью преодоление
раскола в мировом профсоюзном движении. Комитет был порождением тех сил в
ВКП(б), которые чуть более по деловому относились к единству действий в
рабочем движении, нежели, скажем, Зиновьев, рассматривавший лозунг единого
фронта лишь как средство разоблачения реформистов, а рабоче-крестьянское
правительство как символ пролетарской диктатуры, или переведенное на язык
масс название пролетарской диктатуры. Видимо, наибольшая заслуга в создании
комитета принадлежала Бухарину и близкому к нему председателю ВЦСПС М. П.
Томскому. Сталин до поры до времени поддерживал его существование. Троцкий и
его сторонники встретили создание комитета профсоюзного единства в штыки.
Они не без основания отмечали верхушечный характер соглашения, участие в нем
лишь небольшой группы британских лидеров, которые представляли в основном
левое Движение меньшинства, тот факт, что левые тредюнионисты не смогли
оказать влияния на ход всеобщей забастовки в Великобритании в начале мая
1926 г., завершившейся поражением рабочих. В то же время со свойственным ему
догматизмом Троцкий толковал пороки Англо-русского комитета расшири-
•╖
S <ъ
14
15
тельно, в принципе выступил против соглашении с "оппортунистическими
лидерами" западноевропейского рабочего движения.
В дискуссиях вспоминались и другие неудачи: провал коммунистических
путчей в Германии и Болгарии в 1923 г., в Эстонии в 1924 г. Обе стороны -- и
оппозиционеры, и правившая группа -- искали субъективные причины этих
поражений. Оппозиционерам в этом смысле было легче -- они обвиняли
сталинско-бухаринское руководство Коминтерна (забывая, правда, что в
1923--1924 гг. во главе Коминтерна стоял один из лидеров теперешней
оппозиции Зиновьев). Сталинцы-бу-харинцы находили виновников в компартиях,
особенно в тех группах, которые поддерживали оппозицию в СССР или в какой-то
мере сочувствовали ей. Обвинения в "правом оппортунизме", "ликвидаторстве"
или же, наоборот, в "ультралевизне" сыпались, как из рога изобилия.
И правившая команда, и борцы против нее в равной мере необоснованно,
спекулятивно твердили о непосредственной опасности военного нападения
"империалистических держав" на СССР. "Военная тревога" стала особенно
навязчивой после того, как в мае 1927 г. последовала серия международных
инцидентов, из которых наиболее значительными были разрыв Великобританией
дипломатических отношений с СССР (это произошло после того, как во время
обыска в помещении Англо-русского кооперативного общества были обнаружены
неопровержимые свидетельства советского шпионажа) и убийство советского
полпреда в Польше П. Л. Войкова русским белоэмигрантом. Никакого "единого
фронта империалистических держав против СССР", готовившего "новую
интервенцию", на самом деле не существовало, и в советском истеблишменте
прекрасно это сознавали. Как и прочие рычаги, резкое преувеличение военной
угрозы играло на руку Сталину, использовавшему его против оппозиции, более
того -- заявившего о возникновении "единого фронта от Чемберле-на до
Троцкого". О том, что это было именно так, свидетельствовал нарком
иностранных дел Г. В. Чичерин, заявивший в 1929 г. американскому журналисту
и будущему видному историку Луи Фишеру: "В июне 1927 г. я вернулся из
Западной Европы. Все в Москве говорили о войне. Я старался разубедить их:
"Никто не планирует нападения на нас". Я настаивал.
Тогда коллега меня просветил. Он сказал: "Мы это знаем. Но это нам
нужно для борьбы с Троцким""20. Остается вновь и вновь
поражаться, как такой опытный политик, каким был Троцкий, оказался на поводу
мошеннической игры Сталина. Но ведь, вступим в спор с собою же, если бы
лидер оппозиции пожертвовал своими догмами, начал по тактическим
соображениям полемику со Сталиным, отрицая военную опасность, это был бы
совершенно другой человек, не тот, чья позиция доминировала в оппозиционной
среде.
Усвоив, что партийный аппарат полностью ее поддерживает, что основная
масса рядовых коммунистов одурманена "антитроцкистскими" эскападами, что
масса населения весьма чужда споров в партийных верхах, сталинская клика
осенью--зимой 1927 г. завершила организационный разгром объединенной
оппозиции. При этом сами оппозиционеры исправно попадали в капканы, которые
для них расставлялись. Последовали "раскрытие тайной типографии", которую
"помог" оборудовать тайный агент ОГПУ; разгон попыток альтернативных
демонстраций 7 ноября 1927 г.; исключение Троцкого и Зиновьева вначале из
ЦК, а затем из партии; наконец, изгнание из ВКП(б) всех активных
оппозиционеров в декабре 1927 г. на XV съезде партии.
Съезд увенчался очередной политической игрой Сталина, когда он на
пленуме ЦК 19 декабря, посвященном "избранию" высших партбоссов, лицемерно
попросился в отставку. Сталин, разумеется, был убежден, что его "просьбу"
отклонят. Тем более важно было ему зафиксировать в продолжавшихся по
одной-две минуты двух выступлениях, что он стал генсеком по инициативе
Ленине, что именно благодаря ему разбита оппозиция, что генсек в партии
должен быть только один и что, стало быть, всяких "маленьких генсеков" -- в
республиках и губерниях -- надо немедля устранить. Этот пленум, безусловно,
был одной из главных вех на пути превращения Сталина в единоличного
диктатора21.
Буквально на следующий день после исключения активных деятелей
оппозиции из ВКП(б) сама оппозиция раскололась. Каменев, Зиновьев и ряд
других деятелей полностью капитулировали, заявив об идейном и
организационном "разоружении", осуждении взглядов, которые они только что
пропаган-
•╖
S <ъ
16
17
дировали, обязались поддерживать и отстаивать все партийные решения. Их
письмо появилось в "Правде" 27 декабря 1927 г. "...Мнимые величины выходят
из игры, надо думать, выходят навсегда", -- написал по этому поводу
Троцкий22.
К началу 1928 г. приблизительно полторы тысячи оппозиционеров были
арестованы и находились в заключении. Но время для прямой физической
расправы с диссидентской "головкой", по мнению сталинской клики, еще не
наступило. 3 января 1928 г. политбюро ЦК ВКП(б) приняло решение отправить не
капитулировавших лидеров оппозиции в ссылку в отдаленные районы страны. Это
решение было задним числом продублировано постановлением Особого совещания
ОГПУ от 31 декабря 1927 г.
Выделенная оппозиционерами комиссия в составе X. Г. Ра-ковского, К. Б.
Радека и В. Д. Каспаровой пыталась дискутировать с председателем ЦКК ВКП(б)
Г. К. Орджоникидзе о месте и условиях ссылки. Последовала волна обмана и
дезинформации: Орджоникидзе давал неопределенные обещания, в то время как
ОГПУ приступило к осуществлению директивы политбюро, оформив меру наказания
пресловутой статьей 58 (10) уголовного кодекса РСФСР, предусматривавшей кары
вплоть до расстрела за контрреволюционную агитацию и пропаганду. Так Л. Д.
Троцкий оказался в Алма-Ате, Радек, Смилга, Серебряков, Белобородов,
Евдокимов, Сосновский, Раковский и многие другие оппозиционеры -- в разных
городах и поселках Сибири, Урала, Туркестана и иных дальних местах страны.
Зарубежная печать и сами ссыльные стали называть эту пока еще бескровную
расправу "сухой гильотиной"23.
Документация второго-третьего томов настоящего издания отражает
пребывание оппозиционных деятелей в ссылке, их занятия, их дискуссии,
отношение к событиям, происходившим в партии и в стране.
Публикуемые во втором томе телеграммы свидетельствуют, как в начале
1928 г. происходило установление контактов между оппозиционерами в новых
местах обитания. Затем они стали обмениваться деловыми письмами, носившими
подчас характер объемистых политических трактатов, которые свидетельствуют,
что ряд лидеров оппозиции (прежде всего, Троцкий, Раковский и Сосновский)
сохранили привержен-
ность своим взглядам, давая более или менее адекватную оценку ситуации
в партии и в стране, насколько это позволяла оторванность от центра, и,
главное, взгляды и характер мышления авторов.
В то же время поразительное впечатление производит наивность
оппозиционеров -- для некоторых, прежде всего, Троцкого, она, возможно, была
показной, но для других, безусловно, искренней. Они не верили, что "повар,
готовящий острые блюда" (приписываемая, а, может быть, и действительная
оценка Сталина Лениным еще той поры, когда их отношения были деловыми и
довольно близкими), полон решимости приготовить из них самое экзотичное
восточное варево. Сосланные как контрреволюционеры, они надеялись, что ЦК
разрешит им устроить своего рода всесоюзное совещание в Москве, Алма-Ате или
другом месте для того, чтобы определить свое отношение к вроде бы
намечавшемуся "левому повороту" официальной линии. Более того, в письмах
подчас проскальзывает надежда, что партруководство пойдет на попятную и чуть
ли не с извинениями позовет оппозиционеров назад, в свои ряды. Двойственную
позицию занимал даже такой трезвый и решительный враг сталинщины, как
Раковский. Он писал Троцкому: "Я считаю, конечно, что наше обращение за
разрешением (совещания -- авторы вступительной статьи) может быть на черной
партбирже и использовано против нас, но я считал и считаю также, что две
идеи для нас важны и обязательны: защищать свои взгляды и, когда случай
представится, постучать в двери партии"24.
Предположение, что примирение вполне возможно, стимулировалось, надо
сказать, довольно либеральным режимом, на котором, во всяком случае вначале,
находились ссыльные. Троцкий выполнял задания Института Маркса и Энгельса
при ЦК ВКП(б), переводил сочинения Маркса, получая за это гонорары. Другим
поступала литература из этого института.
Оптимистические надежды питали некоторые трансформации, происходившие в
руководстве ВКП(б), зревший в политбюро раскол, признаки которого
наблюдались воочию. Вслед за апрельским пленумом ЦК и ЦКК ВКП(б) 1928 г.,
материалы которого опубликованы не были, но решения были выдержаны в духе
установок Бухарина, в печати появились два принципиально отличавшиеся друг
от друга выступления
18
19
о его итогах -- Сталина в Москве и Бухарина в Ленинграде25.
Сталин был бескомпромиссен и груб. Он произнес свои "исторические" слова о
том, что "если критика содержит хотя бы 5--10 процентов правды, то и такую
критику надо приветствовать" , которые освятили уже открытую дорогу клевете
и будущему выявлению новых "врагов". О тех, кто рассчитывал на прекращение
борьбы против кулачества, Сталин заявил, что "им не может быть места в нашей
партии", что тот, кто думает понравиться "и богатым, и бедным, тот не
марксист, а дурак". Не надо было иметь семь пядей во лбу, чтобы понять, что
имелся в виду Бухарин, вроде бы восторжествовавший на только что
завершившемся пленуме. "Не марксист, а дурак" же произнес доклад в
совершенно ином тоне и впервые высказал беспокойство по поводу тенденции
рассматривать чрезвычайные меры как что-то нормальное26. Давно ли
он считал, что эти меры вполне нормальны в борьбе против оппозиции? Опытным
политическим наблюдателям должно было быть ясно, что между Сталиным и
Бухариным назревала конфронтация.
Противоречия всплыли на поверхность на следующем, июльском пленуме ЦК и
ЦКК ВКП(б), оставившем "правых" в меньшинстве. Именно на этом пленуме Сталин
выдвинул тезис о том, что "по мере нашего продвижения вперед сопротивление
капиталистических элементов будет возрастать, классовая борьба будет
обостряться"27, послуживший обоснованием будущей кровавой бани.
Все эти сдвиги воспринимались оппозиционерами по-разному. С одной
стороны, Бухарин попытался установить контакты с бывшими представителями
оппозиции. 11 июля он встретился с Каменевым и вел с ним беседу о возможном
сотрудничестве в борьбе против "Чингисхана"-Сталина28. За пределы
взаимного прощупывания контакты "Колечки Ба-лаболкина" (Троцкий) не
продвинулись. С другой стороны, Сталин сам стал инспирировать слухи, что он
готов пойти на примирение с бывшими оппозиционерами. Надеждам на их
достоверность способствовало появление выступлений с установками,
напоминавшими идеи, выдвигавшиеся Троцким. "Незаметно Сталин присвоил себе
одежду Троцкого", -- писал биограф29. Аналогичного мнения
придерживались наблюдатели эмигрантского Русского общевоинского союза.
"Разбить противника и присвоить себе его программу -- традиция
Сталина", -- писал один из них30. Эти наблюдения были крайне
неточными уже в то время, а в исторической перспективе -- глубоко
ошибочными. Верные марксистско-ленинской парадигме, Троцкий и его
единомышленники были весьма далеки от назревавшей сталинской "революции
сверху". Сам Троцкий скептически относился к происходившим сдвигам. Он писал
Раковскому 13 июля, что Радек и Преображенский неправы, полагая, будто
сталинская фракция имеет лишь "правый хвост" и ее надо уговорить избавиться
от него. "Обезьяна, освобожденная от хвоста, еще не человек", --
комментировал алмаатинский ссыльный31.
И все же, объясняя и комментируя "левый" поворот, оппозиционеры,
включая Троцкого, никак не могли предположить того, во что он обернется, --
насильственной коллективизации сельского хозяйства, депортации и массового
террора против крестьян, голода, людоедства, гибели миллионов людей. Авторы
писем и заявлений уговаривали себя и своих коллег, что происходит тяга
бедняков в колхозы, активность неимущего крестьянства возрастает и т. д.
Поразительно, но ссылались они при этом на советскую печать, лживость
которой должна была быть им хорошо известной. Ссыльные торжествовали по
поводу того, что ЦК признал реальность "кулацкой опасности", и даже выражали
тревогу в связи с хорошими видами на урожай 1928 г., так как это усилило бы
кулака.
Вообще чувствуется, что оппозиционеры не верили в возможность быстрого
подъема производительных сил страны. Да этим они, пожалуй, не очень и были
обеспокоены. По поводу выступления М. И. Калинина на июльском пленуме, один
из них возмущенно писал, что "всесоюзный староста" стал на точку зрения
необходимости поощрять развитие производства даже тогда, "когда оно
происходит в формах, классово чуждых пролетариату". Это антигуманное,
дикарское по своему существу ослепление умных и образованных людей (по
крайней мере, таковые преобладали среди лидеров оппозиции, и мы к этому еще
возвратимся), вызванное не просто костылями "классового подхода", а его
предельной догмати-зацией, проявлялось во всем.
20
21
Разоблачая бюрократическое перерождение партийной верхушки, ее отрыв от
народа и даже (словами Радека) "переход" власти "от одного класса к
другому", нарушения внутрипартийной демократии, оппозиционные деятели в
некоторых вопросах проявляли единство взглядов с правившей группой,
например, относительно неизбежности нападения "империалистических
государств" на СССР, по поводу Шах-тинского дела.
Вспомнив теперь о внутрипартийной демократии, которая их не волновала,
скажем, на X партсъезде в 1921 г., запретившем фракции в партии,
оппозиционеры никоим образом не покушались на восстановление демократии в
обществе. И в ссылке они повторяли, что диктатура пролетариата -- это
власть, опирающаяся не на закон, а на силу. Как не вспомнить знаменитое
изречение Оруэлла: "Все свиньи равны, но некоторые более равны, чем другие".
Почему же эти рьяные защитники "пролетарской диктатуры" жаловались на
примененное к ним насилие? Насилие видели даже в запрещении охотиться (на
Троцкого оно не распространялось; он живописал свои охотничьи подвиги в
Туркестане в ряде писем). Н. И. Муралов же возмущался: ведь ограничение
права на охоту не предусмотрено 58-й статьей!
Исключенные из партии, официально признанные контрреволюционерами,
негодовавшие по поводу арестов своих менее заметных единомышленников, лидеры
оппозиции и в ссылке оставались не просто убежденными коммунистами, а
страстными защитниками марксистско-ленинской теоретической и политической
догматики. Те из них, кто теперь работал в госучреждениях, отдавали силы
служению советской власти, а И. Я. Врачев даже выполнял поручения местных
партор-ганов, создавая агитационно-пропагандистские материалы. Оппозиционеры
продолжали придерживаться курса на единство ВКП(б) и других компартий,
осуждая, например, тенденцию превращения германского Ленинбунда, созданного
их единомышленниками, в альтернативную компартию.
Публикуемая документация отражает некоторые жизненные перипетии
ссыльных, например, смерть дочери Троцкого Нины. Но, кажется, его фанатизм
был таков, что известия о том, что дочь при смерти, а затем скончалась,
волновали его менее, чем разного рода политические коллизии. Впрочем,
судить об этом не легко, ибо вряд ли эпистолярный жанр может отразить
всю гамму душевных переживаний.
Международная тематика во втором и третьем томах предлагаемой
публикации связана в основном с VI конгрессом Коминтерна, который состоялся
летом 1928 г., и оценкой принятой на нем программы Интернационала. В этой
группе документов, однако, наибольший интерес представляют не диспуты по
поводу программы, политики и тактики, а конкретные данные о кулуарах
конгресса, записи разговоров его делегатов, в том числе таких правоверных
сталинистов, какими были М. Торез или П. Тольятти, которые в неофициальной
обстановке выражали глубокое разочарование тем, что происходило на мировом
форуме коммунистов, сведения о конфликтах между его участниками, "идейном
разброде" и "внутреннем кризисе". Встречаются точные и тонкие наблюдения
ситуации в Интернационале, приводятся данные о том, что в последние годы
"вожди ВКП произвольно подбирали руководство ИККИ и отдельных партий". В
заявлениях, связанных с конгрессом, содержались утверждения об опасности
"социал-демократического перерождения" Коминтерна. Действительно, некоторые
положения доклада Бухарина и других выступлений давали основание для мнения,
что в кругах Интернационала вызревают более или менее трезвые и умеренные
настроения, связанные, по крайней мере, с признанием факта "частичной
стабилизации капитализма". Но в выступлениях была масса левацкой риторики, и
конгресс на деле предвещал дальнейший поворот Коминтерна к сектантской
замкнутости, обрыву последних нитей, еще связывавших компартии с левой
социал-демократией, к тому, чтобы под диктовку Сталина заклеймить
социал-демократию как социал-фашизм.
Издевательски, но весьма точно звучала в одном из публикуемых
документов оценка решения VI конгресса по поводу оппозиции в ВКП(б):
"Авансом, в счет будущих бюджетных и внебюджетных поступлений, конгресс
санкционировал все действия советских властей по отношению к оппозиции".
Что же касается программы Коминтерна, то критика ее шла либо по поводу
мало связанных с жизнью абстрактных вопросов, например, чем "империализм"
отличается от "свободного капитализма", либо касалась мелочей.
22
23
Лидеры оппозиции были в основном образованными и эрудированными людьми.
Они цитировали Пушкина, Салтыкова-Щедрина, Гете. Раковский в одном из писем
Троцкому упоминал имена неких Дарьи Михайловны и Ласунского. Контекст был
таков, что, казалось, речь шла о хорошо знакомых обоим корреспондентам
лицах, скорее всего общих знакомых. Готовя к печати письма Раковского, один
из авторов этой статьи потратил немало сил и времени на поиск сведений о
названных людях. Каково же было удивление, когда он узнал, что речь идет о
тургеневских героях.
В данной публикации представлены работы, свидетельствующие о высокой
экономической и философской квалификации некоторых авторов. Такова статья Е.
А. Преображенского "Левый курс в деревне и перспективы", где при всей
коммунистической догматичности встречаются глубокие суждения по поводу
объективных трудностей, противоречий, тупиков, в которых оказывалась
советская хозяйственная политика. Такова работа Л. Д. Троцкого "О
философских тенденциях бюрократизма", свидетельствующая о силе ума автора,
его умении достичь высокого уровня обобщения, знании не только Маркса и
Энгельса, но и многих мыслителей, которых в ту пору в СССР клеймили как
"буржуазных философов". Правда, Троцкий, упрекая Сталина и его придворных
писак в том, что они подбирают цитаты так же, как "попы всех церквей
подбирают тексты применительно обстоятельству", не замечал, что этот упрек
может быть отнесен к нему самому, даже в этой статье. Но надо отдать
должное, самостоятельный анализ у Троцкого, Преображенского,
Раковского32, разумеется, в пределах большевистской парадигмы,
все же преобладал.
Что же касается других ссыльных, то их письма и статьи отличались
поверхностными суждениями, обильно сдабриваемыми цитатами из Ленина, по
поводу того, против кого направить основной удар -- против правых, центра
или же против буржуазии, кто побеждает и кто капитулирует в правившем блоке,
произошел ли уже "термидор" или он только угрожает советской власти, куда --
вправо или влево поворачивает центр и т. п. Все это "движенье направо",
которое "начинается с левой ноги" (А. Галич) воспринималось оппозиционерами
невероятно серьезно. Они штудировали, цитировали и комментировали "Священное
писание" -- все то, что было
написано или сказано Лениным, ожесточенно и грубо спорили о смысле того
или иного высказывания, не задумываясь не только над тем, что теория в целом
была порочна, но и что конкретная мысль могла оказаться ошибочной,
мимолетной, высказанной в пылу спора или раздражения, в результате
недостаточной информации или плохого знания предмета, в состоянии
размышления или же для того, чтобы по тактическим соображениям ввести
кого-нибудь в заблуждение. Разумеется, никто из них не обращался к тем
ленинским опусам, которые теперь представлялись ошибочными. Их сознательно
игнорировали.
Особенно плодовитым был в ссылке К. Б. Радек. Обладавший хлестким
пером, он, помимо массы политических писем, написал в Томске большую работу,
посвященную проблемам революции: сущности ее демократического этапа,
переходу от лозунга демократической диктатуры к лозунгу диктатуры
пролетариата и т. д. Большую часть работы составляли цитаты из Ленина,
собственный текст носил подчас характер связок. За многословием и кажущейся
убедительностью построений скрывалась, однако, смысловая пустота -- читатель
обнаруживал, что красивый мыльный пузырь лопнул, не осталось почти никакого
следа.
Недавняя капитуляция Каменева и Зиновьева дала теперь повод Радеку
наброситься на их позиции в 1917 г., заявить об их "соглашательской
мелкобуржуазной линии". Ссылки же некоторых, что Каменев, мол, защищал
ленинские взгляды от самого Ленина, Радек пытался парировать с помощью
вездесущей диалектики -- "отсутствие диалектического понимания ленинской
позиции могло привести к подобным ошибкам". Сам же Радек настолько усвоил
ленинскую диалектику, что счел, по-видимому, похвалой, а не разоблачением
своего идола собственное удивительное откровение, что Ленин "сгибает теорию
в пользу своей практики, насилует ее"!
Готовясь к предстоящей капитуляции (она произойдет в следующем году),
Радек уже в июле 1928 г. хитро обосновал свой будущий отказ от оппозиционной
деятельности: Сталин и другие центристы -- это "наш арьергард, руководимый
товарищами, которые поддались влиянию враждебных классовых сил". Не
удивительно, что многие ссыльные относились к Ра-деку с недоверием, а
Муралов даже написал Троцкому по пово-
24
25
ду одного из его выступлений: "Выскочило г... из ополонки" (т. е.
проруби, на украинском).
Из видных оппозиционных деятелей, находившихся в ссылке в 1928 г., с
покаянным заявлением выступил только Г. Л. Пятаков. Но тенденция к
примирению с правящей группой становилась все более ощутимой, раскол
оппозиции продолжал углубляться. Л. П. Серебряков сообщил своим товарищам в
середине июля, что сейчас не время становиться в позу и надо подумать о
возвращении в партию33. Радек по существу дела солидаризовался с
политическим курсом Сталина, заявив, что от генсека его отделяют только
мелкие разногласия.
Приводимые в третьем томе документы убеждают, что оппозиционеры все
более теряли ту небольшую поддержку в партийной и рабочей среде, которой они
еще недавно обладали. Этому способствовала новая волна арестов осенью 1928
г. в Москве, Ленинграде, Харькове и других городах. В Бутырской тюрьме в
Москвве их содержали вместе с уголовниками, в камерах, кишащих паразитами,
бесцеремонно отправляли в карцеры. Аналогичным было положение и в других
городах. Истерическое обращение московских соратников Троцкого с призывом к
рабочим требовать возвращения его из ссылки впечатления на "сознательный
пролетариат" не произвело. Никаких сведений об откликах на него в Архиве
Троцкого нет. Как видно из официальной справки, выступления оппозиционеров
во время демонстрации 7 ноября 1928 г. в Москве ограничились лишь
разбрасыванием небольшого количества листовок. Это было, пожалуй, последнее
открытое антисталинское выступление при жизни советского диктатора.
К концу 1928 г. относятся и последние статьи Л. Д. Троцкого, написанные
в СССР, которые отложились в его архиве. Видимо, Троцкий писал и в начале
1929 г., вплоть до депортации из СССР (он был доставлен в Турцию 12 февраля
1929 г.), но уже с конца октября предыдущего года переписка лидера оппозиции
с единомышленниками была полностью блокирована властями34.
После высылки руководителя распад оппозиции быстро завершился: в 1929
г. большинство ее деятелей выступили с покаянными заявлениями, были
возвращены в столицу, восста-
новлены в партии. Жить им, как правило, оставалось менее десяти лет --
до "большого террора".
Нет возможности во вступительной статье остановиться на всех сюжетах,
темах, проблематике, которые связаны с публикуемыми документами.
Исследователи, как мы надеемся, найдут в них разнообразную информацию и
стимулы для анализа и рассуждений.
Материалы публикуются с любезного разрешения администрации Хогтонской
библиотеки Гарвардского университета и Гуверовского института при
Стенфордском университете.
Подавляющая часть документов публикуется впервые, абсолютно все --
впервые на русском языке. В оглавлении первого тома в квадратных скобках
указаны архивные номера фонда bMs. Russ 1ST (Архива Л. Д. Троцкого).
Документы, заимствованные из коллекции Б. И. Николаевского в Архиве
Гуверовского института, отмечены в оглавлении особо. Документы расположены в
хронологическом порядке. Даты написания документов, определенные
составителем, даны в косых скобках. Примечания авторов публикуемых
документов оговариваются. Все разъяснения, касающиеся событий и имен,
терминов и т. д., отнесены в комментарий, публикуемый после документов.
Тексты документов публикуются в соответствии с современными орфографией
и пунктуацией. Фамилии, насколько это было возможно, даны в используемой
ныне транскрипции. Стилистические архаизмы, стилистические неточности и
другие особенности текста полностью сохранены. В тексте документов авторские
скобки переданы в виде круглых скобок, фрагменты, зачеркнутые авторами,
взяты в квадратные скобки, восполненные фрагменты -- в прямые скобки.
Документы для публикации подобраны и подготовлены к печати доктором
исторических наук Ю. Г. Фельштинским. Вступительная статья и примечания
написаны доктором исторических наук Ю. Г. Фельштинским, доктором
исторических наук Г. И. Чернявским и кандидатом исторических наук М. Г.
Станчевым.
26
27
Коммунистическая оппозиция в СССР 1923--1927. Benson,
Vermont, Chalidze Publications, 1988, тт. 1--4; Коммунистическая оп
позиция в СССР 1923-1927. М., Терра, 1990, тт. 1-4.
Троцкий Л. Письма из ссылки. 1928. М., изд-во гуманитарной ли
тературы, 1995.
Троцкий Л. Коммунистический Интернационал после Ленина.
Великий организатор поражений. Спартаковец-Принтима, М. [1993].
Чернявский Г. И., Станчев М. Г. Фарс на крови: X. Г. Раковский.
Документальные узлы. Харьков, Око, 1997, с. 287.
См., например: Dziewannovski М. К. A History of Soviet Russia.
Englewood Cliffs, 1989, p. 171.
Payne R. The Life and Death of Trotsky. New York, McGrow-Hill
Book Company, 1977, p. 284.
См., например: Преображенский Е. Новая экономика. М., 1осиз-
дат, 1926, с. 101-102.
Правда, 1927, 26 июня.
Российский центр хранения и изучения документов новейшей
истории (далее - РЦХИДНИ), ф. 325, оп. 1, ед. хр. 372, л. 1.
В этом смысле недалек от истины М. К. Дзевановский, кото
рый пишет о теории перманентной революции Троцкого-Ленина
(Dziewanovski М. К. Op. cit., p. 167).
РЦХИДНИ, ф. 325, оп. 1, ед. хр. 362, л. 2.
Джилас М. Новый класс. Анализ коммунистической системы.
New York, E A. Praeger, 1958, с. 69.
13. Laqueur W. Stalin: The Glasnost Revelations. New York,
N. Y Charles Scrimber's Sons, 1990, p. 10, 46, 47.
Правда, 1988, 9 сентября.
Laqueur W. Op. cit., p. 53.
16. Коммунистическая оппозиция в СССР 1923--1927. Benson,
Vermont, Chalidze Publications, 1988, т. 1, с. 211.
FairbankJ. К. China. A New History. Cambridge, Mass., The Balkan
Press of Harvard University Press, 1992, p. 283.
Harrison J. A. China since 1800. New York, An Original Harbinger
Book, 1967, p. 131.
Боффа Д. История Советского Союза. М., Международные от
ношения, 1994, т. 1, с. 290.
См.: Tucker R. С. The Emergency of Stalin's Foreign Policy. -- Slavic
Review, 1977, Vol. 36, No 4, p. 567.
Чернявский Г. И. Самоотвод: Как Сталин сам себя с генсека сни
мал. - Родина, 1994, No 1, с. 67-69.
Троцкий Л. Дневники и письма. М., изд-во гуманитарной лите
ратуры, 1994, с. 25.
Социалистический вестник, 1928, No 1, с. 3.
Harvard University. Haughton Library, bMs, Russ 1ST, T-1765, л. 1.
Правда, 1928, 18 апреля; Бухарин Н. Уроки хлебозаготовок,
шахтинского дела и задачи партии. М., 1928.
См. анализ в кн.: Коен С. Бухарин. Политическая биография.
1888-1938. М., Прогресс, 1988, с. 343-344.
СталинИ. Сочинения. М., Госполитиздат, 1949, т. 11, с. 171.
Фельштинский Ю. Г. Разговоры с Бухариным: Комментарий
к воспоминаниям А. М. Лариной (Бухариной) "Незабываемое" с при
ложениями. М., изд-во гуманитарной литературы, 1993, с. 30--37.
Deutscher I. The Prophet Unarmed: Trotsky 1921-1929. London,
Oxford University Press, 1959, p. 454.
Центральный государственный архив Российской Федерации,
ф. 5826, оп. 1, ед. хр. 172, л. 121.
Дейче!) И. Троцкий в изгнании. М., Политиздат, 1991, с. 56.
Его знаменитое "Письмо тов. В." в данное издание не включе
но, так как оно опубликовано многократно (см. научную публикацию
В. П. Данилова в журнале "Вопросы истории", 1989, No 12, с. 68--83).
Анализ письма дан в кн.: Чернявский Г. И., Станчев М. Г. В борьбе про
тив самовластия: X. Г. Раковский в 1927--1941 гг. Харьков, 1993,
с. 172-183.
РЦХИДНИ, ф. 326, оп. 1, ед. хр. 111, лл. 11-12.
Троцкий Л. Дневники и письма, с. 39.
28
Коммунистический Интернационал2 как мировая партия
пролетариата, возникшая в новую историческую эпоху.
Подготовка новой эпохи.
Краткое изображение этапов развития капитализма (сокращенное изложение
старой программы в соответственной ее части).
Империализм.
Противопоставление новой эпохи и старой, довоенной: в технике, в
экономике, в политике.
Социал-демократия как переродившееся отражение старой эпохи
(национальный реформизм).
Коммунизм как выражение новой эпохи (международная революция).
Ни одна национальная секция пролетарской партии не может более строить
свою политику, исходя из условий и тенденций национального развития.
Время национальных программ прошло.
Интернациональная партия пролетариата выдвигает свою интернациональную
программу.
Интернациональная коммунистическая программа не есть сумма национальных
программ или сумма их общих черт.
Интернациональная программа исходит непосредственно из анализа условий
и тенденций мирового хозяйственного и политического развития, взятого в
целом.
В нынешнюю эпоху в неизмеримо большей степени, чем в прошлую,
национальная ориентировка пролетариата вытекает из мировой ориентировки, а
не наоборот.
Картина мирового хозяйства как целого.
Европа и Америка.
Мировая роль Соединенных Штатов.
Старые капиталистические страны и молодые.
Колониальные и полуколониальные народы; разные стадии их развития.
Мировое хозяйство, связывающее страны и континенты, стоящие на разных
ступенях развития, системой взаимозависимостей и противоречий.
Мировое хозяйство есть могущественная реальность, господствующая над
хозяйством стран и континентов.
Этот основной факт придает высшую реальность мировой коммунистической
программе.
СССР как антагонист капиталистического хозяйства и в то же время как
составная часть мирового хозяйства.
Вытекающие отсюда непримиримые противоречия и их динамическое
разрешение.
Революционная эпоха и стабилизация.
Соотношение экономики и политики в революционную эпоху.
Внутренняя и внешняя политика империализма.
Роль и характер современного капиталистического государства.
Демократия на основах империализма.
Социал-демократия и фашизм.
Роль пролетарской партии (Коминтерн) в революционную эпоху.
Крутые переломы обстановки в рамках революционной эпохи.
Борьба за массы и борьба за власть.
Необходимость этапных боевых лозунгов, вытекающих из условий переходной
эпохи. Невозможность устойчивой "минимальной" программы, которая по смыслу
своему рассчитана на длительную эпоху органического развития.
Этапные боевые требования имеют своей целью классовое самосохранение
пролетариата в условиях империализма и мобилизацию сил пролетариата для
борьбы за власть.
В колониальных странах переходные лозунги служат борьбе против
иностранного империализма и внутренних сил, служащих империализму -- в
тесной связи с борьбой мирового пролетариата.
Задачи и лозунги переходного периода.
30
31
Мировое картелирование и борьба за централизацию и интернационализацию
профессиональных союзов.
Борьба за влияние на крестьян.
Борьба против упадочного парламентаризма, дополняемого фашизмом, под
лозунгом рабочего (или рабоче-крестьянского) правительства.
Борьба против европейских национально-государственных антагонизмов,
чересполосицы, таможенных перегородок, тяжести милитаризма и опасности войн
-- под лозунгом Соединенных Рабоче-Крестьянских Штатов Европы.
И пр.
Борьба за власть.
Диктатура пролетариата.
Советская система.
Роль партии в диктатуре пролетариата.
Нэп как система переходного периода.
Международные черты нэпа и ее национальные особенности.
Неразрывная связь перспектив нэпа с перспективами мировой революции.
Социализм как система хозяйства, общественных отношений и культуры.
Коммунизм как увенчание социализма.
Л. Троцкий
26 января 1927 г.
Коминтерну нужна программа3. Необходимость создания ее
созрела в такой мере, что дальнейшее промедление в выработке ее грозит
сделать Коминтерн безоружным перед лицом предстоящих запросов борьбы. Перед
Четвертым конгрессом4 ЦК партии под руководством
Ленина8 поставил задачу выработки программы. Т.
Бухарин6 написал проект вводной части. Но уже на Четвертом
Конгрессе выявились разногласия в самом существенном вопросе, а именно,
должна ли программа отвечать только на общие вопросы эпохи (характеристика
империалистской эпохи, необходимость создания диктатуры пролетариата в форме
советской власти и пр.),
или же она должна дать и ответ на вопрос о тех путях, на которых
коммунистическая партия может собрать в эту эпоху рабочие массы для борьбы
за диктатуру. На вопрос о переходных лозунгах в эпоху между двумя
революциями или эпоху предреволюционную (первое положение -- в Германии,
второе, скажем, в Англии) Бухарин ответил отрицательно, отсылая к
программе-максимум, не меняющейся в зависимости от ситуации. Эта точка
зрения была отклонена в Политбюро, и, по настоянию Ленина, т. Бухарин был
обязан сделать соответствующее заявление на пленуме Конгресса. [Четвертый
Конгресс не был в состоянии выполнить стоявшие перед ним задачи. Они были
отложены до Пятого конгресса7. Пятый конгресс не только не взялся
за выполнение этих задач, но не был в состоянии взяться за них при том общем
политическом курсе, который нашел свое выражение в его решениях.] Дискуссия
о программных вопросах, постановленная особым решением Четвертого конгресса,
не состоялась и не могла состояться в обстановке, сложившейся после Пятого
конгресса. Выработку программы надо начать немедленно, если Шестой
конгресс8 должен решать вопрос о ней.
Предметом дискуссии не являются вопросы, касающиеся характера мировой
революции, диктатуры пролетариата, советской власти. Здесь нет необходимости
каких-либо изменений к тому, что дано на этот счет в сочинениях
основоположников коммунизма, Маркса9, Энгельса10 и
Ленина. Нужно, однако, заранее определить характер программы в целом.
Коминтерн является организацией пролетарских партий не только тех стран,
которые движутся к социалистической революции -- стран старого капитализма,
но и стран, в которых предстоят национально-буржуазные революции или в
которых пролетариат борется за примитивнейшие политические права. Причем
революционная борьба во всех этих странах взаимно связана и взаимно
обусловлена. Необходима не голая схема развития -- от товарного хозяйства к
коммунистической революции -- как ее дает Бухарин, а картина тенденций
мирового развития в целом, картина всего международного переплета сил,
сквозь который прокладывает себе путь мировая революция.
Второй вопрос -- его мы считаем одним из важнейших -- есть вопрос об
отличиях путей революции в России и на Запа-
32
33
де, о причинах, которые делают путь коммунистических партий стран
старого капитализма более длинным и более трудным. Длина этого пути
предрешает то, что в целом ряде стран коммунистические партии должны занять
позицию по отношению к ряду явлений империалистического мира, которые
возникли уже перед войной, но которые теперь получают обостренное значение.
Это вопросы: а) монополистической организации капиталистического хозяйства,
б) вопросы власти, как они ставятся еще на почве парламентского государства
и в) вопросы межгосударственных отношений.
Без ясного отношения к процессу трестирования и картелирования
промышленности невозможна теперь ни правильная борьба профсоюзов, ни
правильная политика в отношении мелкой буржуазии. Идущий после войны во всем
мире процесс трестирования, процесс сокращения тяжелой промышленности при
одновременной ее концентрации и рационализации, растущая на этой почве
безработица, коренным образом отличающаяся от "нормальной" капиталистической
безработицы при циклическом характере экономического развития, требуют
активного к себе отношения в данных, т. е. переходных условиях, что
предполагает переходные лозунги для периода мобилизации масс,
предшествующего непосредственной борьбе за власть. Лозунг государственных
синдикатов с контролем над промышленностью со стороны фабзавкомов и
профсоюзов, встречавший ранее отпор, ныне формально установлен германской
коммунистической партией. Но этого совершенно не достаточно. Лозунг этот,
как и весь вопрос, должен быть продуман и проработан Коминтерном в свете
международного опыта, иначе он останется мертвой буквой или может даже
привести к оппортунистическим ошибкам. [Ленин высказывался за этот лозунг по
двум соображениям. В странах, которые находятся непосредственно в периоде
перед боями за власть, этот лозунг представляет собою непосредственный
переход к дальнейшему лозунгу социализации. Но и в странах, в которых
предстоит еще известный процесс капиталистического развития, всякий шаг на
пути огосударствления синдикатов ухудшит материальные условия после
социализации. Мы считаем эту аргументацию верной, но вопрос надо продумать
во всех его последствиях.] Лозунг государственных синдикатов требует увязки
с требованиями
профсоюзов в области заработной платы и рабочего дня, а также выработки
программы рабочего контроля (отношения фабзавкомов и профсоюзов), метода
организации фабзав-комов и их взаимной связи в общегосударственном масштабе.
Только решение этих вопросов позволит связать нашу политику борьбы за
повышение заработной платы и сокращение рабочего дня с политикой защиты
интересов пролетаризированной мелкой буржуазии города и деревни, ибо только
лозунг государственных синдикатов и рабочего контроля, параллельно
понижающих цены и повышающих заработную плату по мере рационализации
производства, сможет смягчить противоречия между рабочим классом, с одной
стороны, крестьянством и мелкой буржуазией, с другой стороны, видящих в
высокой заработной плате причину роста цен. [Но этот лозунг ставит вопрос о
государственных формах в эту переходную эпоху. Волна фашизма, волна
опасностей капиталистической реставрации принуждает нас во многих странах
выдвигать лозунги защиты демократии против монархических, реставрационных и
фашистских тенденций. Но эти лозунги есть лозунги, пассивно отвечающие
раздробленному состоянию пролетариата. Они вызывают недоверие в массах,
которым только что привили недоверие к буржуазной демократии.] Вопросы
переходной организации хозяйства еще на базе капитализма выдвигают вопрос о
том, какую пользу будет иметь пролетариат от государственных синдикатов,
пока у власти остается буржуазия? Возможно ли само осуществление этого
лозунга при господстве буржуазии? Мы отвечаем на этот вопрос лозунгом
рабоче-крестьянского правительства, который в таких странах, как Англия, где
отсутствует широкий слой крестьянства11, заменяется
лозунгом попросту рабочего правительства. Необходимо более конкретное
уяснение смысла и реальных возможностей этого переходного политического
лозунга, в частности в свете британского опыта и британской перспективы.
[Этот лозунг поднимает вопрос о том, возможно ли правительство, на деле
служащее интересам пролетариата, без предварительной революции. Пятый
конгресс отклонил эту возможность, выдвигая идею, что лозунг
рабоче-крестьянского правительства есть только агитационный лозунг, что
рабочее правительство может быть только псевдонимом или синонимом диктатуры
пролетариа-
34
35
та, которая, понятно, невозможна без предварительной революции, ибо
только революция научит пролетариат беспощадно и без всякой оглядки
проводить политику диктатуры. Эта постановка не учитывает факта
существования в странах старого капиталистического развития громадного слоя
пролетариата, идущего за социал-демократией, пропитанного традициями
демократии, который будет освобожден от этих традиций не нашей пропагандой,
каким бы большим не было ее влияние, а уроками невозможности решительной
защиты интересов рабочего класса, вместо того, чтобы разбить рамки
демократии. Несостоятельность этого лозунга выявилась очень ярко в связи с
забастовкой английских углекопов12. В Англии пролетариат может
демократическим путем завоевать большинство. Поэтому когда мы говорим о
рабочем правительстве в Англии, то это является для широчайших масс не
агитационным только лозунгом, а чтобы предостеречь массы против рабочего
правительства соглашателей, которое, даже имея большинство в парламенте,
боялось бы тронуть основные интересы буржуазии. Мы говорили о необходимости
не маргаринового рабочего правительства. Это означало для масс рабочее
правительство не Макдональда13 -- Томаса14, а рабочее
правительство Кука18 -- Перселя16 и др. левых вождей.
Возможно ли было такое рабочее правительство без революции? Если бы
забастовка углекопов не была сорвана, если бы правительство
Болдуина17 принуждено было уступить, если бы рабочая партия
завоевала большинство в парламенте, при устранении социальных конфликтов в
процессе борьбы при полевении масс левое рабочее правительство не исключено.
Было ли бы оно синонимом диктатуры пролетариата? Ибо диктатура пролетариата
возможна лишь на основе уже разрушенного старого аппарата власти. Но на
такую победу пролетариата, которой явилось бы левое рабочее правительство,
буржуазия ответила бы, после короткой попытки разложения его изнутри,
саботажем и гражданской войной. Правительство либо капитулировало бы, либо
представляло бы собою переход от демократии к диктатуре -- позицию для
организации борьбы за диктатуру. Лозунг такого рабочего правительства
является дополнением к лозунгу национализации (государственные синдикаты с
рабочим контролем) основных отраслей промышленности.]
Третий вопрос, на который программа должна дать ответ -- это вопрос об
организации междугосударственных отношений, прежде всего для Европы.
[Существование Лиги Наций18 является доказательством того, что
капиталистический мир может уже обойтись без междугосударственных
организаций.] Лига Наций, расчетная палата для выравнения платежей по мелким
государственным конфликтам, является одновременно организацией для защиты
европейского капитализма против СССР и -- возможно, что эта тенденция будет
расти -- для согласования политики европейских держав против Соединенных
Штатов Америки. Значительные рабочие массы видят в Лиге Наций средство
избежания международных войн, каковым она ни в коем случае не является.
Против этой иллюзии недостаточно, однако, одной пропаганды. Надо выдвинуть
лозунг, противопоставленный Лиге Наций, лозунг преодоления балканизации
Европы19 и американской опасности, лозунг новой связи с
борющимися колониальными народами [и лозунг, прикрывающий тыл будущему
рабоче-крестьянскому правительству в Европе.] Таков лозунг Соединенных
Штатов рабоче-крестьянских республик Европы при условии объединения
раздробленного пока европейского материка и как залог полного освобождения
колониальных народов. Эти три лозунга -- рабочего контроля,
рабоче-крестьянского правительства и Соединенных Штатов -- должны
представлять стержень нашей боевой программы на ближайший период. Эта
программа должна определять собою рамки для переходных программ всех
национальных партий Коминтерна. [От ВКП, осуществляющей диктатуру
пролетариата, до японской партии, которая находится в периоде борьбы за
примитивнейшие политические права пролетариата.]
Ясная и отчетливая постановка программно-тактических вопросов [на
основе тенденции исторического развития] позволит Коминтерну собрать и
проанализировать весь проделанный им опыт побед и поражений. Коминтерн
чрезвычайно недостаточно изучал собственные ошибки и совершенно не исчерпал
науку великих боев, начиная с боев русского пролетариата и кончая сражениями
английского рабочего класса. Отсутствие изучения русской гражданской войны,
великих битв немецкого пролетариата20, уроков итальянских событий
36
37
1920 года21, "черной пятницы" 1921 года в
Англии22, восстаний в Болгарии23 и
Эстонии24 не позволяет партиям Коминтерна в необходимой степени
овладеть собственным опытом и избежать ошибок, однажды уже совершенных.
Практика резкой смены руководящих групп, особенно тех, что стояли во главе
партий во время поражений, не дает возможности сложиться опытному
руководству, научившемуся многому на своих ошибках.
История десяти лет, лежащих позади нас, охватывающих и первые шаги
рабочих в колониальных и полуколониальных странах, их отношение к
национальной борьбе, их попытки создания первых самостоятельных пролетарских
организаций, и опыт коммунистических партий в странах со старым
социал-демократическим движением, но не знающих еще революционных
потрясений, и в странах, где существо социал-демократии проверялось в огне
гражданской войны, и опыт гражданской войны в странах капитализма, и опыт
гражданской войны после победы пролетариата, -- история этого десятилетия
дает возможность создания действительно всеобъемлющего учения о стратегии и
тактике пролетариата в эпоху мировой революции. Резолюции пяти конгрессов
Коминтерна, постановления национальных конгрессов25, тщательно
изученные, развернут перед глазами коммунистических масс важнейшие
типические положения, через которые уже проходил рабочий класс и его
авангард, и позволят партиям ориентироваться в новых сложных положениях,
которые, не будучи никогда простым повторением старых ситуаций, все-таки не
будут застигать врасплох партии, помнящие свое прошлое. [Последние годы не
давали партиям возможности изучить свои большие ошибки и поражения. Они
взваливали ответственность за эти поражения на ту или другую группу, не
исчерпывая того богатого опыта, который дала история пролетариату на полях
сражений.] Изучение всего этого материала и систематизация его будет иметь
громадное практическое значение. Они покажут прежде всего, что
коммунистическая программа и коммунистическая тактика были и остаются в
основе своей незыблемыми. Изучение истории Коминтерна повысит теоретический
интерес в рядах коммунистических партий и заставит каждую из них относиться
вдумчивее к своим задачам. Оно создаст ту непрерывную тактическую тради-
цию, без которой немыслим и Коминтерн. Оно создаст базу для
фактического взаимодействия партий друг на друга [друг с другом?] и не
только поможет компартиям Запада учиться на опыте ВКП, но обогатит
пониманием политики иностранных партий и членов ВКП, поставит отношение их к
проблемам Коминтерна на твердую базу.
Вся эта работа над выработкой твердой, ясной, уверенной идеологии и
тактики коминтерновских партий требует соответственного изменения
организационной политики Коминтерна. В период 1919--20 гг., в период самого
острого послевоенного кризиса, бурного революционного прибоя и создания
коммунистических партий, Коминтерн, считаясь с возможностью решающих
революционных боев в ближайшее [же?] время, вынужден был вести такую
организационную политику, которая во многих случаях далеко опережала
действительный организационный рост, неизбежно отстававший от роста влияния
коммунистических идей на массы пролетариата. Создавалась большая пресса,
независимо от ресурсов коммунистических партий, строился большой аппарат,
являвшийся не столько костяком молодой партии, насчитывавшей [в лучшем
случае] несколько десятков тысяч членов, сколько системой воздействия на
значительно более широкие массы, взбудораженные войной и революцией. Это
создало громадный партийный бюрократический аппарат, в условиях временного
отлива не соответствующий силам организованных коммунистических партий и в
значительной мере независимый от них. Одновременно возможность скорых
решающих боев за власть принуждала, при неопытности руководства партий,
посылать на место представителей Исполкома Коминтерна, которые должны были
опытом и авторитетом русской революции помочь партиям решать неотложные
вопросы [, неверное решение которых могло привести к большим поражениям] .
Система комиссаров Исполкома Коминтерна полностью потеряла ныне свое
значение и из средства помощи партиям сделалась средством, задерживающим
развитие партий. [Замедление хода революционного движения позволяет партиям
исправлять сделанные ошибки без большого ущерба для дела.] Комиссарская
система мешает воспитанию и отбору руководства, снимая нередко с
Центр/альных/ Комитетов ответственность за их решения. Фракционная борьба
последних
•(•4S
38
39
лет уменьшила в значительной мере кадр квалифицированных
представителей, которыми располагал Исполком, и создала положение, при
котором политику партий решали нередко товарищи, недостаточно
квалифицированные для такой ответственной работы. Между тем, нынешнее
фракционное руководство26, /.../ несмотря на резолюцию
Четырнадцатого съезда ВКП27, доводит комиссарскую систему до
крайнего, хотя слегка и замаскированного выражения. Равным образом отжила
свой век политика создавания руководства партией не путем внутрипартийного
отбора, а путем беспрерывного вмешательства Исполкома. Партии должны учиться
на своих ошибках и сами создавать свое руководство. Это ни в коем случае не
означает политики "невмешательства" со стороны Коминтерна. Коминтерн обязан
высказывать свое мнение об ошибочных шагах руководства и доводить его до
сведения членов партии. Этим последним должно быть, однако, предоставлено,
за исключением крайних случаев, право организационных выводов после зрелого
обсуждения политики партии. Как показывает, однако, свежий опыт Германии,
Польши и других стран, /.../ фракционный метод руководства означает
фактическое назначение Центральных Комитетов сверху. [Финансовая поддержка
коммунистических партий была безусловной необходимостью в момент, когда они
создавались, оставляя в руках социал-демократических организаций все
материальные ресурсы, накопленные долголетней борьбой. Эта финансовая
поддержка необходима и впредь для нелегальных партий. Она необходима и для
легальных в специальных случаях больших боев, кампаний и для других целей,
где дело идет о вложении значительных средств, которые не скоро могут дать
массовый эффект (издание серьезной пропагандистской литературы). Но
финансирование массовых легальных партий становится с каждым годом средством
коррумпирования их. Разбухший аппарат, черпающий свои силы не из партии, а
из средств Исполкома, боящийся за свое существование, является послушным
орудием всякого, кто держит в руках финансы Коминтерна. Те же самые
организаторы переходят с одной точки зрения на другую в зависимости от
решений Москвы (хотя бы эти решения упали им так же неожиданно на голову,
как открытое письмо к германской компартии28).] Материальная
поддержка отдельных пар-
тий со стороны Коминтерна должна быть введена в рамки строгой
необходимости и отделена от идейно-политического руководства. Нужно
решительно покончить с таким положением, когда партийный аппарат перестает
отражать развитие партийной массы и становится средством навязывания ей
решений, которых она не продумала, или -- еще хуже -- становится
вспомогательным средством фракционной борьбы внутри ВКП и механически
поворачивает партию против каждого, на которого указано из Москвы.
Радикальная реформа всей этой системы невозможна, пока партийный аппарат не
будет зависеть от массы членов партии, т. е. пока провозглашение партийной
демократии в Коминтерне остается простой фразой.
Организационная реформа Коминтерна требует учета изменившейся
политической обстановки. Не в назначении руководств коммунистических партий
и не в намечении только общей тактической линии является задача Исполкома
Коминтерна. Центр тяжести работы переходит к идейной помощи в области
ориентации партии по ряду центральных экономических и политических вопросов,
поставленных развитием перед пролетариатом. Ни одна партия не имеет аграрной
программы. Ни одна партия не имеет выработанного отношения к таможенной
политике. Ни одна партия не имеет выработанного отношения к милитаризму,
развивающемуся в разных странах по-разному. Создание научной комиссии из
лучших сил Коминтерна, их научная работа над подготовкой решений партий по
этим конкретным вопросам, политическое руководство этой работой -- вот новая
задача, стоящая перед Коминтерном, не менее важная, чем общее политическое и
тактическое руководство.
[Только возникновение новой революционной ситуации передвинет снова
центр внимания к непосредственному руководству коминтерновских партий
Исполкомом Коминтерна. Но сам Исполком Коминтерна должен быть коренным
образом изменен. ВКП не может больше одна руководить Коминтерном. С каждым
днем становится все более необходимым собрать в Исполкоме Коминтерна
наиболее опытных и самостоятельных представителей коммунистических партий.
Разбухший Исполком ничем не руководит. Он является на деле чистой
декорацией. Президиум Коминтерна чересчур много-
40
41
численен, работает в присутствии большого количества агентов и
чиновников Коминтерна, никого не представляющих, которые своим настроением
давят на членов Президиума. Необходим Президиум в составе из нескольких лиц.
Исполком должен собираться для действительной работы три-четыре раза в году.
Заседания Исполкома должны быть предварительно тщательно подготовлены. Его
работа должна быть сжата несколькими днями. Заседания, продолжающиеся
недели, являются местом фракционных торгов, которые коренным образом
изменяют положение в партии, независимо от рабочей массы членов партии, и
ставят партию перед свершившимся фактом.]
Особого внимания заслуживает вопрос о поднятии теоретического уровня
кадров коммунистических партий. [В течении двух лет после смерти Ленина не
изданы даже избранные его сочинения на других языках, кроме немецкого. И на
немецком языке имеется один скудный том, изданный без комментария,
позволяющего рабочему уяснить развитие ленинской мысли. Частная группа
японских коммунистов взялась за издание сочинений Ленина и уже опубликовала
два тома. Коминтерн, располагающий громадными средствами, не смог этого
сделать, несмотря на весь крик о большевизации.] Издание серьезной
марксистской литературы, посвященной и общим вопросам теории и конкретным
вопросам жизни отдельных стран, требует особой заботы Коминтерна. Создание
научной комиссии при Исполкоме, разрабатывающей главные вопросы экономики и
политики, трудно разрешимо без того, чтобы ВКП не поставила себе задачей
[Института Красной Профессуры29] подготовление специального кадра
русских работников-международников, что явилось бы одновременно и средством
против роста национальной ограниченности ВКП, являющейся результатом не
только ухода нашей партии в экономическое строительство, но и иссяканием
того международного знания, которое было истрачено передовыми рядами
большевистской эмиграции.
Исполком Коминтерна, работающий в Москве, не может действовать в
обстановке недостаточной информации о делах коммунистических партий в
русской партийной печати -- не говоря уже о язве дезинформации, крайне
обострившейся за последний период. Без создания широкого обмена мыслей
вокруг дел Коминтерна общественное мнение ВКП является глухонемым
зрителем развития важнейших процессов мирового рабочего движения. Скрывание
поражений Коминтерна, скрывание или искажение идейной борьбы, происходящей в
рядах Коминтерна, создают почву для растущего недоверия к силам Коминтерна в
рядах самой ВКП. Борьба против этих язв является частью борьбы за
внутрипартийную демократию в ВКП и частью той помощи, которую ВКП должна
оказывать братским партиям [на основе массовой борьбы, которую пролетариат
принужден вести даже против всех тягостей, взваливаемых на его плечи
стабилизацией капитализма]. Развитие массовых коммунистических партий вполне
возможно, даже если бы ближайшие, скажем, два-три года не принесли решающих
революционных боев. Обостряющаяся классовая борьба во всех странах ведется
ныне на почве, неизмеримо более интернациональной, чем это было перед
войной. Международное картелирование, международные сделки капиталистов
против рабочего класса, существование Лиги Наций, международные
подготовления против СССР, опасность войн из-за развития колониальных
революций -- все это окончательно выбивает почву из-под национальной
замкнутости рабочего движения. Налицо все условия, чтобы Коминтерн рос и
креп. И он будет расти и крепнуть, если удастся провести в жизнь намеченные
выше меры, необходимость которых ощущается теперь все более многочисленными
кадрами коммунистических партий, независимо от фракционной ориентировки в
прошлом. [Но если ВКП, если коммунистические партии Запада не найдут в себе
достаточно сил, чтобы порвать с организационной политикой, которая
проводится теперь более, чем когда-либо, чтобы найти решение программных
вопросов, чтобы сделать ясной и недвусмысленной тактику Коминтерна, то
совсем не исключено, что, вопреки объективным условиям, возьмут верх
тенденции разочарования, тенденции спасания каждой партии особо, одним
словом, тенденции распада Коминтерна.] На ВКП, основательнице Коминтерна,
лежит в данный момент величайшая историческая ответственность за [излечение]
дальнейшие судьбы Коминтерна [от ран, нанесенных ему в последние годы].
Л. Троцкий /Январь 1927 г./
42
43
КЛАССОВЫЕ ОТНОШЕНИЯ КИТАЙСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ30
В No 11 "Коммунистического Интернационала"31 (18 марта 1927
года) напечатана в качестве передовой статья о V съезде коммунистической
партии Китая и Гоминьдане32, представляющая собою совершенно
исключительное издевательство над основными элементами марксистской теории и
большевистской политики. Статью эту нельзя охарактеризовать ина-
че как словами: худшее выражение правого меньшевизма в вопросах
революции.
Статья исходит из того, что "проблемой проблем китайской революции в
настоящий момент является положение Гоминьдана, дальнейшее развитие
Гоминьдана как партии, возглавляющей южнокитайское государство" (стр. 4).
Проблемой проблем является, таким образом, не пробуждение и объединение
миллионов рабочих под руководством профессиональных союзов и
коммунистической партии, не вовлечение в русло движения крестьянской и
ремесленной бедноты; не углубление борьбы компартии за пролетариат, борьбы
пролетариата за влияние на миллионные массы обездоленных -- нет, "проблемой
проблем" (!) является положение Гоминьдана, т. е. партийной организации,
которая, по официальной статистике, охватывает 300 000 человек студентов,
интеллигентов вообще, либеральных купцов, отчасти рабочих и крестьян. 300
000 членов, -- говорит статья, -- это "довольно значительное количество для
политической партии". Жалкая парламентская оценка! Если бы эти 300 000 вышли
из опыта предшествовавшей классовой борьбы, из опыта руководства
пролетарскими стачками и крестьянскими движениями, тогда, разумеется, и
меньшее число членов могло бы с успехом руководить революцией на новом ее,
более массовом, этапе. Но эти 300 000 представляют собою в большинстве
результат индивидуального, верхушечного рекрутирования. Мы имеем здесь
объединение национал-либералов, или кадетов34, с правыми
эсерами36, с примесью молодых коммунистов, обреченных в период
своей политической учебы подчиняться дисциплине и даже идеологии
буржуазно-национальной организации.
"Развитие Гоминьдана, -- продолжает статья, -- обнаруживает тревожные
(!) симптомы с точки зрения интересов китайской революции" (стр. 4). В чем
же состоят эти "тревожные"
симптомы? В том, оказывается, что власть принадлежит центру Гоминьдана,
а "центр последнее время в большинстве случаев тяготеет определенно вправо".
Надо сказать, что все политические определения статьи имеют формальный,
парламентарный, этикетный характер, совершенно опустошенный от классового
содержания. Что это значит -- тяготеет вправо? Что это за "центр"
Гоминьдана? Это верхи мелкобуржуазной интеллигенции, среднее чиновничество и
пр. Как всякая мелкая буржуазия этот центр не способен к самостоятельной
политике, особенно в эпоху, когда на сцену выступили миллионы рабочих и
крестьян. Этот мелкобуржуазный центр может выделить из себя союзника
пролетариату при условии, если пролетариат ведет самостоятельную политику.
Но о такой политике в Китае не может быть и речи за отсутствием там
самостоятельной классовой партии.
Коммунисты не просто "входят" в Гоминьдан, но подчиняются его
дисциплине и даже обязуются не подвергать критике суньятценизм36.
В этих условиях мелкобуржуазный интеллигентский "центр" может идти только за
национально-либеральной буржуазией, которая незаметными переходами связана с
компрадорской, т. е. явно империалистской буржуазией и, по мере обострения
борьбы масс, будет открыто переходить на ее сторону. Гоминьдан является,
таким образом, партийным аппаратом, приспособленным для политического
подчинения движения масс через верхушечный интеллигентский центр
почвенно-правому т. е. определенно буржуазному руководству, которое при этих
условиях неизбежно подчиняет себе и будет себе подчинять национальное
правительство. Статья ссылается на то, что и на конференциях, и на съездах,
и в Исполкоме Гоминьдана преобладают "левые", но что это утешительное
обстоятельство "не отражается на составе и политике национального
правительства". Удивительное дело! Но ведь левые мелкие буржуа для того и
существуют, чтобы проявлять свою левизну в статейках, на конференциях и
банкетах, а власть передавать средним и крупным буржуа.
Таким образом, "тревожные" симптомы в Гоминьдане состоят в том, что
Гоминьдан не воплощает чистую идею национально-освободительной революции,
высосанную из пальца автором статьи, но отражает классовую механику
китайской революции. "Тревожным" является для автора тот факт,
44
45
что история китайского народа развертывается в форме классовой борьбы,
не составляя в этом исключения из истории всего человечества. Статья
сообщает далее, что "Гоминьдан и национальное правительство серьезно
озабочены (замечательное словечко! Л. Т.) ростом рабочего движения". Что это
значит? Это значит лишь то, что интеллигентские мелкие буржуа испугались
испуга буржуазии перед пробуждением народных масс. По мере того, как
революция раздвигает и углубляет свою базу, радикализирует свои методы,
заостряет свои лозунги, сверху от нее неизбежно откалываются группы и
прослойки имущих и связанного с ними интеллигентского мещанства.
Национальное правительство, в одной своей части кровно связанное с
буржуазией, в другой своей части боящееся разрыва с ней, "озабочено" ростом
рабочего движения и стремится его обуздать. Этим деликатным словом
"озабочены", как ранее словами "тревожные симптомы", статья говорит об
обострении классовых взаимоотношений и о стремлении национально-либеральной
буржуазии, пользующейся Гоминьданом как орудием и командующей через него
национальным правительством, надеть намордник на пролетариат. Где и когда у
нас классовые отношения оценивались так, как делает передовая статья
"Коммунистического Интернационала"? Откуда идут эти идеи? Из какого
источника?
Какие же методы предлагает статья для преодоления "тревожных
симптомов"? Статья полемизирует по этим вопросам с прошлогодним июньским
Пленумом ЦК китайской компартии, который признал необходимым для
коммунистической партии в качестве самостоятельной организации заключить с
Гоминьданом блок. Эту мысль статья отвергает. Она отвергает также и
предложение организовать в Гоминьдане левую фракцию как союзника
коммунистической партии. Нет, поучает она, задача состоит в том, чтобы
"обеспечить всему Гоминьдану твердое левое направление". Вопрос разрешается
просто. Нужно на новой стадии развития, когда рабочие ведут стачки против
капиталистов, крестьяне, при противодействии национального правительства,
пытаются изгонять помещиков -- нужно на этой новой стадии обеспечить
"твердое левое направление" Гоминьдану, который представляет собою
объединение части буржуазии, страдающей от стачек, части помещичьей
интеллигенции, страдающей от аграрного движения,
мелкобуржуазной городской интеллигенции, боящейся оттолкнуть буржуазию
на сторону реакции, и, наконец, связанной по рукам и по ногам
коммунистической партии.
Вот этому Гоминьдану надо усвоить "твердое левое направление". Какую
классовую линию должно выражать это "твердое левое направление" -- никому
неизвестно. И как его достигнуть? Очень просто: нужно "насытить его
(Гоминьдан) революционными рабочими и крестьянскими элементами" (стр. 6).
Насытить Гоминьдан рабочими и крестьянами? Но вся беда в том, что рабочие и
крестьяне, не знакомые с чистой идеей национальной революции, пытаются
воспользоваться революцией, чтобы немного насытиться самим, прежде чем
насыщать собою Гоминьдан. С этой целью они устраивают стачки и аграрные
восстания. А эти неприятные явления классовой механики мешают Гоминьдану
усвоить "твердое левое направление".
Звать рабочего стачечника в Гоминьдан значит натолкнуться на
возражение: зачем я пойду в партию, которая через поставленное ею
правительство подавляет стачки? Хитроумный автор статьи, вероятно, ответит
ему: войдя в общую с буржуазией партию, ты будешь подталкивать ее влево,
будешь устранять "тревожные симптомы" и будешь разгонять тучи ее
"озабоченности". В ответ на это шанхайский стачечник скажет, что давление
свое на государственную власть и даже изменение государственной власти
рабочий может осуществить не через индивидуальное воздействие на буржуев в
рамках обшей партии, а через самостоятельную классовую партию. Может быть,
впрочем, шанхайский стачечник, обнаруживший уже довольно большую зрелость,
вообще не станет дальше разговаривать, а безнадежно махнет на собеседника
рукой.
Статья цитирует дальше одного из руководящих коммунистов, который
сказал на партийной конференции в декабре 1926 года, что Гоминьдан умер и
загнил и что коммунистам незачем держать в руках гнилой труп. По этому
поводу статья говорит: "Этот товарищ, очевидно (!!), имел в виду, что в
последнее время национальное правительство и в особенности провинциальные
органы власти сделали ряд выступлений, направленных против развертывания
революционной борьбы рабочего класса и крестьянства" (стр. 7).
46
47
Догадливость автора статьи прямо-таки поразительна. Когда китайский
коммунист говорит, что буржуазно-национальные верхи умерли для революции, то
он, "очевидно", имеет в виду то, что национальное правительство понемножку
расстреливает рабочих-стачечников. "Очевидно"! Конечно, "тревожные симптомы"
имеются, "но эту опасность можно предотвратить, если не смотреть на
Гоминьдан как на гнилой труп" (стр. 7). Все дело, оказывается, состоит в
том, как смотреть на Гоминьдан. Классы и их партии зависят от того, как мы
на них глядим. Гоминьдан не труп, он только болен. Чем? Недостатком
революционной рабоче-крестьянской крови. Нужно, чтобы коммунистическая
партия оказала "содействие притоку этой крови" и т. д. Словом, нужно
произвести очень популярную за последнее время операцию переливания крови,
но уже не в индивидуальном, а в классовом масштабе.
Но суть ведь в том, что буржуазия начала уже переливать кровь на свой
манер, расстреливая или помогая расстреливать37, или терпя
расстрелы стачечников и революционных крестьян38. Словом, в
выполнении великолепного рецепта мы наталкиваемся все на то же затруднение,
т. е. на классовую борьбу. Вся суть статьи в том, что она хочет направить
китайскую революцию в обход классовой борьбы, экономным, разумным,
целесообразным путем. Словом, по методу меньшевиков, притом в периоды их
наибольшего упадка. И эта статья печатается в теоретическом органе
Коммунистического Интернационала, который был создан путем непримиримого
разрыва со Вторым Интернационалом39.
Статья укоряет китайских коммунистов в том, что они не участвуют в
национальном правительстве и его органах на местах. Они могли бы там изнутри
толкать правительство влево, ограждать его от ошибочных действий по
отношению к массам и пр. и пр. Весь прошлый опыт и прежде всего опыт
российской революции идет на смарку. Авторитет руководства революцией
целиком идет Гоминьдану, ответственность за насилия над рабочими должна лечь
на коммунистов. Связанные по рукам и по ногам внутри Гоминьдана коммунисты
бессильны предъявить многомиллионным массам самостоятельную линию в области
внутренней и внешней политики. Но рабочие вправе предъявить коммунистам,
особенно в случае их участия в национальном правительстве, обвинение
в соучастии во всех противопролетарских и противонарод-ных действиях
национальной буржуазии. Весь опыт нашей революции идет на смарку.
Если коммунисты, несмотря на массовое рабочее движение, на мощно
развивающиеся профессиональные союзы, на аграрно-революционное движение
деревни, должны составлять по-прежнему подчиненную часть буржуазной партии и
в качестве бессильного придатка входить в создаваемое этой буржуазной
партией национальное правительство, тогда надо бы прямо сказать: для
коммунистической партии в Китае время еще не настало. Ибо лучше совсем не
создавать коммунистической партии, чем компрометировать ее в эпоху
революции, т. е. тогда именно, когда кровью закрепляются связи партии с
рабочими массами и когда создаются великие традиции, действующие в течение
десятилетий.
Развив блистательную программу в духе правого меньшевизма периода его
упадка, статья подновляет ее в самоновейшем духе, утешая Китай тем, что у
него есть объективные предпосылки для того, чтобы "перешагнуть через
капиталистическую стадию развития". При этом ни словом не говорится о том,
что антикапиталистическая перспектива развития Китая находится в безусловной
и непосредственной зависимости от общего хода мировой пролетарской
революции. Лишь пролетариат наиболее передовых капиталистических стран --
при организующем содействии китайского пролетариата -- мог бы взять на
буксир четырехсотмиллионную глыбу распыленного, пауперизированного,
отсталого крестьянского хозяйства и через ряд промежуточных ступеней
привести его к социализму на основах широко поставленного мирового
товарообмена и прямой технически-организаторской помощи извне. Думать, что
без победы пролетариата наиболее передовых капиталистических стран и до этой
победы Китай способен собственными силами "перешагнуть через
капиталистическую стадию развития", значило бы попирать ногами азбуку
марксизма. Нашего автора это не касается. Он просто обещает Китаю
некапиталистический путь -- очевидно, в воздаяние за переносимые им обиды, а
также за несамостоятельный характер пролетарского движения и, в особенности,
за униженное, бесправное положение китайской компартии.
48
49
Как же на деле может и должен быть поставлен вопрос о капиталистических
и социалистических путях развития Китая?
Прежде всего нужно разъяснить авангарду китайского пролетариата, что
экономически Китай не имеет никаких предпосылок для самостоятельного
перехода к социализму; что ныне развивающаяся под руководством Гоминьдана
революция есть революция национально-буржуазная; что последствием ее, даже в
случае полной победы, может быть только дальнейшее развитие производительных
сил на основах капитализма.
Но нужно с не меньшей силой развернуть перед китайским пролетариатом и
другую сторону вопроса: запоздалая национально-буржуазная революция
развивается в Китае в условиях империалистского загнивания капитализма. Как
показал уже русский опыт -- по сравнению, скажем, с английским -- политика
вовсе не развивается равномерно с экономикой. Дальнейшее развитие Китая надо
брать в международной перспективе. Несмотря на отсталость китайской
экономики, а отчасти именно вследствие этой отсталости, китайская революция
вполне может привести к политическому господству союза рабочих и крестьян
под руководством пролетариата. Этот режим станет политической связью Китая с
мировой революцией. В течение переходной эпохи китайская революция будет
иметь подлинно демократический, рабоче-крестьянский характер. В ее экономике
будут неизбежно преобладать товарно-капиталистические отношения.
Политический режим будет направлен прежде всего на то, чтобы обеспечить
массам возможно более высокую долю участия в плодах развития
производительных сил и одновременно в политическом и культурном
использовании ресурсов государства.
Дальнейшее развитие этой перспективы -- возможность перерастания
демократической революции в социалистическую -- целиком и полностью зависит
от хода мировой революции и от хозяйственно-политических успехов Советского
Союза, как составной части этой мировой революции. Если бы китайская
революция победила под нынешним своим национально-буржуазным руководством,
она очень быстро поправела бы, доказала бы свою благонадежность
капиталистическим странам, скоро добилась бы признания себя с их стороны,
предоставила бы концессии на новых основах, доби-
лась бы займов, словом, вошла бы в систему капиталистических государств
менее униженной, менее колониальной, но все же глубоко зависимой величиной.
При этом Китайская республика заняла бы по отношению к Советскому Союзу в
лучшем случае такую же позицию, как нынешняя Турецкая
республика40.
Другой путь развития может открыться только через руководящую роль
пролетариата в национально-демократической революции. Но первейшей,
элементарнейшей предпосылкой этого является полная самостоятельность
коммунистической партии и ее открытая борьба под развернутыми знаменами за
руководство рабочим классом и за гегемонию в революции. Без этого разговоры
о некапиталистических путях развития являются прикрыванием правой
меньшевистской политики левоэсеровской дореволюционной фразеологией -- а это
есть наиболее отвратительная комбинация из всех, какие только можно себе
представить.
Программа содействия "приливу рабоче-крестьянской крови к Гоминьдану"
(что за пошлая фразеология!) ничего не дает и ничего не означает.
Рабоче-крестьянская кровь тоже бывает разная. Та кровь, которую проливают
рабочие Китая, не есть кровь, проливаемая за осознанные классовые задачи.
Рабочие, входящие в Гоминьдан, будут становиться гоминьда-новцами, т. е.
пролетарское сырье будет перерабатываться в мелкобуржуазном, суньятсеновском
духе. Для того чтобы это было не так, рабочие должны воспитываться
коммунистической партией. А для этого коммунистическая партия при сохранении
необходимого сотрудничества с Гоминьданом до тех пор, пока Гоминьдан не
заменен другими организациями, более отвечающими нынешней стадии революции,
должна иметь полную, ничем внешним не ограниченную, возможность руководства
рабочими в их борьбе и противопоставлении ленинизма суньятсенизму.
Может быть, однако, автору статьи рисуется следующая перспектива в
древнем, истинно мартыновском стиле41: сперва национальная
буржуазия через посредство Гоминьдана, который с помощью китайских
меньшевиков насыщается рабоче-крестьянской кровью, доводит
национально-буржуазную революцию до конца. После этой, так сказать,
меньшевистской стадии национальной революции наступает очередь
50
51
для большевистской: коммунистическая партия выходит из Гоминьдана,
пролетариат отделяется от буржуазии, отвоевывает у нее крестьянство и
приводит страну к "демократической диктатуре рабочих и крестьян".
Очень возможно, что автором руководила концепция, состоящая из двух
непереваренных наслоений -- меньшевистского и большевистского -- эпохи 1905
года. Такая перспектива должна быть, однако, объявлена педантским вздором.
Нельзя совершить национально-демократическую революцию дважды: один раз в
буржуазном, а затем в пролетарском духе. Разумеется, если бы мы помешали
пролетарскому авангарду отделиться от буржуазии своевременно и использовать
революционную обстановку, чтобы на неповторяющихся событиях величайшей
борьбы показать массам свою энергию и беззаветную преданность делу
трудящихся; если бы мы достигли этой цели при помощи дальнейшего закабаления
коммунистической партии Гоминьдану, то наступил бы все же, раньше или позже,
момент, когда пролетарский авангард с запозданием и, по всей вероятности, не
под знаменем коммунизма стал бы отделяться от буржуазии, а может быть,
отрекаться и от политики вообще. Прошлое европейского рабочего движения
доставило бы революционным пролетариям Китая соответственную идеологию, в
виде синдикализма, анархизма и пр. В этих условиях китайское
национально-демократическое государство очень легко пришло бы к методам
фашизма и полуфашизма. Мы это видели на примере Польши. Давно ли
Пилсудский42 был одним из вождей мелкобуржуазной революционной
организации ППС43? Давно ли он сидел в Петропавловской крепости?
Все его прошлое давало ему вес и авторитет в мелкобуржуазных кругах и в
армии, а этот авторитет он использовал для фашистского переворота, целиком
направленного против пролетариата. Хочет ли кто-либо сказать, что в составе
Гоминьдана не найдется своих Пилсудских? Найдется. Кандидатов можно наметить
уже сейчас. Если польскому Пилсудскому для завершения его эволюции
понадобилось три десятка лет, то китайский Пилсудский потребует для перехода
от национальной революции к национальному фашизму гораздо более короткий
срок.
Мы живем в империалистскую эпоху, когда темп всего развития крайне
ускорен, потрясения следуют за потрясениями,
и одна страна учится на опыте другой. Политика несамостоятельной
коммунистической партии, являющейся поставщицей рабочих для Гоминьдана, есть
подготовка условий для наиболее успешного и победоносного установления
фашистской диктатуры в Китае к тому не столь отдаленному моменту, когда
пролетариат, несмотря на все, вынужден будет отшатнуться от Гоминьдана.
Меньшевизм, даже в пору своего революционного "цветения", хотел быть не
классовой партией пролетариата, поднимающегося до общенациональных, а затем
и мировых задач (большевизм), а инспекцией над национальным развитием, в
котором партии пролетариата заранее отводилось подчиненное место
(содействовать, подталкивать, переливать кровь и пр.). Но претензия на такое
лжемарксистское инспектирование истории всегда на деле оказывалось
педантской глупостью. Меньшевики обнаружили это полностью уже в 1905
году44, Каутский45 несколько позже, но не менее
основательно.
Национальная революция, в смысле борьбы с национальной зависимостью,
совершается при помощи механики классов. Китайские милитаристы представляют
собой классовую организацию. Компрадорская буржуазия представляет собою
наиболее "зрелый" отряд китайской буржуазии, не желающей китайского февраля,
чтобы не прийти к китайскому октябрю или хотя бы к полуоктябрю. Та часть
китайской буржуазии, которая еще входит в Гоминьдан, образуя в нем
внутренний тормоз и являясь вспомогательным отрядом компрадорской буржуазии
и иностранных империалистов, завтра же захочет опереться на разгром
Нанкина46, чтобы нажать на революционные низы и прежде всего
надеть узду на пролетариат. А это невозможно до тех пор, пока
коммунистическая партия подчинена Гоминьдану, во главе которого стоит
вспомогательный отряд компрадорской буржуазии и иностранных империалистов.
Поистине совестно разъяснять это в 1927 году, вдвойне совестно направлять
эти мысли против передовой статьи органа Коминтерна!
Географическое расширение китайской революции идет одновременно с ее
социальным углублением. Шанхай и Ханькоу -- два важнейшие промышленные
центра, насчитывающие совместно около трех четвертей миллиона рабочих --
находятся в руках национального правительства. Нанкин
52
53
подвергся артиллерийскому разгрому со стороны империалистов. Борьба
сразу перешла в более высокую стадию. Овладев Ханькоу и Шанхаем, революция
ввела тем самым в свой состав наиболее развитые классовые противоречия в
Китае. Уже нельзя будет равнять политику по ремесленно-торгово-крестьянскому
югу. Необходимо ориентироваться либо на пролетариат, либо на буржуазию.
Пролетариату необходимо ориентироваться на многомиллионные низы -- в борьбе
с буржуазией. Это -- с одной стороны, а с другой -- империалисты показывают
своим нанкинским палачеством, что шутить не собираются. Надеются ли они
таким путем устрашить китайских рабочих или остановить аграрное движение?
Вряд ли. Во всяком случае, не в этом их непосредственная цель. Они хотят,
прежде всего, заставить буржуазные верхи национального движения понять, что
пришла пора рвать с низами, если не хочешь попасть под пушки мирового
империализма. Разгром Нанкина есть пропаганда идей компрадор-ства, т. е.
спасительности связи с мировым капиталом, который могуч, который объединен,
который вооружен, который может дать не только барыши, но и военную помощь
против собственных рабочих и крестьян.
Было бы легкомыслием утверждать, что разгром Нанкина сплотит весь
китайский народ как один человек и пр. и пр. Такая декламация к лицу
мещанским демократам. Революция поднялась на новую ступень, и более глубокая
дифференциация национального лагеря, его разделение на революционный и
реформистски-компрадорский, вытекает из всей обстановки с железной
необходимостью. Британские пушки после первой волны "всеобщего" возмущения
только ускорят этот процесс. Гнать после этого рабочих и крестьян в
политический лагерь буржуазии и сохранять компартию в качестве заложницы в
составе Гоминьдана значило бы вести политику, которая по объективному своему
смыслу равносильна измене.
Должны ли представители компартии входить в национальное правительство?
В такое правительство, которое отвечало бы новой фазе революции, в
революционное рабоче-крестьянское правительство они безусловно должны войти;
в нынешнее национальное правительство -- ни в каком случае. Но, прежде чем
ставить вопрос о представительстве коммунистов в революционной власти, нужно
поставить вопрос о са-
мой коммунистической партии. [Она могла входить в состав Гоминьдана,
пока не было налицо массового рабочего движения, пока дело шло о подготовке
элементов будущей рабочей партии в составе неоформленной
национально-революционной организации. За последние два года положение в
корне изменилось.]47 Старые политические отношения становятся уже
абсолютно невыносимыми после того, как революция овладела Шанхаем. Нужно
признать безусловно правильным то постановление июньского пленума ЦК
китайской компартии, которое требует выхода партии из Гоминьдана и
заключения ею блока с этой организацией через ее левое крыло.
Отрицать необходимость организации в Гоминьдане левой фракции и
рекомендовать вместо этого придать левый курс Гоминьдану в целом, как делает
передовая статья "Коммунистического Интернационала", значит просто
заниматься болтовней. Как же можно придать левый курс политической
организации, если не собрать внутри ее сторонников этого курса и не
противопоставить их противникам? Гоминьдан будет, разумеется, против этого.
Весьма возможно, что он станет ссылаться на резолюцию X съезда нашей партии
против фракций48. Такого рода маскировку мы видели уже в вопросе
о единой партии: на безусловную необходимость ее указывают архиправые
гоминьдановцы, ссылаясь на пример ВКП. Точно так же они будут указывать, что
единая партия, осуществляющая революционную диктатуру, не может терпеть
фракций в своей среде. Но это значит лишь, что правое крыло национального
лагеря, пришедшее к власти через посредство Гоминьдана, хочет таким образом
запретить самостоятельную партию рабочего класса и не дать возможности
радикальным элементам мелкой буржуазии получить внутри партии настоящее
влияние на ее руководство.
Автор разобранной нами выше статьи идет в этих вопросах, как и во всех
других, целиком навстречу буржуазному крылу Гоминьдана. Нужно ясно понять,
что китайская буржуазия пока что пытается прикрыться авторитетом русской
революции и, в частности, обкрадывает будущие формы диктатуры китайского
пролетариата для укрепления своей диктатуры против пролетариата. Вот почему
сейчас в высшей степени важно не допускать никакой путаницы в определении
этого этапа, через который проходит китайская революция. Дело
54
55
идет не о социалистической революции, а о буржуазно-демократической. И
внутри этой последней дело идет о борьбе между двумя методами:
буржуазно-соглашательским и рабоче-крестьянским.
Как и при каких условиях национально-демократическая революция может
подняться до социалистической, с перерывом или без перерыва, с долгим
перерывом или с коротким -- на этот счет сейчас возможны только
предположения. Дальнейший ход вещей внесет необходимую ясность. Но смазывать
общими соображениями о некапиталистическом развитии вопрос о буржуазном
характере данной революции значит сбивать с толку коммунистическую партии и
разоружать пролетариат. [То, против чего Ленин боролся в теории перманентной
революции49, это недостаточная ясность в разграничении ее этапов
или, вернее, двух революций, разных по своему классовому содержанию:
буржуазно-демократической и пролетарской. Но эта ошибка помножается на сто,
если не на тысячу, теми, которые, разглагольствуя о переходе к
некапиталистическим путям развития, в то же время закабаляют пролетарский
авангард Гоминьдану, запрещая строить в нем даже фракции.]50 Как
бы мы еще не дожили до того, что международная ЦКК привлечет к
ответственности китайских коммунистов за попытки строительства левой фракции
в Гоминьдане.
С точки зрения классовых интересов пролетариата -- а они являются нашим
критерием -- задача буржуазной революции состоит в том, чтобы обеспечить
максимальную свободу борьбы рабочих против буржуазии. С этой точки зрения
философия руководителей Гоминьдана о единой централизованной партии, не
допускающей ни других партий, ни фракций внутри себя, есть враждебная
пролетариату контрреволюционная философия, которая залагает идейные основы
для завтрашнего китайского фашизма. Вздор, будто выход китайской компартии
из Гоминьдана означает разрыв сотрудничества: это -- прекращение
прислужничества, а не сотрудничества. Политическое сотрудничество
предполагает равноправие сторон и соглашение между ними. Этого в Китае нет.
Пролетариат не заключает соглашения с мелкой буржуазией, а в замаскированном
виде подчиняется ее руководству, закрепленному организационным путем.
Гоминьдан в нынешнем своем
виде есть воплощенный "неравноправный договор" буржуазии с
пролетариатом. Если китайская революция в целом требует упразднения
неравноправных договоров с империалистскими державами, то китайский
пролетариат должен ликвидировать неравноправный договор со своей собственной
буржуазией.
Надо призвать китайских рабочих к созданию Советов. Пролетариат
Гонконга во время всеобщей стачки51 создал организацию, очень
близкую по строению и функциям к первоначальному типу рабочего Совета.
Опираясь на этот опыт, надо идти дальше. Шанхайский пролетариат владеет уже
неоценимым опытом борьбы и вполне способен создать Совет рабочих депутатов,
который станет образцом для всего Китая и, тем самым, центром притяжения
всех подлинно революционных организаций.
Л. Троцкий /3 апреля 1927 г./
НАБРОСКИ К СТАТЬЕ О КИТАЙСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ
5 апреля 1927 г.
Обосновать нынешнюю официальную тактическую линию в отношении китайской
революции можно, только обходя классовую постановку вопроса, т. е. по
существу, отказавшись от марксизма. Мы это видели на примере подробно нами
разобранной передовой статьи "Коммунистического Интернационала". Ошибочно
было бы думать, что эта статья представляет исключение. К несчастью, это не
так. Чем больше революция приходит в противоречие с официально проводимой
линией, тем более чудовищные натяжки приходится делать для ее оправдания.
В речи на собрании рабочих трамвайного парка тов. Рудзу-
со
так заявил, "что революционное правительство имеет за собой все классы
Китая" (Правда53, 9 марта 1927 г.). До сих пор мы считали, что
правительство классового общества является аппаратом угнетения, что
внеклассового, надклассового, бесклассового правительства нет и быть не
может. Маркс некогда это твердо установил. Ленин посвятил этому вопросу одну
из наиболее выдающихся своих работ ("Государство и револю-
56
57
ция"), в которой, как, впрочем, и в бесчисленном ряде статей и речей,
разъясняет, повторяет, что самое революционное правительство самой
демократической республики является орудием грабежа, насилия, эксплуатации
имущих по отношению к трудящимся. Теперь оказывается, что этот основной
закон классового общества нашел первое в истории исключение: революционное
правительство Китая имеет за собой все классы. Может быть, речь тов.
Рудзутака передана неправильно? Но почему же не обратили на это внимания ни
редакция, ни сам автор?
Тов. Рудзутак, однако, не один. За три дня до него тов.
Калинин54 говорил рабочим фабрики Госзнак: "Все классы Китая,
начиная с пролетариата и кончая буржуазией, ненавидят китайских милитаристов
как ставленников иностранного капитала; все классы Китая одинаково считают
кантонское правительство национальным правительством Китая"
(Известия55, 6 марта 1927 г., курсив мой). Мы видим, таким
образом, что московским рабочим преподносятся самые вульгарные
демократические иллюзии. Подумать только, "все (!) классы Китая одинаково
(!) считают кантонское правительство своим".
Прежде всего это неверно в отношении Чжан Цзолина56, У
Пейфу57 и других милитаристов. Может быть, они не представляют
классов? Но разве компрадорская буржуазия не класс? Разве это не самая
сильная и влиятельная часть китайской буржуазии? Разве помещики, которым
угрожает крестьянское движение, не поддерживают больших и малых
милитаристов? Разве они не организуют, вместе с деревенскими кулаками и
ростовщиками, контрреволюционные банды, подвергающие разгрому крестьянские
союзы? Эти классы играют не малую роль в экономике и политике Китая, и они,
во всяком случае, не считают кантонское правительство своим, так как
находятся с ним в состоянии гражданской войны. Абстрактного национального
гнета, который "одинаково" давит все классы населения, не существует. Гнет
иностранного капитализма теснейшим образом сочетается с классовыми
отношениями самого китайского народа. Борьба против национального гнета
принимает форму гражданской войны.
Но, может быть, все остальные классы, за вычетом такой мелочи как
компрадорская буржуазия, помещики, верхи бюрократии и деревенские кулаки --
действительно считают кан-
тонское правительство своим? Это утверждение правильно примерно в такой
же мере, в какой после Февральской революции58 можно было бы
сказать, что все классы России считают Временное правительство59
своим. Поскольку рабочие считали Керенского60 своим, это
объяснялось их отсталостью, политической неразвитостью, слабостью партии
большевиков, а отнюдь не тем, что правительство Керенского выражало
классовые интересы рабочих. Поскольку рабочие Шанхая считают национальное
правительство своим -- это объясняется не тем, что китайские
национал-либералы выражают интересы всех классов, а тем, что китайский
пролетариат в массе своей еще не уяснил себе своих основных классовых
интересов революции. Отсюда вытекает лишь, что нужно коммунистическую партию
как можно скорее освободить из гоминьдановского плена и помочь ей наверстать
упущенное драгоценнейшее время.
Но, может быть, самым поразительным документом отречения от марксизма
является передовая статья в "Правде" от 16 марта "Революция в Китае и
Гоминьдан". Статья эта набрасывается на "критиков", "ликвидаторов", которые
утверждают, что правые господствуют над революцией, что революция
"переродилась" (!!), что компартии нужно выходить из Гоминьдана и пр.
Приводим основное место целиком:
"Раз правые господствуют, раз революция переродилась, ей надо петь
отходную, китайским коммунистам уйти "в себя", отказаться от "больших дел" и
больших планов -- такова слезливая и нехитрая логика тех, кто подпевает
буржуазии о правом "засилье" в китайской революции. Предлагают компартии
выйти из Гоминьдана, тем самым пособничая правым гоминьдановцам. Не
понимают, что вне сотрудничества компартии с Гоминьданом невозможна
руководящая роль пролетариата в революции, и тем самым обречена на провал
китайская революция. Ликвидаторы наших дней не "замечают", что их проповедь
выхода из Гоминьдана есть проповедь ликвидации китайской революции."
На то, чтобы распутать клубок путаницы, заключающийся в пятнадцати
газетных строках, понадобилась бы целая газетная статья, если бы
предшествующий разбор передовицы "Коммунистического Интернационала" не
облегчил нашу задачу. Мы слышим, прежде всего, что те, которые говорят
58
59
о правом засилье в китайской революции, подпевают буржуазии. Хочет ли
"Правда" сказать, что национальное правительство находится в руках левых,
или она отрицает засилье национального правительства в революции? Но если бы
мы даже ничего не знали о Китае, кроме того, что сказано в передовой статье
"Коммунистического Интернационала", мы и тогда не могли бы отрицать, что "в
национальном правительстве власть принадлежит уже центру, а центр последнее
время в большинстве случаев тяготеет определенно вправо" (стр. 4). Это
сказано очень мягко и слащаво. Хочет ли "Правда" сказать, что даже и
злополучный передовик "Коммунистического Интернационала" подпевает
буржуазии? Для зашиты ложной политики "Правда" вынуждена уже грубо
подкрашивать состав и политическую линию национального правительства.
Далее мы слышим: "Раз правые господствуют, раз революция переродилась,
ей надо петь отходную". Почему господство правых обозначает, что революция
переродилась? В первый период нашей Февральской революции господствовали
князь Львов61, Милюков62 и Гучков63.
Означало ли это, что революция переродилась? Нет, это означало лишь, что она
еще не развернулась. Раз правые господствуют -- рассуждает "Правда" --
китайским коммунистам остается лишь "уйти в себя, отказаться от больших дел
и от больших планов". Что сей сон значит? Так как буржуазия еще господствует
в революции, так как рабочие массы, несмотря на свой героизм, еще не заняли
в революции должного места, то коммунистам нужно... отказаться от больших
дел. Такова убийственная логика тех, которые думают, что коммунисты могут
делать "большие дела", только оставаясь внутри Гоминьдана, подчиняясь его
дисциплине и отрекаясь от критики суньятсенизма. Мы же думаем, что только
самостоятельная партия может задаваться большими планами. Но те, кто
предлагают коммунистам выйти из Гоминьдана, "тем самым пособничают правым
гоминьда-новцам".
И это не ново. Мартыновы и Даны64 всегда обвиняли
большевиков в том, что, ведя самостоятельную классовую линию, они тем самым
пособничают реакции. На этом мотиве построено три четверти полемики между
меньшевиками и большевиками65 за время с 1904 года (земская
кампания Аксельро-да66) до 1917 года. Статья "Правды" тут ничего
нового
не выдумала. "Не понимают, -- продолжает она, -- что вне сотрудничества
компартии с Гоминьданом невозможна руководящая роль пролетариата в
революции". Здесь вхождение в Гоминьдан незаметно подменено сотрудничеством.
Хочет ли редакция сказать, что сотрудничество компартии с Гоминьданом
мыслимо только в форме подчинения компартии Гоминьдану? Такова точка зрения
Чан Кайши67, который заявил, что признает коммунистов лишь как
дисциплинированных членов Гоминьдана.
Софистически отождествляя сотрудничество с подчинением, "Правда" кует
оружие для правых гоминьдановцев против коммунистов, руководящий центр
которых высказался, как мы знаем, 15 июня прошлого года за необходимость
выхода из Гоминьдана. И до какой же степени нужно выхолостить все основные
понятия большевизма, чтобы заявлять, будто "руководящая роль пролетариата в
революции" невозможна без подчинения пролетарской партии дисциплине партии
буржуазной. В чем же тогда различие между ролью руководителя и ролью
руководимого?
Но и насчет сотрудничества как такового "Правда" грубо хватила через
край. Выходит так, что китайская революция клином сошлась на нынешнем
Гоминьдане. На самом деле, руководящая роль пролетариата невозможна вне
сотрудничества его с трудящимися и эксплуатируемыми низами городского и
деревенского населения. С того момента, как Гоминьдан мешает пролетариату
развернуть такого рода сотрудничество, преступлением является оставаться в
Гоминьдане. Наиболее надежной, правильной, глубокой, исчерпывающей формой
сотрудничества пролетарского авангарда с угнетенными массами могут быть и
должны быть Советы. Сотрудничество с Гоминьданом нужно переносить на почву
Советов, т. е. организации миллионов. В агитации за Советы, в разъяснении их
смысла, в создании первых образцовых Советов в промышленных центрах Китая
компартия должна занять руководящее положение. Нужно заставить Гоминьдан
равняться по Советам. Нужно помочь тем элементам, которые хотят этого,
открыто перебраться в лагерь реакции. "Правда" считает это пособничеством
правым. На самом деле это есть борьба за революцию. Мы станем десятикратно и
стократно сильнее в массах, когда выкинем вспомогательный отряд империали-
61
стов из руководящих организаций революции. Неужели же мы разучились и
это понимать? Вздор, жалкий, пошлый вздор, будто выход из Гоминьдана есть
ликвидация революции! Вздор, будто революция клином сошлась на Гоминьдане, в
котором правые командуют, а коммунисты ходят с кляпом во рту.
Вся статья "Правды" построена на этих мотивах. По основной своей
тенденции она целиком совпадает со статьей "Коммунистического
Интернационала" и с поистине программными заявлениями Калинина и Рудзутака.
На этом пути сказано почти все. С этого пути давно пора свернуть.
5 апреля 1927 г.
Одними рабочими ограничиться, разумеется, нельзя. Национальная армия
играет сейчас гигантскую роль в развитии революции. Эта армия не однородна.
Внутренней гарантии ее революционности совершенно недостаточно.
Бонапартистские68 и фашистские тенденции внутри армии неизбежно
будут развиваться по мере обострения классовой борьбы, и темп этого процесса
может оказаться чрезвычайно быстрым. Где же искать гарантии революционности?
Ответ ясен: в низах, в китайских массах, в их политической организованности,
в их действительном сотрудничестве с рабочими. Как это сотрудничество
организовать? Историческая форма уже подсказана нашей революцией: в форме
солдатских Советов, связанных с рабочими Советами. Начинать надо с
гарнизонов крупнейших промышленных центров. Солдаты должны мыслить и
чувствовать заодно с рабочими Шанхая, Ханькоу и пр. Совет рабочих и
солдатских депутатов Шанхая должен получить, по крайней мере, такое же
значение в развитии жизни страны, какое Петербургский совет рабочих
депутатов 1905 года.
Но и армией нельзя ограничиваться. Нужно, по возможности, вовлечь в
советскую систему полупролетарские низы городского населения, преодолев, по
возможности, их распыленность.
Одновременно с этим нужно переносить Советы на деревню, пользуясь для
этого наличными крестьянскими организациями, углубляя и обостряя их борьбу с
помещичье-кулацкими вооруженными отрядами.
Но в каком же отношении будут эти Советы к национальному правительству?
Ведь Советы представляют собою органы борьбы за власть, или органы власти.
Между тем, в Китае существует власть, назначенная Гоминьданом. Не выйдет ли
из этого двоевластия69? Не окажется ли это двоевластие
"пособничеством реакции"?
Тот, кто рассуждает так, не понимает, что китайская революция неизбежно
должна пройти через период двоевластия, т. е. через такой период, когда
пробуждающиеся и организующиеся под руководством пролетарского авангарда
массы будут оспаривать власть у нынешнего правительства. Двоевластие есть
неизбежный этап и по отношению к нынешнему состоянию прогрессивного этапа
революции.
Но ведь большевики были против двоевластия. Да, большевики тянули
революцию от двоевластия на более высокую стадию -- к единовластию Совета.
Сейчас в Китае задача так еще не стоит. Прежде всего нужно создать Советы,
т. е. организовать массу для революционного действия, и дать сотрудничество
пролетариата с крестьянством не верхушечной -- и сейчас уже глубоко
реакционной -- формой вхождения в Гоминьдан, а на широком поприще Советов.
Было бы нелепо выдвигать лозунг "вся власть Советам", когда в Китае нет
Советов и подавляющее большинство трудящихся не знает Советов. Надо начинать
с создания Советов, которые в данных условиях откроют эпоху двоевластия.
Только на основах этого двоевластия можно будет -- и должно будет -- повести
работу под лозунгом "вся власть Советам рабочих и крестьянских депутатов".
6 апреля 1927 г.
Ленин очень резко противопоставлял страны отсталые и угнетенные
передовым и угнетательским капиталистическим странам. Но это вовсе не
означало, что для первых отменяются законы классовой борьбы. Для отсталых и
угнетенных стран, как Китай, их демократическая революция сливается с
национально-освободительной войной. В этой войне пролетариат выступает не
пораженцем, а защитником отечества, хотя это еще и не социалистическое
отечество. Почему? По той же самой причине, по которой пролетариат выступает
за демократическую революцию, несмотря на ее буржуазное содержание. Если не
делать этого противопоставления,
62
63
то неизбежно идти к плоско пацифистскому нейтралитету по отношению к
обеим воюющим сторонам -- и к Кантону, и к Англии. Такова, по-существу,
позиция Второго Интернационала.
Но воевать за национальную независимость можно по-разному. Война есть
одна из форм классовой политики. Буржуазия, даже если она в той или другой
своей части втягивается в революцию или в революционную войну, стремится
вести ее за счет трудящихся масс и как можно скорее прийти к соглашению с
силами контрреволюции, в данном случае -- иностранного империализма,
опять-таки за счет собственных трудящихся масс. К
национально-освободительной войне применимы поэтому все основные правила
революционной стратегии пролетариата в буржуазно-демократической революции.
Есть два пути национально-демократического объединения Китая, как и два
метода революционной войны: один под гегемонией буржуазии, другой под
гегемонией пролетариата.
В своем докладе по колониальному вопросу на II конгрессе
Коминтерна70 Ленин не только резко противопоставлял
освободительно-колониальные войны грабительски-империалистским, требуя
поддержки первых и борьбы против вторых, но и с не меньшей настойчивостью
напоминал, что национально-освободительное движении колоний есть
буржуазно-демократическое движение. В резолюции ни словом не говорится об
обязанности пролетариата вступать в борьбу под политическим руководством
буржуазии, а тем более об обязанности компартии входить в руководящую
буржуазную организацию. Наоборот, резолюция требует противопоставления
пролетариата руководящей национальной буржуазии71.
12 апреля 1927 г.
В последней статье в "Правде" (10 апреля) Мартынов обосновывает
нынешнюю политику в Китае "особенностями китайской революции". Состоят эти
неведомые нам особенности в том, что над Китаем нависает гнет иностранного
империализма, задерживающего развитие производительных сил Китая, а,
следовательно, и развитие китайской буржуазии. Вот почему она, хоть и против
воли, идет в общем фрон-
те с другими революционными классами, вот почему клевещут те, которые
говорят, что национальное правительство есть буржуазное правительство. Нет,
это "правительство блока четырех классов". Кто не понимает всего этого, тот
неизбежно приходит "и теоретически и практически к совершенно ложным
выводам".
Первая "особенность", на которую мы хотели бы обратить внимание,
такова: Мартынов здесь слово в слово, буква в букву защищает по отношению к
Китаю ту самую политику, которую он в эпоху 1905 года и после него защищал
по отношению к России. Там только речь шла не об иностранном империализме, а
о самодержавно-крепостнической реакции, которая задерживает рост
производительных сил, мешает развитию буржуазии и тем самым вынуждает ее,
"вопреки ее воле", идти в общем революционном фронте и т. д. Отсюда вытекала
тогда необходимость мудро подталкивать буржуазию влево, а не отбрасывать ее
в лагерь реакции. Теперь, спустя 10 с лишним лет, понадобились все
особенности китайской революции для того, чтобы оживить мартыновскую теорию,
"особенности" которой, казалось бы, не нуждаются в рекомендации.
Однако мы клевещем на Мартынова. В его построениях есть и новое слово.
Сохранив в силе все свое старое построение и заменив только
самодержавно-крепостническую реакцию иностранным империализмом, Мартынов
увенчал дело в полном соответствии с духом эпохи: он признал, что если
китайцы будут следовать его старым рецептам, то "завершение
буржуазно-демократической революции, поскольку оно связано будет с
национализацией иностранных предприятий, означало бы уже начало перехода на
социалистические рельсы".
В этом своем виде мартыновская теория получает высшую убедительность.
Буржуазия вместе с крестьянством, мелкой буржуазией и пролетариатом образуют
"блок четырех классов". Они создают правительство -- не буржуазное, а
правительство четырех классов. Буржуазия удерживается в блоке тем
обстоятельством, что империализм препятствует развитию национального
капитализма в Китае. С другой стороны, Мартынов великодушно разъясняет
китайской буржуазии, что блок четырех классов непосредственно ведет к началу
социалистической революции, каковая перспектива должна еще более скрепить
национально-революционный блок:
64
65
кто же не знает, что буржуазия предпочитает быть обезглавленной
собственным пролетариатом, чем сотрудничать с иностранными хищниками.
Мы видим, что вся эта теория представляет собою просто скверный
анекдот. Мартынов пользуется несомненными и всем нам хорошо известными
особенностями китайского развития для того, чтобы импортировать в Китай
давно уже созданную и давно всем ходом развития раздавленную теорию и
политику. При этом он сразу же становится, по примеру прошлого, на путь
самой вульгарной буржуазной апологетики. Китайское национальное
правительство оказывается у него лишенным классового характера: это
правительство блока. Замечательное социальное определение! Поразительная
марксистская глубина! Да каждое правительство в мире является правительством
блока классов. Даже во время гражданской войны борется не класс против
класса, а блок против блока. Но это не исключает, а предполагает, что в
каждом блоке есть ведущий и ведомые, эксплуатирующий и эксплуатируемые. Для
кого служит китайский блок четырех классов опорой? Для
национально-либеральной буржуазии. Кого он поддерживает у власти? Буржуазию.
Вся статья Мартынова направлена к замазыванию и подкрашиванию этого факта.
Она насквозь проникнута буржуазной апологетикой.
Но ведь китайская буржуазия участвует в революционной войне против
иностранных империалистов. Да, она еще участвует; мы уже знаем как: в
качестве внутреннего тормоза. Она еще участвует не благодаря тому, что
китайская компартия проводит мудрую мартыновскую политику, а вследствие
того, что политика компартии еще вообще не чувствуется.
Гоминьдан связывает классовую борьбу, подчиняет себе компартию,
ограждает буржуазию от двоевластия и этим дает ей возможность возглавлять
освободительное движение в его военно-государственной форме. Мы знаем, что в
национально-освободительной борьбе такую роль играли не только буржуазные
классы, но и феодальные, и династии. Каждый из этих классов по-своему и для
своих целей нуждался в объединенном отечестве, свободном от внешнего гнета.
Китайская буржуазия великодушно усыновила армию и великодушно приняла из рук
революции власть. Гоминьдан помогает ей в революционном хаосе орудовать
этими немаловажными ин-
струментами. Но то, что составляет сущность революционного движения:
пробуждение рабочих, их стачки, их объединение в союзы, пробуждение
крестьян, аграрные восстания -- все это совершается не только не под
руководством буржуазии, а в непосредственной борьбе с нею и с аппаратом ее
власти. В низах, в толщах народных масс, в городах и деревнях никакого блока
четырех классов нет, а есть жестокая классовая борьба, переходящая в
гражданскую войну, с расстрелами рабочих, убийствами штрейкбрехеров,
разгромом крестьянских организаций, поджогом помещиков и пр. Но эта борьба
миллионных масс не имеет обобщенной программы и руководящей организации.
У китайского пролетариата нет самостоятельной партии. Коммунистическая
секция Гоминьдана есть только один из его вербовочных аппаратов. В этих
условиях китайская буржуазия питает надежды довести объединение республики
до конца под своим руководством. Ни о какой конфискации иностранных
концессий при этом, разумеется, не могло бы быть и речи. Буржуазия пришла бы
к соглашению с иностранными владельцами, т. е. с большими барышами для себя
учла бы кровь гонконгских, шанхайских и нанкинских пролетариев. Такова ее
перспектива. И эта перспектива куда реальнее мартыновской.
Л. Троцкий
О ЛОЗУНГЕ СОВЕТОВ В КИТАЕ
Сов. секретно
Уважаемые товарищи!
Вчера, во время обсуждения китайского вопроса, в ответ на критику т.
Зиновьева72 и мою основных ошибок нашей политики в вопросах
китайской революции, одним из главных возражений т. Сталина73
было повторение слов: "Почему Зиновьев не сказал...", "Почему
Троцкий74 не написал...". Я не стану здесь возвращаться к тому,
что мы по этому вопросу говорили и писали. Не сомневаюсь, что, если бы к
нашим советам и предложениям отнеслись в свое время менее предвзято, менее
враждебно, более внимательно, то мы избежали бы важнейших ошибок. Не буду
останавливаться на том,
66
67
что за последнее время основные вопросы решаются на закрытых заседаниях
Политбюро, куда не допускаются члены ЦК. Задача этого письма состоит не в
том, чтобы вспоминать о вчерашнем дне, а поставить основной вопрос
сегодняшнего и завтрашнего дня: это вопрос о Советах в Китае. Тов. Сталин
сейчас высказался против призыва рабочих и вообще угнетенных масс Китая к
созданию Советов. Между тем, этот вопрос имеет решающее значение для
дальнейшего развития китайской революции. Без Советов вся революция пойдет
на службу верхам китайской буржуазии и через нее -- империалистам.
Пленум по этому основному вопросу не высказался. Между тем, вопрос
стоит крайне остро, дальше оттягивать его нельзя, с вопросом о создании
Советов связана вся судьба китайской революции. Вот почему я ставлю этот
вопрос в настоящих строках.
Рассуждение т. Сталина таково: Советы суть органы борьбы за власть;
призывать к Советам -- значит фактически вести к диктатуре пролетариата, к
китайскому октябрю. Но почему же у нас были Советы в 1905 году? Мы боролись
с царизмом -- отвечает Сталин. В Китае этой борьбы с царизмом нет. Раз мы не
идем непосредственно к Октябрю, нельзя призывать к созданию Советов.
Все это рассуждение представляет такое вопиющее искажение смысла всего
нашего революционного опыта, теоретически освещенного Лениным, что я никогда
не мог бы поверить, что серьезный и ответственный революционер говорит такие
веши, если бы не слышал их собственными ушами.
Попробуем кратко разобрать вопрос.
1) Против царя можно было создавать Советы, не ведя еще борьбы за
диктатуру пролетариата. Почему же нельзя при помощи Советов вести борьбу
против блока китайских милитаристов, компрадоров, крепостников и иностранных
империалистов, не ставя непосредственной задачей диктатуру пролетариата?
Почему?
Если считать, как считал (а теперь?) Сталин, что объединение Китая
должна была довести буржуазная головка Гоминьдана, которая через Гоминьдан
подчиняла себе коммунистическую партию, лишала ее элементарной независимости
(даже газеты!) и управляла завоеванными территориями через реакционную
бюрократию, -- если так представлять себе нацио-
нальную революцию, тогда Советам, разумеется, не может быть места. Если
же понимать, что буржуазная головка Гоминьдана, не только правая, но и
центрально-левая, не способна довести национально-демократическую революцию
до конца и даже до середины; что она непременно придет к сделке с
империалистами; если понимать это, тогда нужно было своевременно и тем более
нужно теперь готовить смену этому руководству.
Смена не означает просто-напросто поставить вместо Чан Кайши Ван
Цзинвея75: это может оказаться -- тех же щей, да пожиже влей.
Лицами вопрос не решается. Смена означает подготовку революционного
правительства, находящегося не в словесной, а в фактической, реальной
зависимости от рабочих, мелкой буржуазии, крестьян и солдатской массы армии.
Достигнуть этого можно, только давши этим массам ту организацию, которая
отвечает условиям революции, пробуждению масс, их тяге к самодеятельности, к
переделке условий жизни вокруг них и проч. Это и есть Советы.
2) Сталину представляется, что сперва буржуазия, опираясь
на революционно не организованные массы (организован
ные не стали бы служить для нее опорой), должна довести
борьбу с империализмом до конца, а потом мы начнем подго
товку Советов. В корне ложное представление! Весь вопрос
в том и состоит, как будет вестись борьба с империализмом
и китайской реакцией и кто в этой борьбе будет играть руко
водящую роль. Идти к демократической рабоче-крестьянской
диктатуре можно только на основе развертывающейся борь
бы с империализмом, которая будет длительной и затяжной;
только на основе борьбы с национально-либеральной буржуа
зией за влияние на рабочих и крестьян; только на почве мас
совой организации рабочих и крестьян не только против им
периализма, но и против китайской буржуазии. Единственной
формой этой организации могут быть Советы.
3) "Нельзя устраивать Советы в тылу армии", -- говорит
Сталин. Это точка зрения генералитета, но не наша. Генерали
тет считает, что и профессиональных союзов нельзя устраи
вать в тылу. Мы же знаем, что и Советы, и профсоюзы в тылу
великолепно помогают революционной армии. "Но ведь Со
веты -- это органы восстания, -- возражает Сталин, -- значит,
68
69
вы предлагаете в тылу армии устраивать восстания и захватывать власть".
Ложная и карикатурная постановка вопроса!
Верно, что Советы -- органы борьбы за власть. Но они вовсе не рождаются
таковыми, они развиваются в эту сторону. Они только путем опыта борьбы могут
дорасти до роли органов диктатуры (в данном случае -- демократической). Если
мы серьезно имеем в виду курс на демократическую рабоче-крестьянскую
диктатуру, то надо, чтобы Советы имели необходимое время для своего
формирования, для своего вмешательства в развитие событий, в том числе и
военных, чтобы они, Советы, могли окрепнуть, набраться опыта и затем уже
протянуть руку к власти.
"Но ведь командование Советов не допустит". Эта точка зрения не имеет
ничего общего с нашей. Допустит или не допустит -- это зависит от
соотношения сил. Это соотношение нужно передвигать в сторону пролетариата.
Пока возбужденные, но неорганизованные массы идут за верхушечной
политической организацией Гоминьдана, они необходимо дают могущественный
перевес верхам буржуазии и генералитета над пролетариатом. Рассуждать так,
что в Китае еще не октябрь, и на этом основании удерживать массы в
распыленном состоянии, значит фактически собственными руками ослаблять
пролетариат -- укрепляя буржуазию и ее командование -- и потом ссылаться на
то, что это командование не допустит в тылу армии Советов.
4) Но почему же рабочим не входить попросту в Гоминьдан? Разве это не
достаточная организация? Чтобы так ставить вопрос, надо забыть решительно
все, что мы проделали, чему научились. Гоминьдан есть партийная организация,
крайне верхушечная, несмотря на популярность знамени. Разве можно себе
представить, что сотни тысяч и миллионы рабочих и крестьян войдут во время
революции в партийную организацию? Где и когда это бывало? Ведь в том и
состоит значение Совета, что он тут же, на месте, втягивает в себя такие
массы, которые ни в коем случае не доросли и через ряд лет не дорастут еше
до партии. Заявлять, что Гоминьдан является заменой Советов -- значит
заниматься недопустимой софистикой. В Гоминьдане считается 300 тысяч членов.
Сейчас эти 300 тысяч (если число не преувеличено) распылены. Теперь говорят
еще только о необходимости выборности Гоминьдана, т. е. вы-
борности руководящих органов членами партии. Но, разумеется, не о
выборности членов Гоминьдана многомиллионными массами. Уже один тот факт,
что приходится пускаться на такие софизмы, как приравнение Гоминьдана к
Советам, показывает, что Советы стучатся в дверь и что доктринерскими
схемками насчет Октября и не-октября от них нельзя отбиться.
Что же будут делать Советы, "устраивать преждевремен
ные восстания"? Преждевременные восстания вспыхивают
легче и чаще всего там, где масса лишена авторитетной орга
низации, в которой для нее воплощается воля революции.
Именно отсутствие Советов в важнейших революционных
центрах будет вести к хаотическим, преждевременным и не
целесообразным вспышкам, вытекающим из неорганизован
ной классовой борьбы, лишенной правильного политическо
го руководства. Так всегда было: об этом говорит опыт всех
революций.
Что будут делать Советы? Первое и самое неотложное --
они дадут организацию рабочим и помогут их организованно
му братанию с солдатами. Совет рабочих депутатов данного
промышленного города или района должен первым делом
втянуть в свой состав солдатских депутатов, представителей
гарнизона. Это есть вернейший путь, точнее сказать, единст
венный путь к созданию серьезных гарантий против бонапар
тистских, фашистских покушений верхушечной гоминьданов-
ской и всякой иной сволочи. Не создавать Советов рабочих
и солдатских депутатов -- значит превращать солдат в пушеч
ное мясо для Чан Кайши и подготовлять кровавые расправы
над рабочими, вроде той, которая произошла в Шанхае.
Одними рабочими в городах ограничиваться, разумеет
ся, нельзя. Необходимо в Советы притянуть мелких ремеслен
ников, мелких торгашей, вообще угнетенные городские низы.
Это облегчит рабочим революционное обволакивание армии.
А без этого судьба Шанхая, а значит, и революции будет зави
сеть от какого-нибудь поганого бонапартенка.
Нельзя ни в каком случае ограничиваться городами. На
до как можно скорее раскинуть сеть Советов из важнейших
промышленных центров на деревню, опираясь на существую
щие крестьянские союзы, раздвигая их рамки, расширяя их
программу, связывая их с рабочими и солдатами.
70
71
9) Что же будут делать Советы? Они будут бороться с мест
ной реакционной бюрократией, учась и уча массы понимать
связь между властью на местах и властью в стране. Они будут
в деревнях бороться с той же бюрократией, с милитаристски
ми бандами, с помещиками и пр. Они станут, таким образом,
органами аграрной революции, которую нельзя откладывать
до объединения Китая (до "Учредительного собрания").
Комиссары при реакционных генералах являются бес
сильными фигурами, нередко прямо-таки лакеями, назначен
ными теми же генералами. Комиссар может в такую эпоху
иметь значение лишь в том случае, если он опирается на креп
кие местные органы масс, а не только на политическую пар
тию, да еще лишенную серьезной организации, как Гоминьдан
или как связанная по рукам и по ногам коммунистическая пар
тия, лишенная даже ежедневной газеты. Образование рабочих,
крестьянских, солдатских Советов создаст почву для действи
тельно революционной демократизации народно-революци
онной армии, которая без этого неизбежно будет орудием до
морощенного китайского бонапартизма.
Через Советы произойдет действительная, реальная,
а не доктринерски-надуманная перегруппировка сил. В Сове
ты войдут все те классы, слои и прослойки, которые действи
тельно втянуты или будут втягиваться в реальную, настоящую
борьбу с чужестранной и своей реакцией. Уговаривание от
дельных гоминьдановских "лидеров", комбинаторство, про
тивопоставление лица лицу, сочетание их -- вся эта закулисная
механика, недостаточность и бессилие которой обнаружены
сейчас вполне, будет заменена другим, куда более серьезным,
настоящим революционно-классовым отбором. Группировка
сил пойдет по линии: за Советы или против Советов, т. е. за под
готовку к переходу революции в более высокую стадию
или же за сделку китайской буржуазии с империализмом.
Без такой постановки вопроса все перспективы демократиче
ской рабоче-крестьянской диктатуры и проч., не говоря уже
о некапиталистических путях развития, остаются простой
болтовней, которой должны утешать нас в том, что китайские
народные массы остаются пушечным мясом революции, руко
водимой продажными национал-либералами.
Кто против создания Советов, тот должен говорить: вся
власть Гоминьдану. А Гоминьдан поэтому говорит коммуни-
стам: "Подчиняйтесь мне", -- запрещает им критиковать сунь-ятсенизм и
не дает им даже газеты, ссылаясь на то, что и в России -- диктатура одной
партии. Но диктатура одной партии в России является выражением диктатуры
пролетариата в социалистической революции, Гоминьдан же является буржуазной
партией в буржуазной революции. Диктатура Гоминьдана -- без Советов -- в
данных конкретных условиях означает обезоруживание рабочих, зажимание рта
коммунистам, дезорганизованное состояние масс, перевороты Чан Кайши.
Значит, война с Гоминьданом? Вздор! Вздор! Вздор! Во
прос идет о том, чтобы построить сотрудничество с Гоминьда
ном на необозримо более широких и глубоких основах --
на основах многомиллионных рабочих, солдатских, крестьян
ских и прочих Советов депутатов. Разумеется, это сотрудниче
ство предполагает полную и безусловную свободу критики
со стороны компартии по отношению к Гоминьдану. Эта сво
бода критики предполагает свободу коммунистической печа
ти и коммунистической организации.
Без раскола Гоминьдана по всей линии, без очистки его
от чанкайшистских элементов вообще не может быть совмест
ной с ним революционной работы. На вопросе о Советах диф
ференциация Гоминьдана, его чистка, его закаливание прой
дут лучше и вернее всего. Мы будем работать рука об руку
с той частью старого Гоминьдана, которая будет за Советы, ко
торая будет втягиваться в Советы, т. е. по-настоящему связы
ваться с настоящими массами. Разумеется, работая рука об ру
ку с революционным Гоминьданом, мы будем очень зорко
наблюдать за этим союзником и открыто критиковать его по
ловинчатость, отступления, ошибки, не говоря уже о возмож
ных предательских действиях. Таким путем, на основе тесней
шего сотрудничества с Гоминьданом мы будем бороться
за дальнейшее расширение влияния компартии на Советы
и через Советы.
Но ведь Советы означали бы на неопределенный пери
од режим двоевластия? С одной стороны -- национально-рево
люционное правительство (если оно, перестроившись в кор
не, удержится и поднимется), а с другой стороны -- Советы.
Да, это означает двоевластие или элементы двоевластия.
Но ведь мы же были против двоевластия? Мы были против
двоевластия, поскольку стремились сами захватить власть
72
73
как партия пролетариата. Мы были за двоевластие, т. е. за систему
Советов при Временном правительстве, поскольку Советы ограничивали претензии
буржуазии на диктатуру Режим двоевластия во время февральской революции был
прогрессивным режимом, поскольку заключал в себе новые революционные
возможности. Но прогрессивность эта была временной. Из противоречия выход
шел в сторону пролетарской диктатуры. Режим двоевластия длился в наших
условиях только восемь месяцев76. В Китае этот переходный режим
может -- при известных условиях -- затянуться на значительно более
длительный срок, и при том в разных частях страны по-разному. Призвать к
созданию, приступить к созданию Советов -- значит приступить и в Китае к
введению элементов двоевластия. Это необходимо, это спасительно. Только это
и откроет дальнейшие перспективы в сторону революционно-демократической
диктатуры пролетариата и крестьянства. Без этого все разговоры об этой
диктатуре являются простой болтовней, о которой китайские народные массы и
не узнают.
Что касается вопроса о будущих возможностях и путях
будущего перерастания будущей рабоче-крестьянской дикта
туры в диктатуру пролетариата и в непосредственно социали
стическую революцию, то я этот крайне важный вопрос здесь
не подвергаю рассмотрению, так как не он сейчас стоит в по
рядке дня. Что такая перспектива существует, что она имеет
все шансы стать реальностью -- при соответственном темпе
развития пролетарской революции на Западе, -- это совер
шенно бесспорно для каждого марксиста. Об этом можно
и должно говорить. Но не надо эту перспективу превращать
в платоническое воздаяние за нынешнее положение, когда по
лем владеют вооруженные буржуазные предатели. Основная
и жизненная задача состоит сейчас в том, чтобы подготовить
ближайший этап, из которого только и могут вырасти все
дальнейшие перспективы и возможности.
Что китайская революция на данной стадии является
демократической, т. е. буржуазной, это азбука для нас всех.
Наша политика выводится, однако, не из голого названия ре
волюции, как буржуазной, а из реального развития классовых
отношений внутри этой революции. Тов. Мартынов наиболее
ясно и отчетливо исходит из старой меньшевистской концеп
ции: так как революция буржуазная, но антиимпериа-
листская, то китайская буржуазия, заинтересованная в низвержении
империализма, не может отойти от этой революции. Чан Кайши ответил на это
Мартынову сделкой с империалистами и разгромом шанхайского пролетариата. Т.
Сталин сбивается на эту же точку зрения, поскольку из общего определения
революции (непролетарская, буржуазная) делает вывод: поэтому не надо
Советов. Реальный ход классовой борьбы он хочет заменить маршрутами для
классов. А эти маршруты выводит из формального определения революции как
буржуазной. Это в корне неверная позиция, противоречащая всему, чему учил
Ленин.
Л. Троцкий 16 апреля 1927г.
ПОСЛЕ ПЕРЕВОРОТА ЧАН КАЙШИ
Попытка изобразить переворот Чан Кайши как эпизод
и привлечь для сравнения измену Муравьева77 в 1918 году
представляет собою продолжение все той же ложной, поверх
ностной, вульгарной оценки китайского революционного
развития, которая привела уже к ряду величайших, отчасти
непоправимых ошибок. Измена Муравьева была личной
и кружковой авантюрой, направленной против власти проле
тариата и приведшей к гибели авантюристов. Государствен
ный переворот Чан Кайши означает классовый сдвиг всей револю
ции, полное отстранение низов от "соучастия" во власти,
закрепление военно-буржуазного господства над революци
ей, над страною, восстановление более широкого сотрудниче
ства более широких слоев китайской буржуазии с иностран
ным империализмом.
Переворот Чан Кайши закончился на данной стадии
столь крупным для буржуазии успехом вследствие целого ряда
наших предшествовавших ошибок, вытекавших из ошибоч
ной оценки революции в целом. Основными ошибками были:
во-первых, подчинение компартии Гоминьдану; во-вторых, от
каз от организации Советов; в-третьих, отказ от вооружения
рабочих. Эти три роковые ошибки вытекают из меньшевист
ского понимания буржуазного характера революции и из доб-
74
15
ровольнои передачи руководства революцией в руки верхов буржуазии через
Гоминьдан.
Пролетариат оказался разгромлен теми, которые руково
дили им. Для обороны у застигнутого врасплох пролетариата
не оказалось ни правильной ориентировки, ни надлежащей
организации (Советов), ни оружия. Хуже всего то, что проле
тариату приходится теперь идейно перевооружаться под уда
рами врага. Чан Кайши теперь учит китайских рабочих тому,
чему мы их не научили, чему своевременно запрещалось их
учить.
Отсюда может произойти серьезная задержка в развитии
революции и даже временный ее отлив. Аграрное движение
как более распыленное менее доступно непосредственному
воздействию палача Чан Кайши. Не исключена возможность
того, что дальнейший рост аграрного движения даст возмож
ность пролетариату, уже в сравнительно близком будущем, вы
прямить спину и снова перейти в наступление. Точные пред
сказания на этот счет, разумеется, невозможны, тем более
издалека. Китайской компартии придется внимательно сле
дить за реальным развитием событий и классовых группиро
вок, чтобы уловить момент новой наступательной волны.
Строить Советы в процессе отступления, под ударами
врага, гораздо труднее, чем в процессе побед и движения впе
ред. В этом смысле потерянного не наверстаешь. Но было бы
ошибкой, вернее преступлением, отказаться от Советов сей
час. Если бы оказалось, что разгром надолго отбросил рабочих
назад, тогда Советов в данный момент, разумеется, не вышло
бы. Но для занятия такой позиции сейчас нет еще данных. На
оборот, все позволяет думать, что, несмотря на жестокое кро
вопускание, китайский пролетариат -- именно вследствие
ужасающих условий его повседневного существования -- спо
собен будет снова подняться в ближайшее время. Создание
Советов будет в этих условиях означать то же, что создание
укрепленных позиций на пути отступления -- с перспективой
перехода в наступление при первом благоприятном повороте
обстановки.
Возможности нового наступления будут зависеть -- поми
мо международных условий -- не только от развития аграрного
движения, о чем сказано выше, но и от того, в какую сторону
склонятся в ближайший период широкие мелкобуржуазные
массы городов. Переворот Чан Кайши означает не только (может быть, даже
не столько) укрепление власти китайской буржуазии, но и восстановление и
укрепление позиций иностранного капитала в Китае со всеми вытекающими отсюда
последствиями. Отсюда неизбежность -- притом в довольно близком будущем --
поворота мелкобуржуазных масс против Чан Кайши. Только меньшевик может
думать, будто китайская буржуазия до полного низвержения господства
иностранных империалистов будет "впрягаться в колесницу революции"
(Мартынов): в награду за такую верность национальному знамени буржуазии
обещан нашими теоретиками "некапиталистический путь развития", который и
должен, очевидно, окончательно укрепить ее смычку с пролетариатом. Вся эта
смехотворная перспектива разбита вдребезги. Но мелкая буржуазия, жестоко
страдающая не только от иностранного капитала, но и от союза с иностранным
капиталом национальной китайской буржуазии, неизбежно повернется против Чан
Кайши. В этом и состоит одно из важнейших для нас проявлений классовой
механики в национально-демократической (буржуазной) революции.
Аграрное движение пойдет тем быстрее, мелкая буржуа
зия повернется против Чан Кайши тем раньше, чем реши
тельнее будет наша собственная политика, чем меньше мы бу
дем гоняться за теми "двумя правыми", которых еще можно
"использовать" (Сталин), чем яснее и отчетливее мы поста
вим перед авангардом пролетариата задачу борьбы с буржуа
зией за влияние на многомиллионные трудящиеся массы го
рода и деревни.
Правительство Ханькоу78 объявило Чан Кайши изменни
ком. Разумеется, это лучше, чем переход на сторону Чан Кай
ши, т. е. на роль его лакеев. Но было бы слишком неосторож
но строить на этом объявлении преувеличенные надежды.
В истории было не раз, что правительство или парламент, ли
шенные власти путем военного переворота, в самой торжест
венной форме объявляли захватчика изменником и ставили
его "вне закона". Сплошь да рядом они на этом и успокаива
лись, считая, что народ "сам" обязан вернуть им их подлин
ные права. Совершенно очевидно, во всяком случае,
что для действительной войны с Чан Кайши нужны методы
иного рода, чем те, какие применялись национальным прави-
76
77
тельством до сих пор. Война против Чан Кайши может закончиться
победоносно лишь как подлинно революционная война.
9. Думать, что эта борьба разовьется между двумя половин
ками разорвавшегося Гоминьдана и что эта победа народных
масс будет означать передачу власти в руки Ван Цзинвея, мо
гут только те вульгарные, мещанские "идеалисты", которые
считают, что переворот Чан Кайши есть простой "эпизод",
вроде измены Муравьева. На самом же деле государственный
переворот Чан Кайши означает классовую передвижку государ
ственной власти". Победить Чан Кайши можно путем соответ
ственной классовой же передвижки во всем руководстве революции,
в ее программе, в ее тактике, в ее организации. Для того что
бы масса поднялась против Чан Кайши, т. е. против блока ки
тайской буржуазии с иностранными империалистами, нужно,
чтобы масса поверила и поняла, что ее нынешние руководите
ли не имеют ничего общего с Чан Кайши, а являются плотью
от ее собственной партии. Для этого нужна соответственная
рабочая и крестьянская программа действия. Нужно осудить
и отбросить совершенно чудовищные директивы насчет "ми
нимального" вооружения рабочих. Нужно, наконец, дать мас
сам такие формы организации, которые -- хоть и с жестоким
запозданием --соответствовали бы нынешнему фазису китай
ской революции, т. е. борьбе масс, под руководством пролета
риата, против буржуазии за доведение национально-демокра
тической революции до конца. Надо создать Советы.
10. Отношения компартии с Гоминьданом на новой стадии
развития должны радикально измениться, как радикально пе
реродиться должен и самый Гоминьдан. Не может быть и ре
чи о сохранении того постыдного положения, когда компар
тия подчинена мелкобуржуазной организации, руководимой
крупной буржуазией. Лозунг о "равноправных договорах" ки
тайский пролетариат должен перенести и на политику рево
люционных блоков между классами. Если компартия будет го
няться за Гоминьданом, она не приобретет влияния на массы,
облегчит Гоминьдану новый сдвиг вправо и вынуждена будет
порвать с ним в наихудших условиях. Если же компартия само
стоятельно повернется лицом к массам, она вынудит револю
ционные элементы Гоминьдана искать опоры не наверху,
а внизу, не у буржуазии, а у городских и деревенских масс. Ес
ли компартия поставит ребром вопрос о создании Советов,
революционный Гоминьдан вынужден будет также стать на почву Советов.
Отношения компартии и Гоминьдана примут тогда наиболее естественную, гибкую
и вместе прочную форму блока двух советских партий, руководящих революцией.
Успех создания Советов будет теснейшим образом свя
зан с активностью компартий, со способностью пролетариата
преодолеть последствия поражения, с размахом аграрной
борьбы, с политическим поворотом мелкой буржуазии и пр.
Мы слишком хорошо знаем из всего прошлого, что направле
ние и исход борьбы не решаются одной лишь организацион
ной формой Советов. Но только Советы могут дать новому на
пору масс такую организационную форму, которая способна
обеспечить победу народных масс -- не для буржуазии,
а для себя.
Установление демократической диктатуры трудящихся
масс города и деревни под руководством пролетариата явля
ется неизбежным этапом дальнейшего развития революции.
Но этот неизбежный этап, по самому существу своему, не мо
жет быть последним этапом. От демократической диктатуры
пролетариата и крестьянства возможны два пути: назад --
в сторону парламентской или бонапартистской буржуазной
республики, или вперед -- в сторону переходных этапов к со
циалистической революции. Каким из этих путей пойдет ки
тайская революция в дальнейшем, будет зависеть в решающей
степени от международной обстановки, т. е. от развития про
летарской революции в передовых капиталистических стра
нах. Нынешнее состояние мирового капитализма, бешеный
рост его противоречий, наступивший к концу его восстанови
тельного периода, свидетельствуют, что перерастание китай
ской демократической революции в социалистическую --
при условии правильного руководства -- может стать и станет
вполне реальной перспективой.
Наоборот, попытки прикрывать абстрактными "некапиталистическими"
перспективами реальное засилие буржуазии в Гоминьдане, правительстве и
армии, грубую политическую зависимость компартии от буржуазии через
Гоминьдан, отсутствие подлинно массовых революционных организаций,
отсутствие подлинно революционной программы массовой борьбы -- такие попытки
не только не приблизят нас к "нека-
78
79
питалистической" стадии революции, но способны погубить и ее
демократическую стадию.
Л. Троцкий 19-20 апреля 1927 г.
ПОРАЖЕНИЕ КИТАЙСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ
1. "Измена" китайской крупной буржуазии национальному движению
12 апреля 1927 г. войдет в историю китайской революции как день,
знаменующий собой крупнейший перелом в ее судьбах. В этот день те части
китайской крупной буржуазии, которые шли до этого вместе с
национально-освободительным движением, повернули против пролетариата и
крестьян, повернули против национальной революции и перешли на путь сделки с
мировым империализмом. 12 апреля произошло не случайно; события этого дня
являются результатом глубоких сдвигов, происшедших в соотношении классов в
китайской революции. В этот день крупнобуржуазная часть национального
движения, стоя перед выбором борьбы с империализмом или с рабочим классом и
крестьянством, выбрала последнее. Сотни рабочих обагрили своей кровью
мостовые Шанхая. Этой крови суждено принести плоды рабочему классу только в
том случае, если китайский и международный пролетариат даст себе ясный и
недвусмысленный отчет в том, что случилось. В первую очередь надо
ознакомиться с фактами, которые подготовляли переворот Чан Кайши.
Шанхайские события 1925 года79 и гонконгская забастовка,
обнаружившие перед всем миром революционную энергию и революционную силу
китайского пролетариата, вызвали переполох в среде китайский буржуазии. До
этого времени разные фракции буржуазии господствовали в национальном
движении; с 1919 г. роль гегемона занимала по существу промышленная
буржуазия. В 1925 г. на исторической сцене появился новый претендент на
руководителя революции. Свое участие в революции буржуазия ограничила тем,
что организовала студенческие демонстрации, бойкот английских товаров.
Пролетариат же схватил за горло английскую буржу-
азию в Шанхае и Гонконге. Он потянул за собой мелкую буржуазию,
студентов, лавочников, ремесленников. Он создал мощное движение, которое
временно подчинило ему буржуазию.
Но борьба пролетариата была направлена не только против иностранной
буржуазии, но и против китайской. Пролетариат заставил и туземную буржуазию
повысить заработную плату и сократить рабочий день. Буржуазия поняла, что
надо принять меры против растущего влияния рабочего класса в национальном
движении. Не только явное правое крыло Гоминьдана, организовавшееся после
смерти Сунь Ятсена на западных холмах около Пекина и требующее разрыва с
коммунистами, подготовлялось к боям. Готовились к бою и центристские
элементы, которые в тот момент не решались еще открыто требовать изгнания
коммунистов.
К первым принадлежал теперешний министр национального правительства,
сын Сунь Ятсена, Сунь Фо80, ко вторым -- Ху
Хуаньмин81, которого левые гоминьдановцы подозревали в соучастии
в убийстве вождя левого Гоминьдана Ляо Чжункая. К ним же принадлежал Чан
Кайши, который 20 марта 1926 г. арестовал работающих в кантонской армии
коммунистов, сместил с поста руководителя правительства, вождя левого
Гоминьдана, Ван Цзинвея, и взял курс направо. Однако, встретив сопротивление
со стороны низовых партийных организаций, Чан Кайши был, правда, принужден
приостановить открытое наступление на левых, но все-таки добился того, что
коммунисты входили в правительственный и партийный аппараты Гоминьдана
только в таком количестве, которое не противоречило бы руководящей роли
буржуазии. Одновременно Чан Кайши потребовал, чтобы коммунисты отказались от
критики суньятсенизма.
Чан Кайши великолепно удалось замаскировать характер своего переворота.
После арестов коммунистов он прогнал несколько крайне правых, вроде Си Сиву,
английского агента, бывшего до событий 20 марта членом кантонского
правительства.
Чан Кайши пытался присягать на верность Советской России и требовал,
чтобы Гоминьдан одновременно как единственный руководитель китайской
революции, был принят в Коминтерн. Понятно, что вся идейная и
организационная маскировка, которую предпринял Чан Кайши, не могла
80
81
скрыть существа его политики. Крестьянский отдел ЦК Гоминьдана в своем
докладе декабрьскому съезду Гоминьдана Гу-андунской провинции писал
следующее о последствиях 20 марта 1926 года:
"20 марта 1926 г. привело к трениям между разными личностями в
кантонском правительстве. Они нашли отклик в деревне и привели к походу
против организованных крестьян. Уездные чиновники изменили свои отношения к
крестьянским союзам и распространяли слухи, что правительство предпримет
меры против рабочего и крестьянского движения. Во многих округах запретили
крестьянские собрания и начали называть крестьянских вождей бандитами.
Борьба против крестьян обострилась на основе внутренних партийных споров на
Исполкоме Гоминьдана от 15 мая. Шли разговоры о роспуске крестьянских союзов
и о том, что Гоминьдан поворачивает от рабочих и крестьян."
Это показывает, что попытка переворота на верхушке, сдвиг направо на
верхушке сразу отразились внизу -- в деревне, как контрреволюционный нажим
на крестьян.
Эта политика Чан Кайши вызвала беспокойство в низах Гоминьдана и
привела к значительному урону его авторитета. За это время произошло
продвижение У Пейфу на юг для ликвидации генерала Тан Шенчжи82,
который пытался освободиться от руководства У Пейфу. Тан Шенчжи, хотя
обыкновенный милитарист, обратился за помощью в Кантон. Чан Кайши
использовал тревогу, вызванную в Кантоне этим продвижением, в целях поднятия
своего авторитета и решил оказать ему помощь.
Два мотива руководили Чан Кайши. Во-первых, материальный мотив.
Созданная кантонским правительством армия в 100 000 чел. требовала все
растущих расходов. Крестьянство, тяжело эксплуатируемое помещиками и
ростовщическим купеческим капиталом, не могло давать правительству
значительных средств; чтобы сделать его платежеспособным, нужна была
аграрная реформа, по крайней мере, уменьшающая дань, уплачиваемую
крестьянином помещику. Но Чан Кайши боялся борьбы с помещиками,
составляющими часть буржуазии. Поэтому для сохранения армии, ему пришлось
прибегнуть к расширению территорий, подчиненных кантонскому
правительству.
Второй причиной, почему кантонское правительство под руководством Чан
Кайши решилось на Северный поход, была надежда военными лаврами укрепить
свой политический престиж, пошатнувшийся в глазах масс в результате
переворота 20 марта83. Все это было настолько ясно, что один из
участников этого похода, коммунист Си Няньи, в статье от 7 августа 1926 г.
писал:
"Северная экспедиция при той ее политической характеристике, которая
имеется сейчас, лишь в силу объективных условий может считаться льющей воду
не на мельницу милитаризма, но на колеса буржуазной революции."
Тов. Чен Дусю84, секретарь ЦК киткомпартии, в статье от 2
июля 1926 г. рассказывает об аргументах, которые выдвигали, хотя и очень
осторожно, коммунисты против Северного похода:
"По этому вопросу я расхожусь во мнениях с некоторыми товарищами. Они,
конечно, также не против наступления на Север. Их точка зрения на этот
вопрос состоит в том, что они считают, что Кантону, прежде чем наступать на
Север, нужно собрать силы для этого похода, что нельзя сломя голову
кидаться, не учитывая опасностей, которые могут встретиться на их пути".
Многие китайские коммунисты понимали, что Чан Кайши собирается в поход
не из революционных, а из контрреволюционных побуждений; они считали, что
необходима предварительная внутренняя борьба в самом Кантоне, которая
создала бы Кантон действительно революционной базой и тем предопределила
революционный характер похода. На той точке зрения стояло большинство
русских товарищей, занимающихся китайскими делами. (Аргументы китайских
коммунистов доказывают глубину понимания классового переплета, проявленного
тов. Бухариным. Он порицал меня за то, что я требовал предварительного
развертывания борьбы за освобождение крестьян в Гуандуне, прежде чем
пускаться в военный Северный поход, оставлявший в тылу власть в руках
контрреволюции.)
Следующие объективные условия сделали поход, порожденный страхом борьбы
с помещиком и поисками военной си-
82
83
лы, революционным фактом: поход обнаружил полную гниль милитаристского
режима У Пейфу и в продолжение нескольких месяцев привел к развалу его
армии; поход обнаружил громадную силу национальной идеи; наконец, Северная
экспедиция повсеместно подняла на ноги рабочих и крестьян. Те же объективные
условия заставили Чан Кайши использовать коммунистов, которых он еще вчера
арестовывал: половина силы национальной армии состояла не в ее штыках, а в
агитации, которую Чан Кайши не мог развернуть без левых гоминьдановцев и
коммунистов.
Сила национальной армии состояла в той поддержке, которую ей оказывало
крестьянство во время похода. Надеясь на помощь со стороны национальной
армии в борьбе с помещиками, крестьянство снабжало армию продовольствием,
разведчиками, нападало на более слабые отряды войск милитаристов -- одним
словом, оказывало национальной армии полное содействие.
Чан Кайши понимал опасности, которые таились в победах кантонской
армии. Поэтому он, овладев правительством, Центральным комитетом и военным
командованием, сосредоточил всю власть в своих руках. Главная задача Чан
Кайши, вокруг которого на громадной территории с 200 миллионами населения
начали теперь группироваться помещики и капиталисты, состояла в том, чтобы
не допустить до развала старого аппарата, т. е. спасти старый аппарат
угнетения рабочих и крестьян помещиками и буржуазией. Всякая революция
начинает с разрушения старого правительственного аппарата.
Кантонское правительство у себя в Гуандунской провинции оставило
неприкосновенной на местах старую власть помещиков и купцов. Утверждение
резолюции VI расширенного пленума85, что "созданное партией
Гоминьдан в Кантоне революционное правительство успело уже связаться с
самыми широкими массами рабочих, крестьян и городской демократии и, опираясь
на них, разбило поддерживаемые империалистами контрреволюционные банды и
проводит работу по радикальной демократизации всей политической жизни
Гуандунской провинции" (см. протоколы VI пленума, стр. 71), оказалось
сплошной выдумкой. Поэтому вымыслом также надо считать и дальнейшее
заявление, что, "являясь, таким обра-
зом, авангардом в борьбе китайского народа за независимость, кантонское
правительство служит образцом для будущего революционного демократического
строительства в стране".
Эта полная дезинформация, прикрашивание действительности в
коминтерновских докладах, явилась источником моей ошибочной оценки
классового характера кантонского правительства. Опираясь на доклады
воет/очных/ работников Коминтерна, подкрепленные воззваниями Гоминьдана, я
думал, что кантонское правительство есть на деле "образец действительного
революционно-демократического строительства", т. е. рабоче-крестьянское
правительство. Если "Правда" (от 29 апреля) по этому поводу нападает на
меня, то она смеется над самой собой. Ибо убедившись в ошибочном освещении
Коминтерном положения в Кантоне, я сказал правду о нем, а "Правда" 1 апреля
1927 г., за 12 дней перед расстрелом шанхайских рабочих, громила тов.
Альского86 за то, что он в своей книге, на основе изучения фактов
на месте, характеризовал кантонское правительство как "либерально-буржуазное
правительство". Они обрушились на Альского, упрекая его в расхождении с
решениями VII расширенного пленума87 по китайскому вопросу: "VII
пленум ИККИ дал директиву китайской компартии вступать в национальное
правительство. Очевидно, было бы правым уклоном, оппортунизмом самой чистой
воды, предлагать китайской компартии принимать участие в национальном
правительстве, если бы это правительство было действительно правительством
"либерально-купеческим", лишь "в известной степени демократическим", которое
проводит "политику в интересах лишь одной местной торгово-промышленной
буржуазии". VII пленум ИККИ рассматривал национальное правительство как
временное революционно-демократическое правительство блока рабочих,
крестьян, мелкой буржуазии и антиимпериалистической части буржуазии".
Таким образом, "Правда" 1 апреля 1927 г. настаивала и защищала мнение,
что кантонское правительство представляет собой демократическую диктатуру,
т. е. является рабоче-крестьянским правительством. Если после этого "Правда"
имела мужество выставить против меня рьяного молодого человека,
спрятавшегося за инициалами Н. Д. ("набитый дурак" -- так что ли надо
расшифровать?), для того, чтобы раз-
84
85
носить меня за определение мною кантонского правительства весной с. г.
как рабоче-крестьянского, определение, за которое она так энергично ратует 1
апреля 1927 г., то это доказывает только, что для некоторых лицеистов с
Остоженки, делающих теперь ветер и погоду в общественном мнении партии, не
существует пределов, за которые они не в состоянии перейти. Эти молодые люди
способны, видно, ко всему, но больше ни к чему. Они принесут еще большую
пользу, неизвестно только кому.
Как этот образец выглядел в действительности, это показал тов. Тарханов
в своем "Очерке социально-экономической структуры провинции Гуаньси",
помещенном в десятом номере журнала "Кантон".
"Описание положения крестьянства (в Гуаньси) будет неполным, если мы не
осветим политического положения в деревне, -- пишет Тарханов. -- В этом
отношении между восточными и западными районами нет большой разницы. В обоих
районах деревни представляют собой царство глубокого произвола местных
чиновников и минтуаней88 и абсолютного политического бесправия
крестьянской массы. Ни постепенное разрушение натурального хозяйства, ни
рост городов, ни победы нац/иональной/ армии не изменили ни на йоту порядков
в деревне... Начальники уездов назначаются провиници-альным правительством.
Почти все начальники уездов назначены уже новым революционным
правительством. Однако все они -- это бывшие начальники уездов или
занимавшие другие чиновничьи места до переворота. Правительство стремится
обычно в каждом уезде назначить начальником уроженца этого уезда, что ведет
на практике к тому, что начальники оказываются связанными с местными
помещиками и джентри узами родства и землячества. Судебный аппарат также
сплошь старочиновничий. Судят, конечно, по старым законам, из которых
некоторые имеют более чем тысячелетнюю давность, ибо других законов не
существует. Там, где стоят правительственные войска, гражданские власти
целиком зависят от них, но так как командный состав этих войск представляет
собой более реакционную массу, чем старые чиновники, то в сущности, если это
изменяет картину, то лишь в худшую для крестьян сторону. Во время классовых
конфликтов в деревне правительственные войска во всех без исключения
случаях занимают сторону врагов крестьянства и поддерживают их всеми
силами и средствами" (журнал "Кантон", No 10, стр. 112-114).
В каждой новой захваченной с бою кантонской армией провинции нацармия
смещала лишь старую административную головку, заменяя ее новой, из военных и
правых гоминьданов-цев, прикрывающихся именем центристов. Там же, где
провинции переходили на сторону кантонского правительства без боя, даже
головка не сменялась. Низовые аппараты власти, которые служили раньше для
выколачивания податей и арендной платы из крестьян, остались нетронутыми.
Повсюду возникали крестьянские организации, которые пытались прогнать
наиболее ненавистных чиновников-угнетателей.
Именем национального правительства Чан Кайши преследовал это
вмешательство крестьянских организаций в дела управления. Крестьянский отдел
Гоминьдана создавал крестьянские организации, помогал им часто деньгами,
посылал инструкторов, добывал помещения. Но при первом же столкновении
крестьянских организаций с помещичьими организациями или с властью,
крестьянские организации объявлялись бандитскими и начинался их разгром. Уже
в сентябре 1925 г. орган компартии "Гайд Уикли" писал: "О положении
гуандунского крестьянства во время похода можно сказать, что оно окружено
врагами со всех четырех сторон". Статья рассказывает, что "сейчас
крестьянские организации, -- при этом все они точно сговорились между собой,
-- требуют исключения из программы этих организаций всякой политики...
Похоже на то, что эти уездные начальники для своего руководства получили
некий тайный приказ". Статья кончается словами: "Из вышеописанного положения
видно, что реакционная партия сейчас сильна и в связи с мерами
административного характера, принимаемыми для ограничения крестьянских
организаций, приведет к еще большим опасностям". В городе правительство Чан
Кайши выступало точно так же самым энергичным образом против всякой попытки
рабочих вмешаться в так называемые административные вопросы. На деле, при
отсутствии каких бы то ни было органов революционного самоуправления, это
означало сохранение всей власти в руках буржуазно-помещичьей администрации.
86
87
Армия -- главный орган власти, выступила в Северный поход в количестве
60--70 тысяч штыков. Что представляла собой кантонская армия/?/ Формально
она являлась наемной армией, состоящей из деклассированных крестьянских
элементов. Создана она была путем централизации кантонским правительством из
партизанских отрядов разных гуандунских генералов. Генералы эти,
происходившие из кругов буржуазии, помещиков и буржуазной интеллигенции,
причиняли уже раньше Сунь Ятсену много хлопот. В речи своей, произнесенной
после смерти Сунь Ятсена в Сватоу, Ван Цзинвей рассказывал о том, как Сунь
Ятсен относился к этим своим генералам. Он собрал их в 1923 г. и сказал: "Вы
пригласили меня в Кантон, для того чтобы бороться за мои идеи. Вы одели мою
шапку и позорите мой дом. Поэтому я от вас уйду".
Все эти борющиеся между собой за власть генералы неохотно подчинялись
Чан Кайши; но Чан Кайши был представителем Гоминьдана, а политическая работа
Гоминьдана в Гуандун-ской провинции создала положение, при котором генералам
нельзя было уже кормиться по-старому, без всякого идейного прикрытия. Они
должны были подчиниться создавшемуся положению, но "революционерами" они
стали поневоле. Только школа Вампу89 начала поставлять
командиров, идущих в армию во имя революционных целей, причем эти командиры
принадлежали как к правому, так и к левому крылу Гоминьдана.
Таким образом, кантонская армия представляла собой наемную крестьянскую
армию, лишь недавно подвергшуюся влиянию революционной агитации. Ее
командный состав вербовался в большинстве своем из представителей офицерства
старого закала, в меньшинстве -- из лиц, причастных к школе Вампу, которая
выпустила за 22 месяца (от апреля 1924 г.) 1700 офицеров, прошедших уже
известную политическую революционную подготовку. В эту армию влились армии
разбитых или добровольно перешедших на сторону победителей милитаристов.
Солдаты взятых в плен армий милитаристов сначала использовались в качестве
кули для транспортирования снаряжения армии, продовольствия, всякой тяжелой
работы. Ища спасения от каторжного труда, они при первом же предложении
национального правительства с удовольствием переходили в ряды национальной
армии, что отнюдь не означало,
что они стали революционерами. Еше хуже дело обстояло там, где
переходили на сторону национального правительства целые армии со своими
контрреволюционными офицерами. Солдаты получали трехцветный галстук и
объявлялись солдатами национально-революционной армии. Во главе их
оставались их старые контрреволюционные военные начальники.
В армии велась известная политическая работа. Но само собой понятно,
что при беспрерывном продвижении в тяжелых боях политическое воспитание не
могло быть ни достаточно широким, ни достаточно глубоким. На армию больше
действовала обстановка в крупных городах: политические митинги,
демонстрации. Китайская буржуазия смотрела в оба, чтобы в армию не проникли
коммунистические командиры и коммунистическая пропаганда. Еще более она
боялась создания полков из рабочих и революционных крестьян. Поэтому Чан
Кайши именем национального правительства запретил всякие вооруженные
демонстрации, всякое вооружение рабочих. Согласно приказу, изданному в
феврале 1927 г., профессиональные союзы под угрозой быть распущенными должны
были сдать имевшееся у них оружие и амуницию. На основании этого приказа
кантонские рабочие были разоружены ставленником Чан Кайши, генералом Ли
Цзишэнем, ханькоуские рабочие не получили вообще оружия, и рабочие дружины
выступали с палками в руках. Шанхайские рабочие завладели оружием, разоружив
полицию еще до прихода регулярной кантонской армии.
Этот прирост действительно революционных бойцов национальной армии Чан
Кайши считал главной опасностью для революции. Разоружив шанхайских рабочих,
он мог сослаться на то, что он действовал в качестве главы правительства на
основе декрета, изданного им в феврале без протеста этого правительства.
Какую политику вело правительство Чан Кайши по отношению к рабочим/?/
Когда национальная армия появилась в Ханькоу -- в сердце центрального
промышленного района -- буржуазия вынудила Чан Кайши занять ясную позицию. В
своей речи от 28 июня 1946 г. он заявил, что в Китае нет капиталистов, а
есть только деловые люди, и от сотрудничества рабочих, буржуазии и крестьян
зависит победа над империалиста-
89
ми. Он требовал от капиталистов признания необходимости улучшить
положение рабочих, от рабочих же требовал подчинения своих интересов
общенациональным. Во время войны не должно быть забастовок и поэтому
правительство возьмет на себя регулирование рабочего вопроса.
Правительство издало закон о принудительных арбитражных судах,
распространяемых не только на военные предприятия, но и на все предприятия
общественного значения. А так как под это понятие можно было подвести всякое
предприятие, то местная администрация, находящаяся в руках помещиков и
капиталистов, обращалась к военной силе всякий раз, как возникала любая
забастовка. Конфликты же, передаваемые в арбитражные суды, затягивались
месяцами.
Отношение правительства к рабочему вопросу вызвало перемену в тактике
буржуазии по отношению к национальному правительству. Перед приходом
национальных войск в Ханькоу буржуазия бежала в Шанхай, увозя деньги и
помещая все ценности в английские банки. С момента, когда политика Чан Кайши
определилась, мы видим полную перемену. Орган компартии "Гайд Уикли" пишет в
статье от 6 января 1927 г., что сначала "в средней части Китая и в районе
реки Янцзы капиталисты и крупные коммерсанты хулили национальное
правительство, говоря, что оно сделалось "красным"". Но позже "капиталисты
спохватились и стали поспешно нагонять потерянное. Желая сохранить свои
выгоды во время революции, они начали проникать в ее ряды, чтобы сохранить
при ней свое положение". Рабочие организации в Ханькоу сразу же раскусили
политику буржуазии, руководящей национальным правительством. Профсоюзы в
Ханькоу заявили еще в своем воззвании от 2 октября 1926 г., что они будут
поддерживать национальное правительство, если последнее будет помогать им в
борьбе за свободу и права рабочего класса. "Если национальное правительство,
-- заявили профсоюзы, -- не будет помогать рабочим, то профсоюзам
безразлично, как оно называется".
Борьба рабочих против попытки связать их по рукам и по ногам и выдать
их беззащитными буржуазии начала развертываться по всей линии. Не полагаясь
на помощь военных властей, буржуазия под видом профсоюзов начала создавать
хулиганские организации из люмпенпролетарских слоев го-
родской мелкой буржуазии, из самых несознательных частей рабочего
класса. Эти организации вступали в бой с рабочими профсоюзами, устраивали
погромы их помещений. В борьбе с этими хулиганскими организациями в одном
Кантоне погибли десятки рабочих. Где недостаточны были силы буржуазии, там
вмешивалась местная администрация, опирающаяся на военную силу. В китайский
Новый год в Кантоне произошла вооруженная борьба между полицией и рабочими,
которые осаждали полицейские участки и здания правительства. В этой борьбе
оказалось много убитых и раненых.
В Учжоу в провинции Гуанси, во время забастовки грузчиков было
арестовано трое рабочих и, несмотря на протест рабочих организаций, они были
расстреляны командиром 4-й бригады. Предлогом для конфликта послужила
неуплата заработной платы в 30 коп.90 на душу. "Когда их вели на
расстрел, они громко и жалобно кричали, что их расстреливают из-за 30 коп.",
-- сообщала гоминьдановская газета "Мингожибао". Чан Кайши пытался свалить
вину за эти события на недисциплинированных генералов в отдельных
провинциях, но правительство и не думало сменить этих генералов. А Ли
Цзисин, командующий гуандунскими войсками, разогнал кантонский комитет
Гоминьдана, назначил на его место другой, потрудившись привлечь для
прикрытия даже члена компартии Ян Па-оана.
Но вооруженные расправы над рабочим движением не ограничивались южными
провинциями. Расстрелы имели место в Хубэйской провинции, центром которой
является Ханькоу, т. е. под носом самого правительства. В декабре 1926 г.
происходит первое столкновение рабочих пикетов с солдатами 15-й народной
армии. При попытке ликвидации этого первого столкновения был ранен
руководитель рабочих дружин Чи Куэ. В ноябре 1926 г. с целью сломить
вспыхнувшую забастовку войска окружили хлопчатобумажную фабрику в Ханькоу и
в продолжение дня не выпускали рабочих и не впускали к ним жен с пищей. Даже
представитель профсоюзов не был допущен на фабрику. Понятно, что громадное
большинство подобных проявлений "революционной деятельности" Чан Кайши нам
не известно и по сегодняшний день, ибо коммунистическая партия Китая не
имеет ни одной ежедневной газе-
90
91
ты, а гоминьдановская пресса печатала подобные сообщения только под
напором рабочих организаций.
Политика Чан Кайши по отношению к крестьянству была не менее
враждебной, чем по отношению к рабочему классу. И это понятно. Всякий купец
и всякий промышленник помещает часть своих денег в землю и закабаляет
крестьян через ростовщические займы, через ломбарды, через скупщиков
земледельческих продуктов и на основе этих кабальных сделок присваивает их
землю. Поэтому крупная и средняя национальная буржуазия боится крестьянского
движения. Правительство издало декрет о понижении арендной платы, которая
местами доходит до 80 % стоимости урожая, на 25 %. Даже это незначительное
понижение арендной платы не было проведено в жизнь по той простой причине,
что местная администрация, находящаяся в руках капиталистов и помещиков, и
не думала лаже проводить его. Тем энергичнее она взялась за разгром
крестьянских организаций, которые на всем Юге Китая вырастали как грибы. В
Гуандунской провинции она заставила самостоятельные крестьянские вооруженные
дружины объединиться с кулацко-помещичьими дружинами и подчинила их полиции,
т. е. на деле уничтожила самостоятельные крестьянские вооруженные отряды.
Борьба крестьянства за улучшение своего положения объявлялась
чиновниками бандитским движением. Дело дошло до того, что резолюция
гоминьдановского конгресса в Кантоне, принятая по крестьянскому вопросу в
декабре 1926 г., должна была признать следующее:
"В течение этих трех лет крестьянского движения члены партии совершали
крупные ошибки. Если эти ошибки будут продолжаться, они создадут опасность
не только для крестьян, но и для национальной революции. Эти ошибки
заключаются в том, что партия и правительственные чиновники рассматривают
крестьянское движение как нечто чуждое, иногда даже враждебное революции."
Борьба против крестьянской организации и крестьянского движения
происходит не только на Юге. Из Хубэйской провинции, где находится
правительство, мы имеем следующие сведения: "В ноябре 1926 г. солдаты 15-й
революционной армии напали на крестьянский союз в Жионг Цахо, разгромили
его, ограбили и арестовали членов комитета союза. В Инчинг разгромлена
войсками крестьянская организация, секретарь ее был повешен. Чиновники
оправдали виновных; водная полиция атаковала рабоче-крестьянскую
демонстрацию и ранила более десяти человек. В Кеньяне местная администрация
разгромила крестьянский рабочий союз. В Ханяне солдаты 8-й армии,
подстрекаемые местными чиновниками, разоружили крестьянский союз. В Чи Чиго
разрушен крестьянский союз". Сведений о подобных случаях имеется в нашем
распоряжении огромное множество.
Тов. Тань Пиншань91 знал, что говорил, когда в своем докладе
Коминтерну писал: "когда между крупными помещиками и крестьянской беднотой
вспыхивали конфликты, правительство всегда становилось на сторону первых"
(стр. 34). Это писалось в ноябре. К сожалению, брошюра появилась в печати
только в апреле.
Политика национального правительства -- а до конференции пленума ЦК
Гоминьдана, происходившей в марте 1927 г., из шести членов правительства,
как это сообщает резолюция ИККИ в декабре 1926 г., пять принадлежало к
правому крылу -- вызвала широкую волну массовых протестов. Возмущение
политикой правительства выразилось в уходе значительных рабочих и
крестьянских масс из Гоминьдана и в волне митингов и рабочих демонстраций,
возглавляемых профсоюзами, коммунистами, отчасти левыми гоминьдановцами с
Сун Чея-ном92 во главе. Состоявшийся 13 марта 1927 г. стотысячный
митинг в Чанта требовал ухода Чан Кайши, называя его неомилитаристом и
обвиняя его в сделке с Чжан Цзолином и Японией. В Ханькоу в течение всего
января, февраля и марта мы наблюдаем кампанию демонстраций и митингов,
направленных против Чан Кайши. Его обвиняют в том, что он нажился в
революцию, что он ведет тайные переговоры с японцами, в том, что он
стремится к диктатуре.
Это движение заставило секретаря киткомпартии тов. Чен Дусю,
защищавшего до сих пор единый фронт с крупной буржуазией с рвением,
заслуживающим лучшего объекта, напечатать 12 марта в "Гайд Уикли" статью под
характерным заглавием: "Печаль по поводу второй годовщины смерти Сунь
Ятсена". Не решаясь назвать по имени Чан Кайши, он обвиня-
92
93
ет "партию твердых" в стремлении разорвать союз с рабочим классом,
крестьянством и СССР. Он обвиняет их в стремлении к союзу с Чжан Цзолином.
Из всех этих обвинений он не дает никаких практических выводов; сопровождает
их только стереотипными выкриками: "Разве это не печально". Эти слезы и
стоны секретаря киткомпартии являлись характерным симптомом той
нерешительности, которая царила в руководящих кругах партии. Эта
нерешительность не позволила хотя бы в последний момент принять меры защиты
против готовящегося контрреволюционного переворота.
Мартовский пленум Центрального комитета ликвидирует диктаторские права
Чан Кайши, оставляя ему реальную власть над армией. Чан Кайши на словах
подчиняется решению. Он приветствует даже Ван Цзинвея как своего "учителя",
но на деле подготовляет переворот. Правое крыло Гоминьдана, представляющее
крупную буржуазию, вступив в столкновение с растущим рабочим и крестьянским
движением, решается на раскол Гоминьдана, на раскол национального
правительства, т. е. открывает фронт империалистическому врагу.
Предательство крупной буржуазии
Руководящие "революционные" элементы Гоминьдана боялись ослабления
антиимпериалистического фронта. Они надеялись, что удастся совместно с
крупной буржуазией объединить Китай и что только находясь в Пекине можно
будет идти на риск откола крупной буржуазии. Но крупная буржуазия с самого
начала не думала о борьбе с империализмом до конца. Она стремится к
капиталистическому развитию Китая -- поэтому она добивается сделки с
империализмом; только компромисс с империализмом может ей дать нужные ей
займы. Победить империализм нельзя, не конфискуя и не национализируя крупной
капиталистической промышленности и банков, находящихся в большинстве в руках
иностранных империалистов. Но такая национализация отдала бы командные
экономические высоты страны в руки демократической диктатуры рабочих и
крестьян и затруднила бы условия развития частной капиталистической
промышленности. Крупная буржуазия точно так же не могла быть
антиимпериалистической до конца, как европейская буржуазия не могла быть
борцом против феодализма до конца. Империализм снимает сливки
с капиталистической эксплуатации Китая и поэтому он выступает
конкурентом китайской национальной буржуазии, но рабочий класс стремится не
только к ограничению эксплуатации, но и к социализму. Поэтому китайская
буржуазия больше боится китайского пролетариата, чем империализма.
Крестьянин стремится к уничтожению кабальной аренды, приносящей
буржуазии сотни и сотни миллионов.
Поэтому для крупной буржуазии открытие фронта империализма меньшее зло,
чем допущение перехода власти в руки демократической диктатуры рабочих и
крестьян.
Громя рабочие и крестьянские организации, крупная буржуазия под
руководством Чан Кайши создавала почву для компромисса с мировым
империализмом. "Дейли Телеграф", ор-
ч ОЯ
ган английского министерства иностранных дел , говорил Чан Кайши: "Пока
не восстановишь порядка в Шанхае, не получишь ни копейки из таможенных
доходов". "Тайме"94 от 23 марта, объясняя переход от политики
переговоров с го-миньдановским правительством к политике обстрела Нанкина,
заявил, что пока не победят правые гоминьдановцы, нельзя сговариваться. Чан
Кайши, громя рабочие и крестьянские организации, разоружая рабочих, тем
самым заявляет империализму: "Зачем вам, господа, держать свои войска в
Китае: я сумею стать на страже ваших интересов, если вы сделаете мне
уступки, если пойдете на сделку с китайской буржуазией". Предательство Чан
Кайши -- это предательство налицо, это не предательство военщины, это
предательство той части крупной буржуазии, которая шла до этого времени с
национальным движением. Национальное движение победит как движение рабочих и
крестьян или оно погибнет.
2. Гоминьдан и компартия в китайской революции
Обязательно ли пролетариату быть схваченным врасплох
Предательство Чан Кайши и расстрелы китайских рабочих не представляют
для марксиста ничего "неожиданного" -- говорили люди, вчера еще кричавшие о
панике в ответ на наши предостережения. Да, предательство Чан Кайши
"естественно". Подобно тому как китайская революция представляет собою
национально-освободительный вид буржуазно-демократической революции, точно
так же расстрелы китайских
94
95
рабочих, измена китайской буржуазии национальному движению представляют
собой явления, имеющие место во всех буржуазных революциях.
В английской революции XVII столетия народные массы были преданы
сначала пресвитерианской буржуазией, позже индепендентской; и наконец, когда
движение масс было раздавлено, буржуазия провозгласила диктатуру
Кромвеля95. В Великой Французской революции жиронидсты,
представляющие торговую буржуазию Юга, предали революцию, и только
перешагнув через их труп, революция могла идти дальше96. Уже на
заре капиталистического развития Европы в борьбе буржуазных Нидерландов
против феодальной Испании бельгийская буржуазия, запуганная революционной
борьбой ремесленного пролетариата в промышленно наиболее развитой Бельгии,
подняла во Фландрии и Брабанте восстание против мелких ремесленников,
мелкого купечества и мелкого ремесленного пролетариата, захватившего под
руководством Рихо-ва и Гембиза власть. Она объединилась с феодальными
помещиками и, скинув революционно-демократическую власть, заключила 17 мая
1579 г. мир с Филиппом Вторым, по которому она порывала с Северными
Нидерландами и подчинялась полностью испанскому абсолютизму. Филипп Второй
не был марксистом, но все-таки понял очень хорошо причины этого отхода
национальной буржуазии от национально-освободительного движения. Ратифицируя
мир с помещиками и капиталистами Бельгии, он сказал, что причиной их
возврата под крылышко абсолютизма является не только их любовь к старой
католической церкви, на которую они ссылались, но "стремление избегнуть
грозящих их имуществу опасностей, вызванных попыткой установить
демократическую тиранию над духовенством, дворянством и почтенным
бюргерством"97. Новый герой китайской буржуазии -- Чан Кайши --
может сослаться на этот пример и оспаривать старое утверждение
Струве98, что чем дальше на восток, тем подлее буржуазия.
Крупная китайская буржуазия, перешедшая на сторону контрреволюции,
изменила не себе, а изменила делу национальной революции. Ее классовые
интересы -- это прибыль. Под крылышком империализма она, плохо ли, хорошо
ли, развивалась до сего времени. Развивающееся рабоче-кресть-
янское движение угрожает лишить буржуазию этой прибыли. С империализмом
она надеется договориться. Измена революции, даже буржуазной революции, со
стороны буржуазии дело понятное; это и надо было своевременно предвидеть и
учесть. Но является ли также "понятным" тот факт, что Чан Кайши захватил
врасплох рабочих и крестьян Китая/?/ Во всех прошлых буржуазных революциях
крупная буржуазия предавала, но не всегда предательство ее захватывало
врасплох революционные массы. Робеспьер99 предупредил
предательство жирондистов100, казня их заблаговременно.
Французская мелкая буржуазия под руководством якобинцев101 сумела
оградиться от предательства. В 1848 г. рабочие массы были схвачены врасплох
Кавеньяком102. Неподготовленность французского пролетариата
объяснялась тем, что молодое рабочее движение не отделилось еще окончательно
идейно от буржуазии, что оно не имело своей собственной крепкой партии,
вооруженной методами марксизма, ориентирующейся в окружающей обстановке,
понимающей все пружины движения противника.
Маркс сделал из этого опыта все выводы. В обращении Союза коммунистов в
марте 1850 г.103 он гениально обрисовал тактику крупной и мелкой
буржуазии в революции. Он дал картину отхода крупной либеральной буржуазии и
предсказал предательскую роль демократической мелкой буржуазии, на
нескольких страничках дал пролетариату исчерпывающие указания на то, как
защищаться против этого предательства. Эти несколько страничек дают не
только общую постановку вопроса о тактике пролетариата в буржуазной
революции, но также набрасывают практическую конкретную программу действия.
Маркс указал пролетариату, как, поддерживая мелкую буржуазию, пока она
революционна, пролетариат должен защищать обеими руками свою самостоятельную
партию, свою самостоятельную политику; как он должен создавать массовые
организации для отпора грядущему предательству мелкой буржуазии, вооружаться
для борьбы, когда она повернет против него. Все историческое развитие после
смерти Маркса полностью доказало правильность его предостережений, полностью
обнаружило гниль либерализма и мелкобуру-жазной демократии в
капиталистических странах Запада. Будет ли на Востоке роль крупной буржуазии
та же самая,
96
97
что и на Западе -- этот вопрос стал перед застрельщиками пролетарской
борьбы с самого начала развития революции на Востоке. Коминтерн
предупреждал, киткомпартия знала опасности
Ленин в резолюциях II конгресса Коминтерна приспособил учение Маркса,
применяя учение Маркса к новой обстановке, созданной империализмом и эпохой
мировой революции. Подчеркивал:
"Коммунистический Интернационал должен поддерживать
буржуазно-демократическое нацдвижение в колониях и отсталых странах лишь на
том условии, чтобы элементы будущих пролетарских партий, коммунистической не
только по названию, во всех отсталых странах были группируемы и воспитываемы
в сознании своих особых задач борьбы с буржуазно-демократическими движениями
внутри их нации. Коммунистический Интернационал должен идти во временном
союзе с буржуазной демократией колоний и отсталых стран, но не сливаться с
ней и безусловно сохранять самостоятельность пролетарского движения даже в
самой зачаточной форме."
Этот свой тезис он дополнил, указывая, что "между буржуазией
эксплуатирующих и колониальных стран произошло известное сближение, так что
очень часто, пожалуй, даже в большинстве случаев, буржуазия угнетенных
стран, хотя она и поддерживает национальное движение, в то же время в
согласии с империалистической буржуазией, т. е. вместе с ней, борется против
всех революционных движений всех революционных классов. Мы, как коммунисты,
лишь в тех случаях должны и будем поддерживать буржуазно-освободительное
движение в колониальных странах, когда это движение действительно
революционное, когда представители их не будут препятствовать нам
воспитывать и организовывать в революционном духе крестьянство и широкие
массы эксплуатируемых" (Ленин, Собр. соч., т. XVII, стр. 275).
Весною 1922 г. Коммунистический Интернационал решил, что для поддержки
национально-освободительного движения в Китае молодая киткомпартия должна
войти в Шминьдан, дабы, борясь на передовых постах национальной революции,
завоевать себе доверие широких масс и взять в дальнейшем ходе борьбы
руководство революцией в свои собственные руки. IV конгресс Коминтерна в
резолюции по восточному во-
просу указал, что "отказ коммунистов колонии принимать участие в борьбе
против империалистского насилия под предлогом защиты самостоятельных
классовых интересов представляет собою оппортунизм худшего сорта, который
может пролетарскую революцию на Востоке только скомпрометировать. Но не
менее вредной была бы попытка борьбу за ежедневные и наиболее неотложные
интересы рабочего класса откладывать в пользу "национального единения" для
"гражданского мира" с буржуазной демократией".
Резолюция IV съезда Коминтерна указывала: "Существует опасность
соглашения между буржуазным национализмом и одной из империалистических
держав или многими из них, находящимися в борьбе за полуколониальные страны
(Китай, Персия)". И делала вывод: "Революционное движение в отсталых странах
Востока не может быть победоносным, без того чтобы оно не опиралось на
движение широких масс крестьянства. Поэтому революционные партии восточных
стран должны выработать новую революционную программу. Необходимо, чтобы они
заставили буржуазно-национальные партии принять эту программу полностью".
На V съезде Коминтерна в 1924 г. тов. Мануильский104 в
докладе о национальном и колониальном вопросе говорил: "Перед нашими
секциями встает двойная опасность: либо опасность нигилистического
игнорирования такого рода новых явлений, революционизирующих Восток, либо
опасность сбивания с пролетарской ноги на путь вульгарного сотрудничества с
мелкой буржуазией и утеря своей самостоятельной классовой физиономии". Еще
на VI расширенном пленуме Исполкома Коминтерна, состоявшемся между 17
февраля и 15 марта 1926 г., т. е. за несколько дней до государственного
переворота Чан Кайши, в резолюции, принятой по китайскому вопросу,
говорилось:
"Китайская компартия сможет выполнить стоящие перед ней исторические
задачи руководителя трудящихся масс Китая в их борьбе против империалистов
только в том случае, если на всем протяжении борьбы будет постоянно
укреплять свою организацию и свое влияние как классовой партии китайского
пролетариата и секции Коммунистического Интернационала. Процесс
самоопределения китайской коммунистической партии за последний год
значительно подвинулся
98
99
вперед в результате широких экономических и политических забастовок,
прошедших под руководством партии, но тем не менее организованное оформление
партии далеко еще не завершено. Политическое самоопределение китайских
коммунистов будет развиваться в борьбе против двух одинаково вредных
уклонов: против правого ликвидаторства, игнорирующего самостоятельные
классовые задачи китайского пролетариата и ведущего к бесформенному слиянию
с общим демократическим и национальным движением, и против крайних левых
настроений, стремящихся перескочить через революционно-демократический этап
движения непосредственно к задачам пролетарской диктатуры и советской
власти, забывая о крестьянстве, этом основном решающем факторе китайского
национально-освободительного движения. Тактические проблемы китайского
национально-революционного движения при всей особенности обстановки очень
близко подходят к проблемам, стоявшим перед русским пролетариатом в период
русской первой революции 1905 г. Усвоение китайской компартией уроков этой
революции, как они сформулированы ленинизмом, и политическое и
организационное укрепление партии значительно помогут и изживанию и
предупреждению указанных здесь уклонов от правильной тактической линии."
В той же самой резолюции сказано:
"Основной задачей китайских коммунистов в Гоминьдане является
--разъяснять массе крестьянства во всем Китае, что только образование
независимой революционно-демократической власти на основе союза рабочего
класса и крестьянства может радикально улучшить материальное и политическое
положение крестьянства, вовлечь массу крестьянства в активную борьбу под
боевыми лозунгами, объединяющими понятные и близкие ему политические и
экономические требования общими политическими задачами борьбы против
империалистов и милитаристов".
Коммунистическая партия Китая дала себя уговорить вступить в Гоминьдан
только после очень упорной борьбы. Все ее руководители были вначале против
вступления в Гоминьдан. В этом выражались не цеховые интересы китайского
пролетариата -- партия была вообще еще очень мало связана с рабочими
массами, а недоверие к Гоминьдану, вызванное рядом актов
кантонского правительства, направленных против рабочего класса:
подавление забастовок и т. д. Только авторитет Коммунистического
Интернационала заставил конференцию кит-компартии в Кантоне летом 1922 г.
подчиниться и войти в Гоминьдан.
На IV конгрессе Коминтерна в ноябре 1922 г. представитель китайской
компартии тов. Лю Эльцин105 говорил: "Гоминьдан --
национально-революционная партия в Китае -- носился в продолжение последних
трех лет с планами военной революции. Он не вел массовой пропаганды в
стране, он не организовал масс. Он пытался только военными средствами прийти
к цели. Раньше, чем еще была завоевана Гуандун-ская провинция, Гоминьдан
организовал правительство. Он хотел использовать все средства этой провинции
для экспедиции против Севера, против правительства феодальных милитаристов и
агентов мирового империализма. План этот казался сначала исполнимым, ибо все
члены партии были с ним внешне согласны. Но когда завоевали Гуандунскую
провинцию, то военный губернатор, член Гоминьдана, отказался от всех этих
планов, становясь с каждым днем более консервативным и склоняясь к тому,
чтобы довольствоваться провинцией и не обращать внимания на то, что делается
вне ее. В Гоминьдане много таких членов. Пока не завоюют власть -- они
революционеры. После становятся консерваторами. Этот генерал, который
покинул кантонское правительство -- это один из многих элементов этого рода,
принадлежащих к Гоминьдану. Большинство Гоминьдана состоит из людей, по
существу реакционных."
Дав такую характеристику Гоминьдана, представитель кит-компартии
заявил, что "наша партия за единый фронт с Гоминьданом. Форма этого единого
фронта состоит в том, что мы, как отдельные лица, под нашей фамилией
вступаем в Гоминьдан. Этим мы можем добиться двух целей: во-первых, хотим
вести агитацию среди рабочих, принадлежащих к Гоминьдану, дабы завоевать их;
во-вторых, мы можем бороться с империализмом, только объединяя силы
пролетариата и мелкой буржуазии. Мы хотим конкурировать с этой партией в
организации и пропагандистском охвате масс. Если не вступим в эту партию и
останемся изолированными, то будем пропагандировать коммунизм, но массы за
нами не пойдут. Массы
100
101
пойдут за мелкобуржуазной партией, которая их использует для своих
целей. Если же мы вступим в партию, то мы докажем массам, что и мы за
революционную демократию, но она для нас только средство к цели. Мы будем
иметь возможность указать массам, что выдвигая дальше идущие цели, мы не
забываем ежедневных потребностей массы. Так мы объединим массы и расколем
Гоминьдан".
На V конгрессе Коминтерна в 1924 г. представитель китком-партии тов.
Чинха заявил:
"В согласии с инструкциями Исполкома Коминтерна члены нашей партии и
члены комсомола вступили индивидуально в Гоминьдан с целью реорганизовать
его, изменить программу и поставить дело так, чтобы она могла вступить в
тесную связь с массами. Сунь Ятсен и левое крыло Гоминьдана решили
реорганизовать партию на основе наших предложений. В заключение хочу
сказать, что главная цель нашей работы среди Гоминьдана -- пробудить
революционный дух масс и направить его против международных империалистов и
внутренних милитаристов. Внутри Гоминьдана мы перетягиваем на нашу сторону
левое крыло и таким образом ускоряем нарастание революционной волны."
Вошедши в Гоминьдан, наша партия самостоятельно руководила, начиная с
забастовки на Ханькоу--Пекинской железной дороге106, движением
пролетариата, выступая под собственным знаменем или профсоюзов. В Кантоне
коммунисты, вошедшие в Гоминьдан, вели работу в духе коммунизма, внедряясь в
аппарат Гоминьдана и через него пытаясь организовать для борьбы крестьян и
мелкую буржуазию. Это усиление коммунистов на основе роста рабочего движения
и использования Гоминьдана привело именно к организации сознательно
буржуазного правого крыла Гоминьдана, общества изучения суньятсенизма и
других организаций, ставящих себе целью оттеснить коммунистов, если
возможно, выбросить их из Гоминьдана. Как известно, из этих стремлений
родилась попытка государственного переворота Чан Кайши 20 марта 1926 г.
Наступление гоминьдановской буржуазии на компартию
Целью этого переворота было положить предел использованию Гоминьдана
коммунистами и повернуть фронт против рабочих и крестьян. Чан Кайши,
встретив сопротивление ни-
зов партии, некоторых ее руководителей и части школы Вампу,
удовольствовался, как известно, частичным достижением своей цели. Вот что
говорит резолюция пленума Гоминьдана от 15 мая 1926 г.:
"1. Другая политическая партия (компартия) должна приказать своим
членам, входящим в Гоминьдан, чтобы они поняли, что основой Гоминьдана
являются три принципа, поэтому не допускать критиковать его и Сунь Ятсена,
как основателя трех принципов.
Другая партия должна передавать список своих членов,
входящих в Гоминьдан, председателю ЦК Гоминьдана.
Членами исполкома и разных высших организаций Го
миньдана могут быть члены другой партии, входящие в Го
миньдан, но количество таких членов не может быть выше од
ной трети всего состава данного исполкома.
Члены, входящие из другой партии, не могут быть пред
седателями отдела при ЦК Гоминьдана.
Все, принадлежащие к Гоминьдану, не имеют права со
звать партийное собрание без разрешения парторгана.
Всем гоминьдановцам без разрешения высшего органа
не разрешается организовать какую-либо организацию и раз
вивать ее деятельность.
Все циркулярные распоряжения другой партии своим
членам, входящим в Гоминьдан, должны быть переданы на со
гласование объединенного Комитета. В случае несвоевремен
ного согласования циркуляр должен передаваться на утвер
ждение (признание -- дословный перевод)."
В обоснование этих решений, в речи, произнесенной 25 мая 1926 г. перед
закрытием пленума ЦК Гоминьдана, Чан Кайши заявил:
"Нужно знать, что китайская революция есть часть мировой революции.
Мировая революция должна быть объединена, и китайская революция также должна
быть объединена. Мировая революция имеет единое руководство Третьего
Интернационала. Китайская национальная революция имеет руководство
Гоминьдана. Во время этого руководства национальной революцией, с одной
стороны, нужно сконцентрировать революционные элементы, нужно объединиться;
с другой стороны, вследствие того, что китайская революция является частью
мировой революции -- нужно соединиться с Третьим Ин-
103
тернационалом; вместе с тем нужно признать, что Третий Интернационал
занимает руководящее положение. Однако нужно понять, что сказанное о едином
руководстве отнюдь не означает вмешательства в военные и политические дела;
нужно принять руководство Третьего Интернационала только в общих целях --
свержения империализма, в тактике. В этом нельзя не иметь единого плана. Но
это отнюдь не будет такой помощью, какую оказывают Англия и Япония У Пейфу и
Чжан Цзолину Однако мы должны быть очень бдительны, чтобы не вступить
незаметно на ту дорогу, ведущую к гибели по примеру У Пейфу, империализма и
милитаризма.
Еще нужно знать, что коммунистическая партия является партией,
представляющей пролетариат, партией, которая не может не существовать. Если
бы даже коммунистическая партия погибла, то пролетариат не может погибнуть.
И поскольку имеется такой класс, он должен иметь свою политическую партию,
которая будет его представлять. Что касается мнения коммунистов о классовой
борьбе, Гоминьдан не должен идти против этого. Раз имеются классы, то
неизбежна борьба. Однако буржуазия -- это класс, который противостоит
пролетариату, а нельзя сказать, что в Китае нет пролетариата. Раз есть
пролетариат, то, конечно, есть и буржуазия. Только в настоящее время
классовая борьба должна быть ограниченной. В общем же классовая борьба не
есть преграда для национальной революции. Зачем объединять рабочее и
крестьянское движение? Какими методами объединять его? И вместе с тем в
рамках единого революционного руководства как сделать так, чтобы рабочее и
крестьянское движение получило действительную пользу и не разрушило единый
фронт? Все это очень важно. В общем, поскольку пленум уже утвердил решения и
отбросил неправильные методы, сейчас остается только, чтобы наша партия
действительно смогла окрепнуть и развиться."
Чан Кайши на словах соглашался, таким образом, подчинить Гоминьдан
Коминтерну, предупреждая только, чтобы Гоминьдан не попал в такую
зависимость от международной пролетарской организации, как Чжан Цзолин от
Японии и У Пейфу от Англии. Одновременно он признавал неизбежность
существования коммунистической партии и классовой борьбы, но требовал, чтобы
классовая борьба не разрушила
единого национального фронта. Но, как известно, аппетит растет во время
еды. Заметив полную растерянность коммунистов (не только китайских), 7 июня
Чан Кайши произносит речь в школе Вампу, в которой, повторив, что
национальная китайская революция представляет собою часть мировой революции,
что Коминтерн является руководителем международной революции, которому
должен подчиниться Гоминьдан, требует подчинения коммунистической партии:
"Русская революция потому смогла прийти так быстро к победе, что
социал-демократическая партия вырвала власть из рук правительства
Керенского, захватила столицу, сделалась основным центром революции, давала
приказы всему государству. Все революции исходили из одной партии, и такая
вот революция есть революция, которую можно назвать действительно успешной.
Мы, китайцы -- желая революции, признавая необходимым концентрацию всех
своих сил, должны учиться на способах русской революции. Революция без
диктатуры одной партии не пройдет. Если революция не имеет диктатуры одной
партии, такая революция обречена на поражение."
Какая же партия должна руководить китайской революцией?
"Гоминьдан насчитывает уже тридцать с лишним лет своей деятельности, в
то время как китайская коммунистическая партия не имеет еще и десятилетней
истории. Нужно было более тридцати лет напряжения и усилий, чтобы призвать
современное китайское общество под руководством трех принципов. Это сделано
и сейчас. Гоминьдан уже не сможет погибнуть. Нет никого другого, кто смог бы
его заменить, и поэтому, желая добиться единства наших революционных сил,
нужно выполнить на деле мною выставленную точку зрения. А именно: внутри
партии нужно объединить наши революционные силы, создать единый
революционный дух."
Поэтому Чан Кайши выдвигает требование: "Нужно, чтобы члены нашей
партии были только членами Гоминьдана. Только избегая всей вражды и всех
сомнений, интеллектуальные силы смогут соединиться и силы партии смогут
разбить наших врагов, а если мы не сможем сделать этого -- и внутри одной
партии будут элементы двух групп -- мы не только не разобьем наших внешних
врагов, а даже внутри у себя не избежим взаимных столкновений и взаимной
гибели. Поэтому я сейчас
стою на той точке зрения, что товарищи коммунисты, находящиеся в
Гоминьдане, должны временно выйти из коммунистической партии и сделаться
простыми членами Гоминьдана. Этим мы избежим той болезни сомнений и вражды,
какая наблюдается сейчас среди членов Гоминьдана."
Утешая коммунистов, Чан Кайши обращает их внимание на то, что "нам
нужно понять, зачем же в конце концов члены компартии вошли в Гоминьдан. Для
того чтобы добиваться успешного завершения китайской национальной революции,
для того чтобы концентрировать революционные силы... нам нужно помочь
Гоминьдану окрепнуть, а поэтому наши мелкие партии должны временно
пожертвовать собой, чтобы добиться успешного завершения наших целей, не
говоря уже о других делах".
Программа Чан Кайши была недвусмысленна. Он требовал подчинения
китайской компартии Гоминьдану на деле, т. е. подчинения на деле китайского
пролетариата китайской буржуазии.
Коммунисты вошли в Гоминьдан для того, чтобы завоевать гегемонию в
национальном движении. Но буржуазия в лице Чан Кайши ответила им:
подчинитесь мне и признайте мою гегемонию. Что ответили на это коммунисты?
Подчинение киткомпартии Гоминьдану
Пришел момент, когда надо было принять решения: оставаться ли
киткомпартии в Гоминьдане, подчиняясь представителям крупной буржуазии,
которые требуют от нее отказа от самостоятельной политики и стремятся
превратить ее в орудие своей буржуазной политики -- или уходить из
гоминь-дановской организации и пытаться защитой интересов не только рабочих,
но и интересов крестьянства, городской мелкой буржуазии завоевать ее
доверие, вырвать ее из-под влияния крупной буржуазии; в этом случае
расколоть Гоминьдан и заключить блок с его левым крылом -- блок двух
самостоятельных партий для достижения совместных целей. На основе решения
Коминтерна киткомпартия подчинилась требованиям Чан Кайши, хотя она давала
себе полностью отчет в том, что означает переворот Чан Кайши, какие
классовые тенденции он собой представляет.
В резолюции, принятой пленумом Центрального Комитета киткомпартии,
говорится совершенно открыто, что "события 20 марта в Кантоне, пленум
Гоминьдана 15 мая, предложе-
ния Чан Кайши от 7 июня о коммунистах в школе Вампу -- представляют
одну последовательную цель наступлений против коммунистов со стороны военной
группы центристов Гоминьдана, захвативших власть в партии, а также со
стороны правых во всей стране".
В докладе о крестьянском движении, представленном ЦК компартии
Коминтерну, мы читаем:
"В резолюции Гоминьдана сказано: "Китайская национальная революция по
характеру является крестьянской революцией. Наша партия для укрепления
базиса нацреволюции должна прежде всего освободить крестьянство. Всякое
политическое или экономическое движение должно ставить своей основой
крестьянское движение. Политика партии прежде всего должна смотреть на
интересы самого крестьянства, поведение пролетариата также должно
базироваться на интересах крестьянства и его освобождении"".
Однако сможет ли Гоминьдан выполнить это? Гоминьдан является партией,
охватившей все классы и по существу своему не может базироваться на
крестьянстве. Кроме того, начиная с 30 мая прошлого года (с шанхайских
событий) объективная обстановка Китая такова, что размежевание классов
становится все более ясным. Такое же великое размежевание началось в
организации Гоминьдана. Гоминьдан с каждым днем приближается к капиталистам.
Этот уклон становится яснее с каждым шагом. Сейчас в Гоминьдане еще
сохранилась часть компрадорства и крупных помещиков. Поэтому Гоминьдан и
национальное правительство, конечно, не могут решительно противиться
компрадорству и крупным помещикам. Наоборот, для них есть возможность в
союзе с крупными помещиками нажать на крестьянство. Таков, например,
инцидент, связанный с нападением гуандунских минтуаней на крестьянские
союзы. На все это войска и правительство часто смотрят сквозь пальцы и не
прибегают к решительным средствам, чтобы защитить крестьянство. Съезд ЦК от
15 мая кроме того вынес резолюцию и об ограничении рабоче-крестьянского
движения: среди крестьян Дунцзяна уже возникли сомнения в связи с поведением
Гоминьдана и нацправительства. Поэтому мы совершенно твердо говорим, что
Гоминьдан уже не может руководить борьбой крестьянства. В будущем антагонизм
классов станет еще /более/ ясным, когда станет еще более яс-
ным и этот уклон. Однако сейчас мы еще не полагаем, что крестьянство
должно порвать с Гоминьданом, но только нужно, чтобы крестьянство вошло в
Гоминьдан монолитной группой, а не поодиночке. Иначе говоря, надо создать в
Гоминьдане крестьянскую партию, которая могла бы соединиться или отходить от
объединенного фронта разных классов.
"Беспорядки в Гоминьдане, происшедшие 20 марта и 15 мая в
действительности являлись столкновением классов, а именно: представитель
буржуазной идеологии, Чан Кайши, с одной стороны, хотел подчинить себе
мелкую буржуазию и эксплуатировать пролетариат, а, с другой, был недоволен
компрадорством, а потому атаковал их одновременно. Резолюция по упорядочению
партийных дел направлена против левых. Если мы сейчас будем активно бороться
с Чаном /Кайши/, то этим заставим его непременно прийти к соглашению с
компрадорами и крупными помещиками и усилить эксплуатацию. Поэтому сейчас мы
должны сделать уступку Чану, т. е. объединиться с буржуазией, чтобы разбить
компрадор-ство и крупных помещиков. Только это и может отозваться на нашем
крестьянском движении".
Киткомпартия дает себе отчет о победе крупных буржуазных элементов в
Гоминьдане. Дает себе отчет в том, что Гоминьдан по классовой своей
структуре не в состоянии руководить крестьянским движением. Но став на путь
подчинения Гоминьдану во имя избежания разрыва с ним, она начинает
выдумывать оправдания этой своей политике, оправдания, сводящиеся к тому,
что надо не отпугивать крупную буржуазию, дабы не толкнуть ее на объединение
с более реакционными помещиками. Киткомпартия теряет понимание того
основного факта, который нигде не был так ясен, как именно в Гуандунской
провинции, где помещик и буржуазия или представляют собой один класс, или
связаны между собой тысячью нитей. Решившись с согласия Коминтерна на
подчинение Гоминьдану, ЦК киткомпартии начинает говорить с пролетариатом
пошлым языком меньшевизма. В воззвании пленума ЦК киткомпартии, выпушенном с
ведома Дальневосточного бюро Коминтерна, мы читаем пошлые, вульгарные не
достойные коммунизма слова:
"Облегчение всех этих страданий является насущным требованием
китайского народа. Это -- не большевизм. Пожалуй,
можно сказать, что это большевизм во имя нашего народа, но не
большевизм во имя коммунизма. Они (буржуазия) не понимают, что такой минимум
классовой борьбы, как проявляющийся в организации рабочих и стачках, отнюдь
не уменьшает боеспособности антиимпериалистических и антимилитаристических
сил. Кроме того, они не понимают, что благосостояние китайской буржуазии
зависит от успеха ее совместной с пролетариатом войны против империалистов и
милитаристов, отнюдь не от продолжения классовой борьбы пролетариата" .
Что же это -- случайные фразы запуганных и запутавшихся людей? Нет.
Основатель партии, секретарь ее ЦК тов. Чен Ду-сю обращается 4 июля 1926 г.
с открытым письмом к Чан Кайши, которое представляет собой принципиальную
капитуляцию руководителей киткомпартии перед Гоминьданом:
"Я отнюдь не против мнения Дай Цзитао107 о том, что партия
должна иметь "общую веру". Сань Мин Чжу И108 именно и является
такой общей верой Гоминьдана. Однако ведь Гоминьдан является в конце концов
партией сотрудничества всех классов, а не есть партия одного класса. Поэтому
кроме "общей веры" нужно признать, что имеются другие "веры", веры каждого
класса. Именно также, кроме общих принципов, создаваемых общими интересами
всех классов, также существуют особые принципы, которые создаются особыми
интересами каждого класса в отдельности. Например, рабочему, вошедшему в
Гоминьдан, кроме того, что он верит в Сань Мин Чжу И, нельзя запретить
попутно верить в коммунизм; промышленникам, торговцам, вошедшим в Гоминьдан,
кроме веры в Сань Мин Чжу И, точно так же нельзя запретить верить в
капитализм. От всякого члена Гоминьдана нужно требовать только того, чтобы
он верил в Сань Мин Чжу И, чтобы он выполнял Сань Мин Чжу И, и этого
достаточно. И, конечно, если ему запретить иметь другую веру, другие
принципы, если запретить ему, кроме основной веры, иметь особую веру, если
внутри единой организации не разрешать иметь два принципа, то это почти
невозможно, да и притом и не обязательно.
Что касается того, что вы говорите "под вывеской Сань Мин Чжу И в
Гоминьдане тайно ведется коммунистическая работа" -- это есть слова правого
крыла -- один из их выпадов
против коммунистических элементов внутри Гоминьдана, которые мы уже
слышали достаточно ясно."
Тов. Чен Дусю заявляет во всеуслышание, что киткомпар-тия стоит на
почве мелкобуржуазных идей Сунь Ятсена -- идей, которые могут быть шагом
вперед для забитой мелкой буржуазии, но которые для китайских рабочих,
бастовавших месяцы в Шанхае, проводивших 16-месячный бойкот Гонконга,
являются позорным шагом назад. Он просит только, чтобы будущему гегемону
революции в Китае дозволено было сохранить в уголке своего сердца свою
"особую веру" в коммунизм. Чен Дусю -- вождь партии, стоящей под знаменем
Маркса и Ленина, заявляет в дальнейшем:
"Коммунистическая партия не знает другого вождя, кроме Сунь Ятсена.
Пусть и в будущем появится славный вождь, который сможет руководить работой,
но теоретическим вождем, вождем духовным по-прежнему останется Сунь Ятсен, и
в этом нисколько нельзя сомневаться. Это -- бесспорно, и я не понимаю, зачем
понадобилось вам, тов. Чан Кайши, поднимать этот вопрос. Я не верю, что в
Гоминьдане нашелся человек (и, конечно, в коммунистической партии), который
бы признавал второго вождя, подобного Сунь Ятсену. Если сказать, что
коммунистические элементы в Гоминьдане оскорбляют Сунь Ятсена как человека и
затушевывают его значение как исторической личности, то этот вопрос очень
легко разрешить. Нужно проверить их как членов Гоминьдана. Коммунистические
элементы не являются теми, кто не подвергается взысканиям и осуждениям."
Тов. Чен Дусю идет дальше. Признав в Сунь Ятсене единственного вождя
китайского пролетариата и преклонив голову перед принципами, склоняет ее
перед Чан Кайши, перед человеком, только что попытавшимся произвести
переворот в интересах буржуазии и требовавшим уничтожения коммунистической
партии. Он ему вручает от имени ЦК киткомпар-тии, от имени китайского
пролетариата свидетельство революционной благодарности.
"Конечно, создание рабоче-крестьянского правительства -- это совсем не
плохое дело. Однако выполнение этого на практике сейчас явилось бы большой
ошибкой, -- пишет Чен Дусю. -- Чтобы отвергнуть Чан Кайши, несомненно нужно
иметь ту предпосылку, чтобы он совершил какие-нибудь действи-
тельно контрреволюционные поступки. Однако с момента учреждения школы
Вампу и до события 20 марта не сыщешь ни одного контрреволюционного действия
со стороны Чан Кайши. Таким образом, /нельзя/ говорить о свержении Чан
Кайши, да еще в то время, когда контрреволюционные силы Англии и Японии,
Чжан Цзолина и У Пейфу, соединившись, нападают на Северные народные армии и
к тому же, когда в Кантоне заговор, ставящий себе целью свержение Чан Кайши.
Это ведь было помощью контрреволюционным силам. Тов. Чан Кайши, если
китайская компартия есть партия контрреволюционная, то нужно уничтожить ее,
чтобы мировая революция потеряла одну контрреволюционную организацию. Если
есть такой член коммунистической партии, который замешан в
контрреволюционном заговоре, ты должен расстрелять его, в таких делах не
может быть ни малейшего сомнения."
Многие товарищи, читая это заявление, успокаивались, что это только
тактические маневры. Ведь входя в Гоминьдан, мы тоже признали три принципа.
Но даже на основе этого скудного материала, который находится в моих руках,
ясно, что это не были маневры и что руководство партии сломило себе хребет.
Партия в практической работе начала искажать революционную линию и
свертывать революционное знамя. В докладе, который мы уже выше цитировали,
докладе, дающем картину крестьянского движения и объясняющем тактику
киткомпартии в деревне, мы находим следующее ошеломляющее место:
"Сычуаньские товарищи выставили лозунг "долой помещиков" и этим
заставили могущих работать с нами нотаблей помещиков и лучших из
джентри109 опасаться и избегать нас. Все это является признаком
неопытности в нашей работе. Лозунг "Долой помещиков" легко может повлечь за
собой недоразумения. В иностранной литературе "помещиком" называется не тот,
кто имеет землю, а тот, кто имеет, кроме того, политические права. В
китайской литературе "помещиком" может быть назван всякий, кто кормится
арендной платой. Если они увидят лозунг "долой помещиков", то, конечно, все
будут испуганы до смерти и будут противиться нам. Поэтому мы непременно
должны использовать все возможности, чтобы изменить эти лозунги, которые
легко могут распылить наличные
революционные силы и выставить лишь лозунг "долой нотаблей" и др."
Лозунг "долой помещиков" оказывается левокоммунисти-ческим лозунгом,
ибо есть и помещики революционные. Кто они, эти революционные помещики,
которых должна щадить киткомпартия? Это, видно, помещики, принадлежащие к
Гоминьдану. Эти помещики вступают не только в Гоминьдан, они вступают даже в
крестьянские организации, дабы разложить изнутри и разгромить их. Выступая
против лозунга "долой помещиков", киткомпартия практически не только
ослабляет весь размах крестьянского движения, но выдает его в руки
помещиков.
Как обкорнали нашу работу среди пролетариата, видно из того, что партия
подчинялась декрету правительства, запрещающему во время Северного похода
забастовки даже за 1000 верст до фронта. Принудительным арбитражным судам
подчинены были не только забастовки на оружейных заводах, но вообще все
имеющие общественное значение. На основе этого запрета местная администрация
начала разгром рабочих организаций во многих местностях. Рабочие боролись
против этого всеми силами, но партия как организованное целое подчинялась.
Во избежание конфликтов с руководителями Гоминьдана партия не выдвигает
лозунга вооружения рабочих и революционных крестьян и не принимает мер для
этого вооружения. Кантонская армия пошла в Северный поход в числе 70000
штыков. Она разбухла во время этого похода до 250000 штыков. Она разбухла
так за счет пленных армий У Пейфу, Сун Чу-аньфана110, разбитых ею
в бою, и за счет армий Тан Шенчжи, военного губернатора Хунани, перешедшего
на сторону Кантона. Наемный солдат, который не слышал никогда революционного
слова, который вчера мог и грабил крестьян, получил трехцветный галстук и
винтовку в руки. Так создавались под руководством старых контрреволюционных
командиров новые "революционные армии". Пролетарии, вынесшие на своей спине
всю тяжесть революционной массовой борьбы, потрясшие основы империализма в
Китае, революционный крестьянин, который в буквальном смысле этого слова
тащил на своей спине пушки и снаряжение от Кантона до Шанхая -- они не
удостоились чести быть призванными
под оружие. Национальная буржуазия с Чан Кайши по главе смотрела на
пролетариат и на революционное крестьянство как на дикого зверя, который
может сорваться с цепи. Национальная буржуазия боялась пролетариата и
революционного крестьянства, руководители киткомпартии боялись "дразнить"
буржуазию. Китайский пролетариат и крестьянство рвались к оружию. Кантонские
рабочие собирали гроши, чтобы купить у национального правительства оружие.
Ханькоус-кие рабочие создали рабочие пикеты, одели на шапки красную звезду,
но в руках у них была палка. Только шанхайские рабочие вырвали у
сунчуанфановской полиции 2000 винтовок. Эти 2000 винтовок против 300000
винтовок национальной армии -- таков баланс курса киткомпартии за время с 20
марта 1926 г.
3. Коминтерн и капитуляция киткомпартии
Все документы, которые мы здесь приводили, появились в печати на
китайском языке или же были присланы Коминтерну перед ноябрьско-декабрьским
УГГ расширенным пленумом Исполкома. Все они сигнализировали громадную
опасность, что киткомпартия сломит себе шею. Спасти могло ее только одно --
решительный курс, крутой, открытый поворот Коминтерна. Этот поворот не мог
быть сделан за кулисами. Он не мог состоять в принятии резолюции о новой
общей линии без публичной острой критики и решительного нападения на
виновников подобного ликвидаторства -- кто бы эти виновники ни были, где бы
они ни находились. Этот поворот не мог быть сделан без ясной практической
конкретной программы.
Мы не знаем, что происходило за кулисами Коминтерна. Резолюция,
принятая расширенным исполкомом, является доказательством того, что никакого
решительного поворота Исполком Коминтерна не предпринял. Ибо если даже
принять, что не все решения Коминтерна опубликованы, то общий характер
опубликованной резолюции исключает всякое предположение, что
неопубликованные решения содержат исправление сделанных ошибок. Она
устанавливает, что после того как на первом этапе революции "одной из
движущих сил была национальная буржуазия, искавшая опоры в рядах
пролетариата и мелкой буржуазии", на втором этапе "на арене Китая в
качестве первоклассного политического фактора появляется рабочий класс",
который "образует блок с крестьянством, активно выступающим на борьбу за
свои интересы, с мелкой городской буржуазией и частью капиталистической
буржуазии". Это сочетание нашло свое выражение в Гоминьдане и китайском
правительстве. "Теперь, -- говорит резолюция, -- движение находится на
пороге третьей стадии накануне новой перегруппировки классов."
На этой стадии развития основной силой движения является блок еще более
революционного характера, блок пролетариата, крестьянства и городской мелкой
буржуазии при устранении большей части крупной капиталистической буржуазии.
Этот блок создает правительство демократической диктатуры пролетариата,
крестьянства и других эксплуатируемых классов. Выдвигая эту правильную
перспективу, резолюция обламывает ее острие, заявляя, что "это не означает,
что вся буржуазия как класс устранится с арены национально-освободительной
борьбы". Помимо мелкой /и/ средней буржуазии, даже некоторые силы крупной
буржуазии могут еще известное время идти вместе с революцией. В этот
переходный момент, когда исторически неизбежен постепенный отход от
революции крупной буржуазии, пролетариат должен, разумеется, широко
использовать все те слои буржуазии, которые в данный момент еще на деле
ведут революционную борьбу против империализма и милитаризма111.
Демократическая диктатура рабочих и крестьян в стране, в которой до
этого времени господствовал империализм через милитаристские клики китайских
помещиков и капиталистов, представляет собой такой социальный и политический
сдвиг, что, выставляя эту перспективу не как перспективу далекого будущего,
а как предстоящую актуальную перспективу, Коминтерн обязан был перенести
центр тяжести резолюции на подготовку к этому перевороту. Если бы даже
действительно известные слои крупной буржуазии оставались в рядах
национального движения, то и в этом случае центральная задача состояла не в
том, чтобы приучить пролетариат использовать эти слои, которые могут "еще
известное время" не предать, а в политической и организационной подготовке
завоевания власти. Ведь, если буржуазия уходит, то она не посылает
по почте прощального письма, а посылает снаряды из пушек, а прощается
из пулеметов. Вся власть в Гоминьдане и национальном правительстве
находилась в руках буржуазной военной группы, державшей в своих руках армию,
государственный аппарат. Уход основных частей буржуазии должен был как-то
отразиться на этих военных кругах.
Допустим, что руководители Коминтерна имели столько оснований доверять
Чан Кайши, сколько при минимальной предусмотрительности должны были иметь
причины ему не доверять. Но ведь на Чан Кайши мир клином не сошелся. В
нацармии существует десяток более правых генералов, чем Чан Кайши, и ясно
было, что отход буржуазии от революции означал неминуемую попытку восстания
части армии, руководимой этими генералами. Где пресса, созданная Коминтерном
для агитации среди солдат, где солдатские комитеты в этой армии? Где
агитация и подготовка вооружения рабочих и крестьян? Ничего этого не было.
Каким образом могла быть создана демократическая диктатура? Путем
победы большинства голосов в Центральном комитете Гоминьдана -- этой
организации, похожей, по словам тов. Бухарина, на Советы, а по словам тов.
Сталина, на революционный парламент. Советы -- это массовые низовые
организации. Таких именно в Гоминьдане совсем нет. Ни профсоюзы, ни
крестьянские организации не представляли собой базы Гоминьдана. Во многих
местах "Гоминьдан", т. е. его армия, органы власти боролись с этой "базой".
Гоминьдан так похож на Советы, как кулак на нос. Если бы даже принять
сталинское сравнение Гоминьдана с революционным парламентом, то еще ни в
одном революционном парламенте не были приняты решающие революционные
перемены без давления масс, без низовых организаций, давящих на парламент,
без существования вооруженных революционных масс. Конвент112
послал жирондистов на гильотину под давлением вооруженных парижских секций.
Говорить о приближающемся этапе демократической диктатуры и не сказать ни
одного слова о создании низовых центров движения -- поистине забыть все
уроки всех революций. Только при наличии массовых организаций пролетариата,
крестьянства и городской бедноты, связанных между собой, можно было добиться
создания демократической диктатуры без полного разрыва армии, без боль-
ших потерь. Только эти организации могли подготовить через период
двоевластия уничтожение власти помещиков и купцов, существующей по
сегодняшний день на местах по всей территории национального правительства.
Без уничтожения этой местной власти всякая демократическая диктатура рабочих
и крестьян является пустой фразой. Коминтерн не выдвинул лозунга создания
таких низовых массовых организаций, которые по своему типу представляли бы,
понятно, китайскую форму Советов.
Вся эта организационная подготовка была мыслима только при наличии
широчайших политических кампаний, направленных против политики крупного
буржуазного крыла национальных движений, против политики группы, державшей в
своих руках нацправительство. Их полный отказ от проведения даже аграрных
реформ, их политика гонения на рабочие и крестьянские организации -- все это
должно было быть предметом широких разоблачительных политических кампаний.
Ничего подобного не было. Маленькие еженеделънички, издаваемые
киткомпартией, хныкали по углам по поводу преследований. Выливали всю печаль
в органе киткомпартии по поводу подготовлений Чан Кайши к перевороту, не
имея мужества не только сказать рабочим, как защищаться (см. статью тов. Чен
Дусю в "Гуайд Уикли" от 12 марта 1927 г., которую мы цитировали в первой
главе этой брошюры), не имели мужества сказать рабочим, против кого надо
защищаться. Плакали в жилетку нацправительству. Поскольку мы знаем, только
ханкоуские профсоюзы вели революционно-разоблачительные кампании к большому
неудовольствию ответственных лиц, обвиняющих их -- о ужас -- в троцкизме.
Вероятно, делали это некоторые профсоюзы и в других местностях.
Проверку того, как относился Коминтерн к китайским событиям, мы имеем
здесь налицо в Москве. Проверкой этой является центральная пресса ВКП и
выступления руководителей Коминтерна. Пресса ВКП скрывала систематически все
действия национального правительства, направленные против рабочего и
крестьянского движения. Или редакции наших органов ничего об этих событиях
не знали, тогда вся китайская действительность была скрыта от них
Коминтерном, или же они знали эти факты и имели инструкцию замалчивать перед
советской общественностью113.
Когда я решил прорвать заговор молчания и выступил в годовщину смерти
Сунь Ятсена 17 марта 1927 г. в китайском университете с докладом, а на
следующий день 18 марта в Коммунистической академии114, против
меня были мобилизованы буквально все, начиная от руководителя
Востсекретариата ИККИ тов. Петрова и кончая экономическим референтом ОГПУ
тов. Петровым. Рафес115, один из редакторов журнала "Коминтерн",
Мартынов, Шумяцкий116, редактор КУТВа117, Иоффе --
секретарь нарковоена Ворошилова по внешнеполитическим делам -- все они
выступали одним фронтом: "Никакого кризиса нету, все обстоит благополучно.
Кто говорит иначе, сеет панику, тот ультралевый, не верит в силы китайского
пролетариата"118. Тов. Бухарин успокаивал московский партактив в
апреле тем, что расстрелы рабочих и крестьян объясняются огромными
пространствами Китая, затрудняющими правительству контроль над властями на
местах и отсутствием дисциплины в Гоминьдане.
Расстрелы, рождающиеся из географии, отсутствие дисциплины, которая
предопределяет, в каком направлении падают пули, -- все это было результатом
страусовой политики спрятать голову в песок, не видеть действительности. Эта
попытка выступила самым ярчайшим образом в речи тов. Сталина. За семь дней
перед мятежом генерала Чан Кайши этот товарищ, славящийся реализмом, заявил
перед 3000 членов партии: тов. Радек119 не прав: не надо рвать с
буржуазией -- министры-капиталисты нас слушают. Они помогают нам разлагать
тыл противника. Никакой крестьянин не откажется от кобылки, хотя бы она была
плоха. Мы их выжмем как лимон. А после, если не будут нас слушаться,
выбросим.
Защищая замалчивание в печати важнейших сведений о происшествиях в
Китае, тов. Сталин заявил, что "Бородин120 не спит", что дело в
верных руках. Насчет Чан Кайши он заявил, что Чан Кайши на десять голов выше
Церетели121 и Керенского, ибо Чан Кайши борется с империализмом,
в то время как Керенский вел империалистскую войну. Далее, тов. Сталин
заявил, что Чан Кайши может еще пригодиться для борьбы с империализмом. Все
предостережения, опирающиеся на факты из китайской действительности, на
грандиозное обострение классовых противоречий, тов. Сталин квалифицировал
как "революционность"122.
Речь тов. Сталина, произведшая на всех слушателей ошеломляющее
впечатление своей определенностью, тем, что она не оставляла никаких
сомнений насчет его уверенности, твердости положения, является ярчайшим
примером банкротства политической ориентации. Никогда за всю историю
Коминтерна ни один из руководителей его не ошибался в такой мере в оценке
положения, как это сделал тов. Сталин. Всего этого могло не быть, если бы не
на словах, а на деле Исполком Коминтерна взял установку на приближающийся в
Китае переход от власти буржуазии к демократической диктатуре рабочих и
крестьян. Но ИККИ такой установки не брал. Это признает открыто тов.
Мартынов в своей статье от 10 апреля в "Правде" за два дня перед переворотом
Чан Кайши, напечатанной без примечания, что статья дискуссионная, не
отвечающая взглядам редакции. Тов. Мартынов писал так:
"Само собой понятно, что если принять предпосылку тов. Радека, что
нынешнее национальное правительство в Китае есть "правительство
капиталистической буржуазии" (а не правительство блока четырех классов), то
ответ на этот вопрос ясен. В таком правительстве коммунисту делать нечего.
Мало того, против такого правительства коммунисты сейчас же должны начать
борьбу, и он действительно готов сейчас выдвинуть против китайского
национального правительства, ведущего революционно-антиимпериалистскую
войну, лозунг -- "долой десять министров-капиталистов", который большевики
выдвигали в 1917 г. против Керенского, ведшего империалистскую войну. То,
что для пленума ИККИ должно было явиться лишь в перспективе, как результат
завоевания пролетариатом гегемонии в революции (отпадение промышленной
буржуазии), то для тов. Радека является исходной точкой -- низвержение
капиталистического правительства".
Я не буду здесь касаться уже не меньшевистского, а прямо кадетского
взгляда Мартынова на надклассовое национальное правительство как
правительство четырех классов, который "Правда", орган, основанный Лениным,
напечатала, не краснея. Я только устанавливаю, что тов. Мартынов
свидетельствует установку на демократическую диктатуру, как на перспективу,
не имеющую ничего общего с данным моментом. Я повторяю -- это напечатано в
"Правде" за два дня до переворота Чан Кайши.
Только благодаря тому, что эта перспектива, "уход буржуазии", была для
руководителей Коминтерна чем-то очень далеким, а задачей стало
"использование буржуазии", руководители Коминтерна не поставили в качестве
актуальной задачи ускорение политической и организационной подготовки масс к
приближающемуся отходу буржуазии. Никакие ссылки на ту или другую директиву
о развертывании движения, о вооружении рабочих не меняют дела. Говорю
определенно: в природе не существует донесений представителей Коминтерна,
которые свидетельствовали бы о подготовке к моменту ухода буржуазии; такие
донесения не могут быть представлены по той простой причине, что никакой
такой подготовки не велось. Всякая, мы повторяем, всякая попытка свалить
ответственность на "плохих исполнителей" не может быть ничем иным
обоснована, кроме стремления избегнуть признания своих собственных ошибок.
Многие исполнители -- действительно никудышны, но поражение китайской
революции является результатом не плохого проведения линии Коминтерна
представителями его, а в основе неправильной линии Коминтерна.
Еще более нелепым, чем сваливание вины на плохих представителей
Коминтерна, является шельмование киткомпар-тии, сваливание всей вины на нее.
Мы приводили уже во второй главе документы, свидетельствующие, как
руководство киткомпартии не только не подготовило партию к ее настоящей
роли, но как оно с 20 марта 1926 г., капитулировав перед Гоминьданом,
связало партию по рукам и по ногам, подготовляло ее банкротство. Но само
руководство киткомпартии является больше жертвой, чем виновником. Нельзя
требовать от руководства молодой партии, имеющей за собой всего шесть лет от
роду, партии, только что вышедшей из студенческих кружков, чтобы она была на
высоте; нельзя возлагать ответственность за совершенные ошибки на ЦК партии,
значительная часть которого состоит из бывших анархистов и привыкшее
смотреть на Коминтерн как на непогрешимый руководящий орган. Руководство
киткомпартии может доказать документально, что целый ряд капитулянтских
документов, изданных за его подписью, составлен при ближайшем участии
представителя Коминтерна. Оно может сослаться на то, что политика
сдерживания размаха рабочего движения
была начата с одобрения представителей Коминтерна. Оно может сослаться
на то, что оно не получило никаких указаний на неправильность в основной
этой своей линии.
Что же касается массы рабочих членов партии, что же касается масс,
идущих за киткомпартией, то они оказались на высоте, недоступной для
официальных вождей Коминтерна. Китайская рабочая масса -- китайские
рабочие-коммунисты оказались бойцами революции, полными недоверия к
буржуазии, ожидающими ее предательства, активными, стремящимися к
вооружению, полными самоотвержения. Вожди Коминтерна, которые теперь
говорят, что китайская партия оказалась "троцкистской", что она хотела
перескочить этап, идти преждевременно на бой за власть, повторяют только
старые песни Череванина123, который доказывал, что тактика
меньшевиков прекрасна, правильна, а только масса была плоха, не могла этой
тактики понять.
Руководители Коминтерна выработали великолепный план перехода к
третьему этапу революции. Буржуазия должна была отходить медленно и по
частям: известные ее слои должны были помогать нам некоторое время в мирном
переустройстве чиновничьего аппарата буржуазии и помещиков в аппарат власти
рабочих и крестьян. Рабочие и крестьяне должны мирно, спокойно развертывать
свои силы, организоваться, не говорить о том, что происходит, дабы не пугать
буржуазию.
План был великолепен, обоснован научно Мартыновым и Бухариным.
Несчастие состоит только в том, что ни китайская буржуазия, ни китайские
рабочие и крестьяне не сыграли той роли, которую им предписывали авторы
гениального военного плана, и не развертывали своих позиций в том темпе,
который был им предписан свыше. Эта смехотворная теория доказывает, что нет
такой глупости, которой бы не повторяли даже умные люди, когда защищают
неправильную линию, обанкротившуюся линию, когда не хотят или не могут
признать своих ошибок. Тов. Бухарин, повторяющий через 20 лет Череванина,
Бухарин в объятиях автора "двух диктатур" -- кто бы мог ожидать такого
зрелища/?/ Но это зрелище Бухарина, печатающего статьи Мартынова о
докапиталистическом характере Китая с гегемонией пролетариата, и Мартынова,
восхваляющего тактику Бухарина как реалистическую здоровую, -- не
случайность.
Поражение китайской революции имеет своей основой именно эту идейную
помесь из Бухарина с Мартыновым, большевистской политики на словах с
меньшевистской на деле.
Кто этого не понимает, для этого бесплодно погибли шанхайские рабочие,
тот из уроков шанхайских событий не научился ничему. Поэтому этот доклад не
был бы закончен без главы, посвященной философии истории Мартынова и
Бухарина.
4. Меньшевистская теория китайской революции
Теорию китайской революции дал Коминтерну, понятно, тов. Бухарин.
Бухарин развивал свою теорию первый раз на XV конференции ВКП124,
второй раз -- на расширенном пленуме /Исполкома/ Коминтерна, в третий -- в
январском докладе в КУТВе, в четвертый -- на Московском активе 4 апреля.
Теория китайской революции, развитая Бухариным на нашей конференции в
октябре, в докладе на пленуме Коминтерна и в январе в КУТВе отличается в
основном от теории, развитой на Московском активе 4 апреля и данной в новом
(тоже очень переработанном) виде в форме брошюры "Проблемы китайской
революции", переработанной после того как вся его теория успела блестяще
обанкротиться на сто процентов. Я позволю себе сначала показать, в чем
отличие бухаринских взглядов в эпоху ноября--января от бухаринских взглядов
в апреле месяце, чтобы позже показать, что, несмотря на эти различия,
бухаринская теория в обоих фазисах не имеет ничего общего с большевизмом, а
является воспроизведением меньшевистских взглядов 1905 г., воспроизведением,
в котором, как всегда бывает при таких переходах, много прослоек старых
большевистских взглядов, выраженных в форме всяких "с одной стороны", "с
другой стороны".
Две теории китайской революции, с феодализмом и без него
"С точки зрения внутреннего сочетания классовых сил в Китае положение
представляется таким образом: слабая буржуазия, колоссальное крестьянство,
большой слой ремесленников, мелких торговцев, рабочий класс, численно не
особенно значительный, но уже представляющий собой довольно сплоченную силу
и играющий в высшей степени значитель-
120
121
ную политическую роль. Антагонизм по отношению к иностранному капиталу
настолько крупный, что значительная часть буржуазии идет пока в едином блоке
с широкими массами, что находит свое оригинальное политическое выражение в
руководящей роли Гоминьдана".
Читаешь и глазам не веришь. Куда девался феодализм? Феодализм, который
в докладе Бухарина от 4 апреля играет решающую роль для определения
характера китайской революции.
"Из различных черт, составляющих в совокупности своеобразное лицо
китайской революции, необходимо остановиться несколько более подробно на
соотношении между империализмом, феодализмом и революцией в Китае", --
говорит Бухарин на Московском партактиве 4 апреля. И добавляет, что
"основной смысл всякой буржуазной революции, ведется ли она под гегемонией
рабочего класса или революционно-мелкой буржуазии, состоит в уничтожении тех
или иных остатков феодализма. По тов. Радеку, феодализма в Китае нет. Как же
может происходить тогда буржуазная революция? Против кого внутри страны она
направлена? Он представляет борьбу Кантона против У Пейфу, Суп Чуаньфана и
Чжан Цзо-лина как борьбу буржуазной демократии против феодализма. Так
называемые милитаристы, сидящие в своих провинциях, суть не что иное, как
остатки феодальных княжеств... Если мы так поставим вопрос, то получим
следующую картину. Война на внутреннем фронте идет против северных
милитаристов. Буржуазная революция направила свое острие против этих
феодальных разбойников, против феодалов-помещиков, часть которых имеет землю
юридически, а некоторые юридически земли не имеют, но имеют практически,
распоряжаясь огромным процентом дохода от земли. Именно потому, что спор
идет между так называемыми милитаристами, которые представляют феодальные
пути, оковы исторического развития, против которых может выступать и
выступает до поры до времени национальная буржуазия. В этом заключается
основное содержание буржуазной революции в Китае, поскольку речь идет о
внутренних классовых силах" (Бухарин. Проблемы китайской революции, с.
23--24).
На протяжении трех месяцев тов. Бухарин нашел, таким образом, основное
содержание китайской революции, которого
не было в докладе тов. Бухарина на пленуме /Исполкома/ Коминтерна, в
обосновании резолюции, которой должны руководиться китайские коммунисты в
революционной борьбе. С расширенного пленума /Исполкома/ Коминтерна они были
посланы тов. Бухариным на революционные бои без знания того, за что они там
должны бороться. Понятно, и в резолюции, и в докладе Бухарина упоминается
слово "феодализм", говорится, что феодальный режим обречен на слом, но
никакой теории, представляющей борьбу между национальной революцией и
милитаристами как борьбу буржуазии с феодализмом не было и быть не могло. И
вот по какой причине. На партконференции и на пленуме Коминтерна Бухарин
рассказал факт, ярчайшим образом опрокидывающий всю его теорию о борьбе
буржуазного Юга против феодального Севера. Он в своем докладе сказал
следующее:
"Нужно подчеркнуть, что как раз в провинции Гуандун крупное земледелие
развито больше, чем в других провинциях Китая, 85 % всей земли на долинах
реки Северной, Западной и Восточной Дан принадлежит крупным землевладельцам"
(Бухарин. Капиталистическая стабилизация, с. 147).
Таким образом, Бухарин указывал в своей речи и на партконференции, и на
пленуме Коминтерна, что кантонское правительство не ликвидировало крупного
землевладения, эксплуатирующего беспощадно гуандунское правительство и что
поэтому, отправляясь в Северный поход, оно не могло этого делать для борьбы
с феодализмом. Только вычеркнув это из своей памяти, Бухарин мог в апреле
месяце вдруг выскочить со своей теорией феодализма. Мало того, он дал на XV
партконференции прямо противоположную теорию. Мы позволим себе процитировать
все место из доклада Бухарина на партконференции, относящегося к связи
аграрного вопроса с национальной революцией. Оно не только вскрывает всю
легкомысленность теоретических построений Бухарина, но и показывает кое-что
более важное.
"Теперь, товарищи, в чем состоят основные трудности и проблемы
китайской революции на данной стадии ее развития/?/ Эти трудности состоят
вот в чем: с одной стороны, совершенно ясно, что китайскому народу,
Гоминьдану, китайской компартии нужно сейчас главный удар, центральный удар
сосредоточить на борьбе с иностранными империалиста-
ми. Это -- центральная задача, -- борьба за самостоятельное
существование Китая, за его национальное освобождение. Для решения этой
задачи необходимо держать единый национально-революционный фронт. Этот фронт
сейчас состоит не только из крестьян, не только из рабочих, не только из
ремесленников, не только из демократической и радикальной интеллигенции, но
и из купцов и промышленников, не всех, конечно, но тех из них, которые не
связаны непосредственно с иностранным капиталом и не могут быть зачислены в
компрадоры, как их называют, т. е. посредники между иностранным капиталом и
Китаем. Но та торгово-промышленная буржуазия, которая играет сейчас
объективно революционную роль и блок с которой на данной стадии развития
революционного движения необходим для того, чтобы максимальное количество
сил направить против иностранных империалистов -- эта буржуазия связана
через правительство с теми полудворянскими и кулацкими элементами, которые
сидят в деревне.
Должен вам сказать, что в Китае страшно еще развита система субаренды,
при которой какое-нибудь крупное акционерное общество арендует землю, чтобы
потом эту землю сдать в аренду: новые арендаторы опять сдают землю в аренду,
и так дальше идет цепочка... Троньте ее, начните латать эту земельную
собственность -- и у вас сейчас побежит отсюда волна к торгово-промышленным
кругам. Характерно отметить, что в провинции Гуандун, этой основной базе
кантонского правительства, значительное количество земли находится в руках
крупных земельных собственников, связанных с торгово-промышленной
буржуазией, которая поддерживает кантонское правительство. Троньте вы их --
и начнется колебание. В этом сейчас состоит одна из крупнейших трудностей
всей китайской революции. Самое соотношение сил внутри Гоминьдана таково,
что в Гоминьдане есть три крыла: правое, центр и левое. Правое крыло
Гоминьдана как раз выражает собой классовые интересы той самой буржуазии,
даже в ее наиболее правых ориентациях. С другой стороны, развитие революции
неизбежно наталкивается на потребность втягивания крестьянства. Нельзя
править сейчас против крестьянства, нельзя организовать силы революции, не
подводя крестьянского базиса под эту революцию. Нельзя этого делать. В этом
и состоит основная трудность теперешнего положения вещей в Китае. В
этом и состоит основная проблема китайской революции, как она мне
представляется теперь. Ситуация сейчас такова, что китайской компартии
необходимо решительнее приступить к борьбе за проведение аграрной реформы.
Несмотря на то, что центральной задачей остается задача изгнания иностранных
империалистов, несмотря на огромную важность сохранения единого
национального революционного фронта, -- все же нужно приступить к проведению
аграрных реформ и организации крестьянства. Выведения на сцену вот этого
громадного резерва требуют насущные интересы китайской революции, которая
только начинает входить в фазу более глубокой дифференциации современной
классовой борьбы. Само собой разумеется, что это будет связано с некоторыми
более неприятными вещами, в смысле дальнейшего колебания правой части
Гоминьдана. Само собой разумеется, что эта постановка вопроса может быть
связана с опасностью известной левизны, против чего нужно бороться, т. е. с
тенденциями преждевременно перескочить на другого конька и преждевременно
разорвать общенациональное дело. Против этого нужно бороться. Тут положение
чрезвычайно сложное, и сформулировать его можно таким образом: стоя на почве
борьбы единым национально-революционным фронтом против иностранного
империализма, необходимо в то же самое время проводить аграрную реформу,
подводя, таким образом, широкий крестьянский базис под китайскую революцию."
Что говорит Бухарин в этой длинной цитате? Во-первых: помещик связан
ближайшим образом с торгово-промышленными кругами, т. е. никакого
противоставления феодального помещика буржуазии у Бухарина в декабре не
было. Никакого деления на буржуазный Юг и феодальный Север, сражающихся друг
против друга, в этой цитате нет, пропала вся философия национальной
революции. Неизвестно, для чего обе стороны сражаются друг против друга, а
ведь как красива была апрельская концепция Бухарина.
Во-вторых: увязка помощников буржуазии происходит и в экономике, и в
кантонском правительстве. В-третьих: удар по помещику вызовет колебания
правого Гоминьдана и "некоторые неприятные веши". Наконец, несмотря на
необходи-
мость единого антиимпериалистского фронта, Бухарин решается на прыжок
головой вниз... Он решается требовать... реформ, т. е. он оставляет
помещиков, а только уменьшает арендную плату, иначе он бы не говорил о
реформах, а говорил бы о революции. Это все он делает из-за того, "что
развитие революции натыкается на потребность втягивания крестьянства". Не
революция развивается потому, что крестьянство восстает против помещиков, а
революция наталкивается на потребность в мужиках, как пушечном мясе против
империализма, и потому великий борец против феодализма Н. И. Бухарин, он же
большевик, предоставляет в награду крестьянам -- реформы. Так направлял
Бухарин китайских коммунистов, боящихся выдвинуть лозунг "долой помещиков" в
революционной войне, которую он в апреле месяце определил как войну за
уничтожение в Китае феодализма.
Резолюция Коминтерна и бухаринская теория
Для того чтобы читатель не думал, что мы здесь имеем дело только с
индивидуальным творчеством Бухарина, стоит вспомнить, что и резолюция,
принятая VII расширенным пленумом Исполкома Коминтерна, в вопросе об
отношении между аграрным строем и революцией в основной своей концепции
стоит на почве Бухарина времени ноября--декабря, а не на почве Бухарина от
месяца апреля. Она гласит:
"Организационной особенностью текущего положения является его
переходный характер, когда пролетариат должен выбирать между перспективой
блока со значительными слоями буржуазии и перспективой дальнейшего
укрепления своего союза с крестьянством". Что это означает? Почему при
антифеодальном в основе характере революции, о которой Бухарин начал
говорить в апреле, укрепление союза с крестьянством должно вызвать
непременно разрыв со значительными слоями буржуазии? Это означает, что хотя
в резолюции повторяются слова "феодальный, полуфеодальный, остатки
феодализма", то, по существу, резолюция не рассматривает борьбу Юга с
Севером как борьбу буржуазии с феодализмом, смутно понимает, что, несмотря
на остатки феодализма в Китае, аграрный вопрос в основе находится в Китае в
совершенно другом фазисе.
Мало того, резолюция не рассматривает милитаристов как представителей
феодализма. Она говорит о них: "Особен-
ностью китайского милитаризма является то, что он, будучи военной
организацией, в то же время представляет из себя один из основных каналов
капиталистического накопления в Китае, опирающегося на целую систему
государственных органов полуфеодального характера". При всей теоретической
путанице, характерной для этой резолюции от начала до конца, просвечивает
сквозь строки следующая мысль, что хотя в Китае сохранилось много остатков
феодальных форм, однако, по существу, помещик принадлежит к буржуазии,
милитаристы являются в основном каналом капиталистического накопления и что
поэтому удар по помещику есть удар по буржуазии. Но характерно, что и тогда,
на партийной конференции и на пленуме Исполкома, когда Бухарин был ближе к
истине в оценке аграрного вопроса, чем в своем апрельском выступлении, и
теперь, когда, испугавшись развивающейся китайской революции и ее
перерастания в плебейскую революцию, он выдумал китайский феодализм как
господствующую форму в Китае -- и в этом и в другом случае он подходит к
аграрному вопросу не как большевик, а как меньшевик или кадет. Он говорит
только о реформах, а не об аграрной революции. Эта точка зрения накладывает
отпечаток на резолюции Коминтерна. Эта резолюция говорит только о
"максимальном снижении арендной платы", т. е. она арендную плату оставляет.
В выступлении Бухарина на расширенном пленуме Исполкома Коминтерна мы
находим следующее место, дающее ключ к пониманию всей его политики:
"Главной и первейшей задачей является победа над иностранным
империализмом, победа, гарантией которой в свою очередь служит единый
национально-революционный фронт. Этот фронт сейчас состоит не только из
крестьян, не только из рабочих, не только из ремесленников, не только из
радикальной и демократической интеллигенции, но и из торгово-промышленной
буржуазии, и купцов и промышленников, не всех, конечно, но тех из них,
которые не связаны непосредственно с иностранным капиталом и не могут быть
зачислены в компрадоры, как их называют, т. е. в посредники между
иностранным капиталом и Китаем." (Бухарин. Капиталистическая стабилизация,
с. 156)125.
Это положение требует самого тщательного разбора, ибо оно есть
сердцевина неверной бухаринской позиции. От него идут все качества политики
Коминтерна в Китае. Чтобы взять быка за рога, надо сказать, что нет и не
было в истории человечества революции, направленной только против внешнего
врага. Внешний враг, занимая продолжительное время данную территорию,
господствует всегда, находясь в связи с одним или другим туземным классом,
угнетающим население. Народная масса не может подняться на борьбу с
иностранными угнетателями, не борясь одновременно с теми, которые угнетают
ее ежедневно, которых она ежедневно видит у себя в деревне, в городишке.
Гарантией победы китайской революции является единый фронт угнетаемых, т. е.
рабочих, крестьян и городской мелкой буржуазии. Но для того чтобы крестьянин
поднялся на высоту национальной борьбы, он должен бороться с помещиком,
рабочий должен бороться с капиталистом, мелкий буржуа города должен бороться
с капиталистом, -- все они должны бороться с помещичье-капиталисти-ческим
строем. Условием создания единого фронта угнетенных классов является, таким
образом, распад современного единого фронта этих классов с буржуазией и
помещиками. Почему же мы вошли в Гоминьдан, несмотря на то, что мы знали,
что в нем находится и купец, и помещик, и фабрикант, и ростовщик, и откупщик
налогов/?/ Мы вошли туда, чтобы оторвать от них мелкую буржуазию и
крестьянина, плетущихся еще в хвосте этих слоев. Это понимал великолепно
представитель киткомпартии, который на IV конгрессе Коминтерна сказал, что
идем в Гоминьдан, чтобы расколоть его. Этого не понял или это забыл Бухарин
и поэтому скатился в болото меньшевизма, где его подхватил и облобызал
Мартынов, Иоанн Креститель126 меньшевизма.
Приняв меньшевистский взгляд, что гарантией победы революции является
сохранение единого блока с буржуазией, Бухарин пришел в трепетание перед
лицом крестьянского движения и обратился к лозунгу аграрной реформы, т. е. к
отказу от лозунга "долой помещиков": все это заставило его уменьшать и
притуплять классовые противоречия в Китае и, наконец, привело его к вздорной
теории китайского феодализма. Какая связь между этой теорией и основными
взглядами Бухарина, основной его политической установкой? Очень
простая. Она станет вполне ясной, если продумать мартыновскую статью
"Проблема китайской революции", появившуюся в "Правде" ровно за два дня
перед переворотом Чан Кай-ши. В этой статье, в которой Мартынов торжествовал
по поводу того, что Чан Кайши приветствовал крестьянскую конфедерацию в
Нанкине и что он подчинился ханькоускому правительству и что шанхайские
рабочие "удержали в своих руках оружие и после вступления национальных
войск" (это писалось за два дня перед разоружением шанхайских рабочих),
Мартынов не развивает никакой теории феодализма. Но он, прицепившись к
одному слову у Ленина, доказывает, что в Китае господствуют
докапиталистические отношения. Понимая бессмысленность подобного утверждения
о стране с четырьмя миллионами промышленных рабочих, Мартынов поправляется и
говорит, что "преобладают отношения докапиталистические, точнее говоря,
отношения, предшествовавшие эпохе промышленного капитализма".
Что это означает? С точки зрения фактической -- это чепуха. В экономике
страны преобладает тот фактор, который на нее производит самое сильное
влияние. Экономика Китая характеризуется тем, что фабричный товар
собственного и иностранного производства разрушает кустарный промысел
крестьянина и ремесло, что империализм, нарушивший финансовую систему Китая
и приведший к его территориальному распаду, господству милитаризма, разоряет
деревню высокими налогами и беспрерывной междоусобицей милитаристов,
являющихся проводниками его влияния. В сельской экономике Китая преобладает
тот факт, что ростовщики и торговый капитал, разрушив феодализм, разрушают
теперь крестьянское хозяйство. Назвать докапиталистическим этот пестрый
уклад, в котором переплетается период торгового капитала с периодом
промышленного капитализма и империализма, является полной теоретической
бессмыслицей, ибо строй страны определяется ведущим экономическим началом
этой страны.
Зачем эта чепуха понадобилась Мартынову? Она понадобилась ему, чтобы
сказать пролетариату: во имя всех святых не разрывай с буржуазией. Как же
тебе в докапиталистической стране думать серьезно о действительном
руководстве революцией? Противоречия концепции о докапиталистиче-
ском характере Китая и гегемонии пролетариата объясняются просто:
гегемония пролетариата -- это поклон перед большевистской иконой, которую
себе Мартынов повесил в комнате в 1922 году, а докапиталистический характер
Китая это аргумент -- отказ от гегемонии, аргумент за то, чтобы плестись в
хвосте буржуазии, в хвосте Гоминьдана, как плелся Мартынов всю жизнь в
хвосте кадетов.
Та же самая потребность, которая породила у несчастного Мартынова,
ставшего большевиком на 55-м году жизни, концепцию докапиталистического
Китая, породила у Бухарина, сбившегося после леворадикальной молодости, на
пороге возраста государственного чиновника, на оппортунизм, теорию
антифеодального характера китайской революции. Испуганный развертывающейся
классовой борьбой, грозящей разрушить единый фронт с буржуазией, грозящей
вызвать громадное потрясение в той международной постановке, от которой
Бухарин хотел "отвлечься", чтобы уверовать в постройку социализма в одной
стране, он искал нового средства скрепления распадающегося единого фронта
революции в Китае. И поэтому этот человек, знающий великолепно, что Маркс,
разбирая влияние ростовщического капитала на сельские отношения, указывал на
то, что "ростовщичество разрушает античные феодальные богатства и античную
феодальную собственность" (Капитал, т. 3, ч. 2, с. 133), что Маркс говорил,
что "ростовщик играет революционную роль лишь постольку, поскольку он
разрушает и уничтожает (феодальные) формы собственности", выдумал феодализм
как господствующую теперь форму хозяйства в Китае.
Весь этот труд и весь пот пролит неизвестно для чего, ибо даже если бы
содержанием борьбы в Китае была борьба с феодализмом, то из этого еще не
следует, что эта борьба должна происходить в единении с крупной буржуазией.
Нигде в мире крупная буржуазия не была гегемоном в борьбе за ликвидацию
феодализма. Везде она шла на сделку с плебейскими массами города. Но Бухарин
забыл азбуку ленинизма. Вся острота китайского аграрного кризиса состоит
именно в том, что ростовщичество "не изменяет способа производства, но
присасывается к нему, как паразит, истощает его до полного упадка. Оно
высасывает его соки, обескровливает его и заставляет воспроизводство
совершаться при все более жалких
условиях. Отсюда народная ненависть к ростовщикам" (Маркс), вот где
центр аграрного вопроса в Китае, а не в феодализме, хотя существуют еще его
остатки и хотя формы аренды, благодаря полному развалу денежной системы в
Китае, носят во многих местах натуральный характер.
Господство ростовщического и аграрного торгового капитала в деревне, т.
е. самой влиятельной фракции китайской буржуазии, будет иметь последствием
аграрную революцию, направленную против буржуазии, что даст китайской
революции громадный размах. Боясь "некоторых неприятных вещей" в Гоминьдане,
Бухарин своей теорией феодализма напустил туману и из-за тумана спрашивает
меня: "Если там нет феодализма, то чем же революция буржуазна на данной
стадии/?/ Неужели же борьба крестьянства за свою частную собственность,
разоряемую ростовщиком, была борьбою за буржуазную частную собственность/?/
Неужели борьба за единство Китая не есть борьба за условия и
капиталистического развития Китая?"
Я в другом месте постараюсь дать на основе существующего литературного
материала картину аграрных отношений, в которой постараюсь детально развить
сказанное здесь. Но и сказанного достаточно, чтобы ясно было, что все
бухаринские теории с феодализмом и без феодализма служили только одной цели:
доказать необходимость сохранения во что бы то ни стало единого фронта с
буржуазией. Это желание стоило китайской революции крупного поражения и
сломило хребет теперешнему руководству киткомпартии. Радикальный разрыв с
этой смесью большевистских воспоминаний и меньшевистской политики является
условием правильного руководства китайской революцией. Отказ от бухаринской
теории китайской революции является насущной практической задачей всякого,
кто хочет помочь китайскому пролетариату оправиться от ударов, нанесенных
ему китайской буржуазией.
"Вообще, нужно заметить, что перед Коминтерном стоит задача мировой
популяризации китайского движения, ознакомления с ним рабочих масс Западной
Европы, задача тщательного изучения оригинальных экономических и
политических условий в восточных странах. Без этого изучения нельзя
определить политику в обстановке чрезвычайно сложной, где своеобразие
хозяйственных и политических отношений
внутри страны сочетаются с величайшим разнообразием перекрещивающихся,
часто друг другу противоречащих влияний самых различных империалистических
группировок со всей их дипломатической игрой", -- говорит Бухарин в своем
докладе на пленуме Коминтерна (Н. И. Бухарин. Капиталистическая
стабилизация, с. 140).
Но после этого вступления, напоминающего лучшие времена Коминтерна,
когда мы совместно, под руководством Ленина, с величайшей осторожностью и
тщательностью изучали всякий вопрос, раньше, чем давали ответственные советы
международному пролетариату, Бухарин, оставленный в качестве единственного
идейного руководителя Коминтерна, состряпал, на основе обрывков фактов ряд
теорий, связанных между собой только одним желанием -- не видеть великой и
грозной действительности, дабы не быть принужденным де-
197
дать революционных выводов .
Китайская революция потерпела крупное поражение.
Она упустила пока что из своих рук большинство территорий,
захваченных ею во время Северного похода. Армия, на кото
рую она опиралась, разбита на два лагеря. Значительная часть
командного состава революции перешла в лагерь контррево
люции. Главный пролетарский центр в Китае пока что поте
рян. Рабочий класс разгромлен на значительных простран
ствах, принадлежавших до этого времени национальному
правительству. Разгромлены профессиональные организации
в Чжэцзяне, в Фуцзяне, Гуандуне, Гуанси. Значительная часть
организаторов рабочего класса погибла или находится
в тюрьме. Борьба происходит теперь в первую очередь за со
хранение Хубэйской и Хэнаньской провинций как базы
для дальнейшей организации революции при помощи рево
люционного государства, откуда должно происходить даль
нейшее наступление революции, на базе более высокого опы
та, приобретенного такой дорогой ценой.
Поражение китайской революции вызвано переходом
на сторону контрреволюции той части крупной буржуазии,
которая до этого времени шла более или менее с националь
ным движением (туземная промышленная буржуазия, торго-
вая буржуазия, связанная в первую очередь с внутренним рынком). Этот
переход означает, что она идет на сделку с мировым империализмом и
милитаристами, являющимися его оружием. Этого уже никто не смеет отрицать.
Китайская крупная буржуазия стала окончательно во всех своих решающих боях
контрреволюционной.
3) Китайская буржуазия не сможет в дальнейшем сыграть роль руководителя
милитаристских клик, действующих от ее имени. Она не сможет объединить Китай
даже на капиталистической базе. Орудие такого объединения -- милитаристы --
будут и впредь вести борьбу между собой за преобладающее влияние. К этому
толкает их не только жажда наживы, но и стремление буржуазии разных частей
Китая подчинить себе остальные части. Без серьезной экономической помощи со
стороны империализма, без значительных уступок с его стороны китайская
буржуазия не может стабилизировать своего положения, не может создать
твердого буржуазного режима в Китае. Только предоставление работы для
значительных масс деревни, потерявших землю и не находящих нигде убежища,
уменьшило бы остроту аграрного вопроса, только рост китайской промышленности
сумел бы создать социальную обстановку для временного разряжения
революционного кризиса в деревне. Но очень неправдоподобно, чтобы
империализм пошел на серьезные уступки китайской буржуазии и чтобы в том
состоянии развала, в каком находится теперь Китай, империализм решился
вложить значительные материальные средства в экономическое развитие Китая.
Точно так же невероятно, чтобы империалистические державы совместно
действовали с целью создания единого буржуазного правительства. Имея
противоречивые интересы, они будут, несомненно, и в дальнейшем ставить
ставку на разных милитаристов, разжигать их борьбу между собой и, допуская
временные соглашения, в дальнейшем стремиться к ослаблению и раздроблению
Китая. Таким образом, надо считать, что социальное положение в Китае будет
обостряться и в дальнейшем, что основные силы революции, понесшие теперь
поражение, будут расти и крепнуть. Китайская революция, понесшая жестокое
поражение как блок пролетариата, крестьянства, городской мелкой буржуазии,
от крупной буржуазии, как блока, руководимого этой последней, воспрянет и
победит как революци-
онный блок рабочих, крестьян и городской бедноты под руководством
пролетариата.
4) Именно ввиду этой перспективы дальнейшего развития китайской
революции изучение ошибок, совершенных кит-компартией и Коминтерном, имеет
громадное практическое значение. Не отдавая себе отчета о существе этих
ошибок, нельзя повести правильную политику в новой обстановке, созданной
поражением.
1) Основная ошибка Коминтерна состоит в недооценке степени развития
классовых противоречий между пролетариатом и буржуазией в Китае и в
недооценке противоречий, существующих между империализмом и китайской
буржуазией. Выдумывая, что в Китае борьба происходит в первую очередь между
феодализмом и буржуазией, когда в действительности деревня Китая
эксплуатируется уже городом, т. е. буржуазией, а китайский помещичий класс
или совпадает с китайской средней и крупной буржуазией или связан с ней
тесными узами; не видя господствующей роли торгового капитала в китайской
деревне и остроты противоречий между буржуазией -- с одной стороны, и
пролетариатом и крестьянством -- с другой, только исходя из этих
неправильных предпосылок Коминтерн мог думать о немедленном частичном отходе
разных слоев буржуазии от национальной революции и надеяться на продление
периода ее участия в национальном движении, вплоть, быть может, до
объединения всего Китая.
Только не понимая того, что даже промышленная буржуазия, принимающая
участие в национальном движении (не говоря уже о компрадорской буржуазии),
не в состоянии бороться до конца с империализмом, Коминтерн мог надеяться,
ввиду антиимпериалистического характера национально-освободительного
движения, на продолжительное участие в нем буржуазии. Промышленная буржуазия
боролась только за вполне достижимые уступки со стороны империализма, как,
например, за покровительственный тариф, которого добилась в значительной
мере английская колония Индия. Полное увлечение теорией единого
национального движения против империализма не позволило Коминтерну учесть
того простого факта, что даже в агитации Гоминьдана лозунг национализации
иностранных рудников, копей и банков, без кото-
рой невозможна окончательная победа над империализмом, не играл никакой
роли.
Преувеличивая длительность участия буржуазии в наци
ональном движении и вследствие этого силы единого антиим
периалистского фронта, закрывая глаза на антикрестьянскую
политику кантонского правительства, являющуюся послед
ствием ближайшей связи помещиков и буржуазии, закрывая
глаза на растущую враждебность национального правитель
ства к разрастающемуся рабочему и крестьянскому движению,
закрывая глаза на растущие доказательства отхода китайской
буржуазии от революции, Коминтерн ставил в центре своей
тактики избежание раскола в Гоминьдане. Поэтому в 1926 г.
Коминтерн приказал киткомпартии оставаться в Гоминьдане,
несмотря на то, что Гоминьдан поставил ей условия, несовме
стимые с ее самостоятельной политической линией. Поэтому
Коминтерн не реагировал на то, что ЦК киткомпартии не раз
ворачивал в достаточной силе ни рабочего, ни крестьянского
движения, что ЦК киткомпартии, чтобы найти общий язык
с Гоминьданом, начал говорить на языке национал-большевиз
ма. Вся политика Коминтерна в китайском вопросе с весны
1926 г. означает ликвидацию самостоятельной китайской ком
партии и сведение ее к роли придатка Гоминьдана.
Самым ярким выражением политики подчинения кит-
компартии, китайских рабочих и крестьянских масс китай
ской буржуазии является полный отказ Коминтерна от подго
товки компартии к боям, неизбежным при отходе буржуазии
от национального движения. Коминтерн не помог киткомпар
тии создать организации, без которых невозможно воспита
ние масс в революционном духе. Без ежедневной прессы, ра
зоблачающей ежедневно политику китайской буржуазии,
мобилизующей против правого Гоминьдана народные массы,
разговоры о приближающемся новом этапе демократической
диктатуры рабочих и крестьян являлись простыми фразами.
Гоминьдановская буржуазия оставляла везде местную власть
в руках помещиков и купцов. Коминтерн не выдвинул лозунга
создания Советов рабочих, крестьян, солдат, городской бед
ноты. Этим он оставлял рабочее и крестьянское движение
в состоянии полного распыления, отказывался от исполне
ния первейшей задачи революции -- разрушения старого ап
парата эксплуатации и угнетения. Армия находилась полно-
стью в руках командиров, являющихся в громадном большинстве
контрреволюционными. Партия не создавала ни тайных, ни легальных
революционных организаций в армии, не добивалась института комиссаров при
военных командирах, т. е. позволяла буржуазии держать в своих руках армию
как оружие контрреволюции. Партия допустила, чтобы все оружие
сосредоточилось в руках деклассированной армии, вчера еще служившей
контрреволюции, и чтобы рабочий класс оставался без всякого оружия и даже не
призывала на военную службу. Пролетариат, гегемон национального движения,
был на деле исключен из армии, которая должна была довести до победного
конца национальную войну.
Даже тогда, когда рабочие массы в Ханькоу, Чанша и т. д.
самостоятельно вступили в бой с правым крылом Гоминьдана,
на бой против Чан Кайши и принудили этим руководителей
коммунистической партии и левого Гоминьдана начать на вер
хах борьбу, руководители Коминтерна выступают против
"форсировки событий", довольствуются обманчивыми объяс
нениями и обещаниями Чан Кайши, усыпляя бдительность
масс, вызывая их надежды на компромисс. Резолюция УП рас
ширенного /пленума/ Исполкома Коминтерна, говорящая
о предстоящем уходе буржуазии, была представлена как пер
спективная резолюция, в то время как центр внимания был
сосредоточен на том, что буржуазия будет уходить частями,
что оставшиеся части надо использовать. Не вооруженная
идейно рабочая масса дала захватить себя врасплох и разору
жить даже там, где в Шанхае она, ценой больших жертв, захва
тила незначительное количество оружия.
Апрельское поражение киткомпартии является, таким
образом, результатом в корне неправильной политики Ко
минтерна за весь последний год, политики, которая вместо
использования Гоминьдана, дала себя использовать Гоминьда
ну, которая вместо сознательного стремления к гегемонии
пролетариата в национальном движении на деле подчинилась
гегемонии буржуазии.
Вопреки учению Ленина об отношении пролетариата к демократической
революции, вопреки тезисам П конгресса Коминтерна, вопреки решениям ГУ
конгресса, вопреки решениям УГ расширенного пленума ИККИ от марта 1926 г.,
Коминтерн вел на деле в Китае меньшевистскую политику,
и поэтому не случайно, что проводниками этой политики сделались старые
меньшевики Рафес и Мартынов, ничему не научившиеся и ничего не позабывшие.
Это могло иметь место только потому, что наша собственная линия начала
сбиваться на меньшевистскую.
Положение сводится в данный момент к тому, что нац-
правительство в значительной мере зависит от правого гене
рал-помещика Тан Шенчжи, войска которого занимают про
винции Хунань и Хубэй. Если окажется, что часть кантонских
войск, находящихся на фронте, станет на сторону нацправи-
тельства, то нацправительство будет иметь возможность про
тивопоставить на известное время генералу Тан Шенчжи дру
гую военную силу, хотя бы и не представляющую вполне
надежной опоры. Это даст нацправительству возможность
взяться за вооружение рабочих и крестьян.
Та часть правительства, которая осталась в Ханькоу, со
держит еще в своих рядах крупнобуржуазные элементы вроде
спекулянта Сунь Фо128, охарактеризованного в докладе
тов. Тань Пиншаня как крайне правого представителя поме
щиков и компрадоров и министра финансов Суна129. Старая
местная власть помещиков и купцов не разрушена. Таким об
разом, правительство состоит еще из представителей рабо
чих, мелкой и крупной буржуазии. Утверждение тов. Бухари
на, что оно является теперь "правительством левого блока"
(Проблемы китайской революции, с. 59), представляет собой
простой самообман. Даже если бы ханькоуское правительство
уже исключило из своих рядов представителей крупной бур
жуазии, оно не было бы еще правительством демократиче
ской диктатуры рабочих и крестьян, ибо ни о какой диктатуре
не может быть речи, если правительство висит в воздухе, ес
ли на местах существует старая власть, если правительство
не может опереться на вооружение тех социальных сил, кото
рых оно хочет выражать. Без понимания этого факта ханько
уское правительство обанкротится окончательно.
Первой задачей киткомпартии и левых гоминьдановцев
является вооружение всеми доступными средствами рабочих
Хубэй и Хунани и немедленное разоружение старой местной
власти. Ей надо противопоставить власть рабочих, крестьян
и городской мелкой буржуазии, органы революционного са-
моуправления, из которых будет исключен помещик, крупная и средняя
буржуазия, старые чиновники. Такими органами самоуправления могут быть
только местные Советы рабочих и крестьян, солдат, мелких торговцев,
ремесленников. Противопоставление лозунга Советов лозунгу стачечных
комитетов, профсоюзов, крестьянских комитетов -- это означает полное
распыление масс, в то время когда надо их собрать в ударный боевой кулак.
Мало того: насколько не разрушена старая власть, стачечные крестьянские
комитеты, профсоюзы находятся под постоянной угрозой разгрома местной
по-мещичье-капиталистической властью.
Утверждение тов. Сталина, что создание Советов означает "дать лозунг
борьбы против существующей власти в этом районе", бьет мимо цели. В
Уханьском районе существует в хань-коуских дворцах правительство, хотя оно
еще не является действительно левым правительством. Его не приходится
сбрасывать, от него надо только отрезать правые элементы. Но это
правительство висит пока что, как мы сказали выше, в воздухе. На местах
существует буржуазно-помещичья власть. Не только надо издать лозунг
свержения этой последней, но надо ее свергнуть при помощи Советов. Только
свергнув эту местную власть, можно будет говорить, что в Уханьском районе
существует левое правительство. Тов. Сталин противопоставляет лозунгу
Советов лозунг "вся власть революционному Гоминьдану". Тов. Сталин
сравнивает Гоминьдан с революционным парламентом. Таким образом, он
противопоставляет лозунгу власти народных низов, рабочих и крестьян и
городской бедноты лозунг власти парламента.
Оппортунистический характер сталинской постановки вопроса прет прямо из
этой формулировки. Боязнь тов. Сталина, что лозунг Советов даст оружие в
руки тех, которые говорят о "московской советизации", означает иллюзию, что
степень враждебности китайской буржуазии и империализма зависит не от того,
что делает китайская революция, а от того, как она называет свое учреждение.
Если она назовет свою власть парламентской властью, то это будет действовать
на помещика, у которого должна быть отнята земля, как кокаин действует при
вырывании зуба. Если додумать этот аргумент до конца, то первый вывод,
который тов. Сталин должен сделать, тот, что русские коммунисты,
отправившиеся в каче-
стве добровольцев в Китай, должны отказаться помогать китайской
революции, ибо они являются в глазах китайской и мировой буржуазии уже давно
доказательством московской "советизации".
Отказ от лозунга Советов в Китае есть отказ от позиции Ленина, который
на II конгрессе Коминтерна в 1920 г. говорил:
"Вполне понятно, что крестьяне находятся в полуфеодальной зависимости,
отлично могут усвоить идею советской организации и осуществление ее на деле.
Ясно также, что угнетенные массы, эксплуатируемые не только купеческим
капиталом, но феодалами и государством на феодальной основе, могут применить
это оружие, этот вид организации и в своих условиях. Идея советской
организации проста и может быть применена не только к пролетарским, но и к
крестьянским феодальным и полуфеодальным отношениям. Наш опыт в этой области
пока еще не очень велик, но дебаты в комиссии, в которых принимало участие
несколько представителей колониальных стран, доказали нам с полной
неопровержимостью, что в тезисах Коммунистического Интернационала необходимо
указать на то, что крестьянские Советы, Советы эксплуатируемых являются
средством, пригодным не только для капиталистических стран, но и для стран с
докапиталистическими отношениями и что безусловным долгом коммунистических
партий и всех элементов, которые примыкают к ним, является пропаганда идеи
крестьянских Советов, Советов трудящихся всюду и везде и в отсталых странах
и в колониях; и там они должны стараться, насколько позволяют условия,
создавать Советы трудящегося народа." (Ленин, Собр. соч., т. XVII).
Так говорил Ленин по отношению к странам, в которых "почти нет
промышленного пролетариата". Какое же может быть сомнение о долге
коммунистов в стране, как Китай, где имеются миллионы промышленных
рабочих/?/
4) Ханькоуское правительство должно немедленно взяться за проведение в
жизнь ряда социальных реформ, касающихся рабочего класса, городской мелкой
буржуазии и крестьянства. Запрет уплаты аренды помещикам, купцам должен быть
немедленно декретирован, и всякие попытки выколачивания ее должны
преследоваться силой демократической диктатуры. Восьмичасовой рабочий день,
повышение заработной
платы, проведение охраны труда должны быть немедленно проведены в
жизнь. Должны быть приняты меры для создания кредитного фонда для мелких
торговцев и ремесленников. Эти последние должны быть организованы для
поставок на армию. Простой факт, что Чан Кайши может иметь надежду ослабить
остроту своих отношений с шанхайскими рабочими путем обещания социальных
реформ показывает, что в этой области до сего времени ханькоуским
правительством не было ничего сделано и что надо спешить.
5) Уханьский район может быть как район в качестве плацдарма
нацреволюции только при условии сохранения блока коммунистов и левого
Гоминьдана. Сохранение этого блока возможно только при изгнании правых
гоминьдановцев из всего Гоминьдана сверху до низу. Единственной серьезной
проверкой, кто правый и кто левый гоминьдановец, могут быть только лозунги:
"уничтожение арендной платы, введение 8-часового рабочего дня, вооружение
рабочих и крестьян, создание Советов". Кто против этих лозунгов -- тому не
должно быть места в Гоминьдане. Эта позиция известна тов. Сталину. Если он,
называя меня, говорит, что я выдвигаю лозунг ухода из Гоминьдана теперь, то
он знает, что говорит сознательно неправду".
Он читал мои доклады в Комакадемии, присутствовал на моем выступлении в
Московском активе, где я точно и ясно говорил, что не требую на этом этапе
развития революции выхода из Гоминьдана, если Гоминьдан исключит
представителей правой буржуазии. Товарищи, защищающие ту же самую точку, что
и я, не выдвигали ни в тезисах тов. Зиновьева, ни в резолюции шести
цекистов, ни в выступлениях тт. Зиновьева и Троцкого на пленуме ЦК лозунга
выхода из левого Гоминьдана. Выдумывая несуществующие требования, тов.
Сталин скрывает действительный предмет спора. Предметом спора является
самостоятельность политики коммунистической партии Китая.
Тов. Сталин не говорит ни одного слова о том, нужно ли хотя бы теперь,
с опозданием, которое привело к громадным поражениям революции, создать
ежедневную коммунистическую прессу. Нужно ли коммунистам выступать открыто
под знаменем коммунизма, нужно ли им для укрепления блока с левым
Гоминьданом критиковать всякие колебания его мел-
кобуржуазных вождей. На этот вопрос надо дать ответ. Тов. Сталин его не
дает. Если за этим скрывается сохранение старой политики подчинения
Гоминьдану, то китайский пролетариат будет точно так же предан Ван Цзинвеем
и Сун Чея-ном как был предан Чан Кайши.
Международное положение и китайская революция
Переход Чан Кайши в лагерь контрреволюции и раскол
национальной армии -- все это неслыханно увеличило опасно
сти, угрожающие китайской революции. Международный им
периализм не преминет использовать положение. Быть мо
жет, он возьмет на себя роль палача по отношению
к ханькоускому правительству, чтобы не скомпрометировать
до конца Чан Кайши. Перемена правительства в Японии не су
лит ничего хорошего130. Положение исключительно тяжелое,
но ясно, что это именно требует большевистской решимости
и смелости. Центр тяжести в данном положении состоит
в энергичнейшем проведении мер по обороне Учанского рай
она и подрыве тыла противника путем поднятия рабочих
и крестьян.
Поражение китайской революции обостряет наше меж
дународное положение, делает угрозу войны более серьезной,
чем это было еще зимой. Но было бы детской наивностью ду
мать, что мы можем избежать войны свертыванием нашей ки
тайской политики. Наоборот, только помогая всеми доступ
ными нам силами -- к ним, к сожалению, не принадлежит
вооруженная помощь -- китайской революции. Защитив себя,
сохранив Уханьский район, мы внушим противнику убежде
ние о нашей решительности и сможем сохранить китайскую
революцию как союзника.
Первым условием помощи китайской революции являет
ся учет уроков поражения, ознакомление международного
пролетариата с классовой борьбой, происходящей в Китае,
приближение к его пониманию китайской революции
не только как национально-освободительного движения,
но как классовой борьбы рабочих и крестьян. Поэтому надо
окончательно порвать с политикой скрывания в угоду мень
шевистской теории китайской революции фактов классовой
борьбы, скрывания поражений. Только зная, что происходит
в Китае, за что борются китайские рабочие и крестьяне, рабо
чие Европы будут помогать защите китайской революции. По-
еле смятения, вызванного в международном пролетариате предательством
Чан Кайши, вчера еще провозглашаемого всей коммунистической прессой в
качестве героя освободительной борьбы, только полная гласность в тактических
вопросах китайской революции создаст почву для мобилизации сил мирового
пролетариата на защиту китайской революции.
К. Радек /Конец апреля -- начало мая 1927 г./
КИТАЙСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ И ТЕЗИСЫ ТОВ. СТАЛИНА
Тезисы тов. Сталина под названием "Вопросы китайской революции" были
опубликованы в "Правде" 21 апреля, через несколько дней после закрытия
пленума ЦК, которому эти тезисы не были предложены и которым они не
обсуждались (хотя все члены пленума оставались еще в Москве)131.
Между тем, тезисы тов. Сталина до такой степени ошибочны, до такой степени
опрокидывают вещи на голову, до такой степени проникнуты духом хвостизма, до
такой степени способны увековечить уже совершенные ошибки, что молчать по
поводу них было бы настоящим преступлением.
Необходимость извлечь уроки из китайских событий
1. Недопущение открытого обсуждения теоретических и тактических
вопросов китайской революции мотивировалось за последнее время тем, что
такое обсуждение оказалось бы на руку врагам СССР. Само собою разумеется,
что было бы совершенно недопустимо предавать гласности такого рода факты, за
которые могут ухватиться враги, не останавливающиеся, впрочем, перед прямым
измышлением "фактов" и "документов". Но в такого рода дискуссии нет
решительно никакой надобности. Дело идет об определении движущих сил
китайской революции и об оценке основной линии ее политического руководства.
Другими словами, дело идет об обсуждении тех самых вопросов, которым
посвящены тезисы тов. Сталина. Если эти тезисы могли быть опубликованы, то
почему не может быть опубликована их критика?
Неслыханной ошибкой является утверждение, будто обсуждение вопросов
китайской революции может повредить на-
шим государственным интересам. Если бы это было так, то от обсуждения
должна была бы отказаться не только ВКП, но и каждая партия
Коммунистического Интернационала, в том числе и китайская. Между тем,
интересы китайской революции, как и интересы воспитания всех
коммунистических партий мира, требуют открытого, решительного,
исчерпывающего обсуждения всех вопросов китайской революции и, в первую
голову, ее спорных вопросов. Неправда, будто интересы Коминтерна вступают в
противоречие с государственными интересами СССР. Отказ от обсуждения ошибок
диктуется не интересами рабочего государства, а неправильным, "аппаратным",
бюрократическим подходом как к китайской революции, так и к интересам СССР.
2. Апрельское поражение китайской революции есть
не только поражение оппортунистической линии, но и пора
жение "аппаратных" методов руководства, при которых партия
ставится перед каждым решением как перед свершившимся
фактом; решение объявляется не подлежащим критике, до того
как факты обнаружат его несостоятельность, после чего оно
столь же автоматически, т. е. за спиною партии, заменяется
новым решением, нередко еще более ошибочным -- как ны
нешние тезисы Сталина. Такой метод, несовместимый вообще
с развитием революционной партии, становится особенно
грозной помехой для молодых партий, которые могут и дол
жны самостоятельно учиться на опыте поражений и ошибок.
Тезисы тов. Сталина опубликованы. По крайней мере, в рамках этих
тезисов вопросы китайской революции могут и должны быть обсуждены открыто и
всесторонне.
Гнет империализма и классовая борьба
3. Своеобразие китайской революции -- по сравнению, на
пример, с нашей революцией 1905 года -- коренится прежде
всего в полуколониальном положении Китая. Политика, кото
рая игнорировала бы могущественное давление империализ
ма на внутреннюю жизнь Китая, была бы в корне ложной по
литикой. Но не менее ложной была бы политика, исходящая
из абстрактного представления о национальном гнете, без его
классового преломления. Основным источником ошибочно
сти тезисов тов. Сталина, как и всей вообще руководящей ли
нии, является неправильное понимание роли империализма
и его влияния на классовые взаимоотношения Китая.
Гнет империализма должен служить оправданием политики "блока четырех
классов". Гнет империализма приводит будто бы к тому, что "все (!) классы
Китая одинаково (!) считают кантонское правительство национальным
правительством всего Китая" (речь тов. Калинина, "Известия", 6 марта). По
существу дела, это есть позиция правогоминьдановца Дай Цзитао, который
доказывает, что ввиду империалистского гнета законы классовой борьбы не
существуют для Китая.
Китай есть угнетенная, полуколониальная страна. Развитие
производительных сил Китая, происходящее в капиталистических формах,
нуждается в низвержении империалистского гнета. Война Китая за национальную
независимость является прогрессивной войной, как потому, что вытекает из
потребностей экономического и культурного развития самого Китая, так и
потому, что облегчает развитие революции английского и мирового
пролетариата.
Но это вовсе не значит, что империалистский гнет есть механический
гнет, который извне "одинаково" давит на "все" классы Китая. Могущественная
роль иностранного капитала в жизни Китая привела к тому, что очень сильные
слои китайской буржуазии, бюрократии и военщины связали свою судьбу с
судьбой империализма. Без этой связи немыслима была бы гигантская роль так
называемых "милитаристов" в жизни Китая последнего периода.
Было бы, далее, грубой наивностью думать, будто между так называемой
компрадорской буржуазией, т. е. экономической и политической агентурой
иностранного капитала в Китае, и между так называемой "национальной"
буржуазией существует пропасть. Нет, эти два слоя несравненно ближе друг
другу, чем буржуазия и рабоче-крестьянские массы. Буржуазия участвовала в
лагере национальной войны как внутренний тормоз, с постоянной враждебной
оглядкой на рабочие и крестьянские массы, с постоянной готовностью заключить
компромисс с империализмом.
Находясь в Гоминьдане и руководя им, национальная буржуазия являлась,
по существу дела, вспомогательным орудием компрадоров и империалистов.
Национальная буржуазия могла оставаться в лагере национальной войны лишь при
условии слабости движения рабочих и крестьянских масс, неразвитости
классовой борьбы, несамостоятельности китайской
коммунистической партии и покорности Гоминьдана как орудия в руках
буржуазии.
Грубейшей ошибкой является мысль, будто империализм механически, извне
сплачивает все классы Китая. Это позиция китайского кадета Дай Цзитао, а
никак не наша. Революционная борьба против империализма не ослабляет, а
усиливает политическую дифференциацию классов. Империализм представляет
собою могущественнейшую силу во внутренних отношениях Китая. Основным
источником этой силы являются не военные корабли в водах Янцзы -- это лишь
вспомогательные орудия, -- а экономическая и политическая связь иностранного
капитала с китайской буржуазией. Борьба против империализма, именно в силу
его экономического и военного могущества, требует гигантского напряжения сил
всей толщи китайского народа. Поднять против империализма по-настоящему
рабочих и крестьян можно только, связав самые основные и глубокие их
жизненные интересы с интересами освобождения страны. Рабочая стачка, малая и
большая, аграрный мятеж, восстание угнетенного городского и деревенского
люда против ростовщиков, против бюрократии, против местных военных сатрапов
-- все, что пробуждает низы, сплачивает их, воспитывает, закаляет --
является действительным шагом вперед на пути революционного и социального
освобождения китайского народа. Без этого военные успехи и неудачи правых,
полуправых, полулевых генералов останутся пеной на поверхности океана. Но
все, что поднимает угнетенные и придавленные массы трудящихся, неминуемо
толкает китайскую национальную буржуазию на открытый военный блок с
империализмом. Классовая борьба между буржуазией и рабоче-крестьянскими
массами не ослабляется империалистским гнетом, а, наоборот, обостряется им
при каждом серьезном конфликте до степени кровавой гражданской войны.
Китайская буржуазия всегда имеет за своей спиной крепкий тыл в лице
империализма, который против китайских рабочих и крестьян всегда ей поможет
деньгами, товарами, гранатами.
Думать, что можно достигнуть национального освобождения Китая путем
умиротворения классовой борьбы, путем торможения стачек, аграрных восстаний,
путем отказа от вооружения масс и пр. могут только жалкие филистеры и сико-
фанты, которые в душе надеются получить для Китая свободу в порядке
империалистской подачки за хорошее поведение масс. Когда тов. Мартынов
предлагает заменить стачки и аграрную борьбу арбитражным правительственным
разрешением вопросов, то он ничем не отличается от Дай Цзитао, философского
обоснователя политики Чан Кайши.
Демократическая или социалистическая революция?
4. Оппозиции приписывается бессмысленное утверждение,
будто Китай стоит непосредственно перед социалистической
диктатурой пролетариата. В этой "критике" нет ничего ориги
нального. Накануне 1905 года и после него меньшевики неодно
кратно провозглашали, что тактика Ленина была бы законна,
если бы Россия стояла непосредственно перед социалистиче
ской революцией. Ленин же разъяснял им, что его тактика
есть единственный путь к радикальной победе демократиче
ской революции, которая при благоприятных условиях на
чнет перерастать в социалистическую.
Самый вопрос о "некапиталистических" путях развития Китая был в
условной форме поднят Лениным, для которого, как и для нас, было и останется
азбучной истиной, что предоставленная собственным силам, т. е. без прямой
поддержки победоносного пролетариата СССР и без поддержки рабочего класса
всех передовых стран, китайская революция может закончиться лишь отвоеванием
для страны более широких возможностей капиталистического развития с более
благоприятными условиями для рабочего движения.
5. В корне неверно, однако, будто вопрос о том, нужна ли
китайскому пролетариату самостоятельная партия; нужен ли
этой партии блок с Гоминьданом или подчинение ему; нужны
ли Советы и пр., разрешается в зависимости от того, как мы
представляем себе ход и темп всех дальнейших этапов китай
ской революции. Вполне возможно, что Китаю придется про
ходить через сравнительно длительную стадию парламента
ризма, начиная с Учредительного собрания. Этот последний
лозунг стоит на знамени китайской компартии. Если буржуаз
но-демократическая революция не перерастет в близком буду
щем в социалистическую, то Советы рабочих и крестьянских
депутатов на известной стадии сойдут, по всей вероятности,
со сцены, уступив место буржуазному режиму, который затем,
в связи с ходом мировой революции, уже на новой исторической стадии
уступит место диктатуре пролетариата.
Но, во-первых, совершенно не доказана неизбежность ка
питалистического пути; а, во-вторых -- и этот довод для нас
сейчас неизмеримо актуальнее, -- разрешить буржуазные зада
чи можно по-разному. Самый лозунг Учредительного собра
ния становится пустой абстракцией, нередко простым шарла
танством, если не сказать, кто, как и на какой программе его
созывает. Чан Кайши завтра же может выдвинуть лозунг Учре
дительного собрания против нас, как он сегодня выдвинул
свою рабочую и крестьянскую "программу". Мы хотим созыва
Учредительного собрания не через Чан Кайши, а через Ис
полнительный комитет рабочих и крестьянских Советов.
Этот путь серьезней и верней.
В корне несостоятельна попытка тов. Бухарина оправ
дать оппортунистически-соглашательскую линию ссылками
на преобладающую будто бы роль в китайской экономике "ос
татков феодализма". Если бы даже оценка тов. Бухариным ки
тайского хозяйства была основана на экономическом анализе,
а не на схоластических определениях, "остатки феодализма"
все равно не могли бы оправдать ту политику, которая столь
явно облегчила апрельский переворот.
Китайская революция имеет национально-буржуазный характер по той
основной причине, что развитие производительных сил китайского капитализма
уперлось в государственно-таможенную зависимость Китая от стран
империализма. Задержка развития китайской промышленности и зажим внутреннего
рынка означают сохранение и возрождение наиболее отсталых форм производства
в сельском хозяйстве, наиболее паразитических форм эксплуатации, наиболее
варварских форм гнета и насилия, рост избыточного населения, сохранение и
обострение пауперизма и всяческой кабалы.
Каков бы ни был удельный вес специфически "феодальных" элементов
китайского хозяйства, смести их можно только революционным путем,
следовательно, не в союзе с буржуазией, а в прямой борьбе с нею.
Чем сложнее и болезненнее переплет крепостнических и капиталистических
отношений, тем меньше аграрный вопрос может быть разрешен мерами
верхушечного законодательства, тем необходимее революционная
самодеятельность
крестьянских масс, тесно связанных с рабочими и беднотой городов; тем
ошибочнее политика, судорожно цепляющаяся за союз с буржуа и помещиком и
подчиняющая этому союзу свою работу в массах. Политика блока четырех классов
не только подготовляла блок буржуазии с империализмом, но и означала
дальнейшее сохранение всех пережитков варварства в администрации и
экономике.
Ссылаться, в частности, против Советов на буржуазный характер китайской
революции значит просто отрекаться от опыта наших буржуазных революций 1905
г. и 1917 г. (февраль). В этих революциях основной и ближайшей задачей было
низвержение самодержавно-крепостнических порядков. Эта цель не исключала, а
требовала вооружения рабочих и создания Советов.
Вот какими словами Ленин писал об этом после Февральской революции:
"Для действительной борьбы против царской монархии, для действительного
обеспечения свободы, не на словах только, не в посулах краснобаев
либерализма, не рабочие должны поддержать новое правительство, а это
правительство должно "поддержать" рабочих! Ибо единственная гарантия свободы
и разрушения царизма до конца есть вооружение пролетариата, укрепление,
расширение, развитие роли, значения, силы Совета рабочих и солдатских
депутатов. Все остальное фраза и ложь, самообман политиканов либерального и
радикального лагеря. Помогите вооружению рабочих или хоть не мешайте этому
делу -- и свобода в России будет непобедима, монархия невосстановима,
республика обеспечена. Иначе народ будет обманут. Обещания дешевы. Обещания
ничего не стоят. Обещаниями "кормили" народ и одурачивали рабочих все
буржуазные политиканы во всех буржуазных революциях. Наша революция
буржуазная, -- поэтому рабочие должны поддерживать буржуазию, -- говорят
никуда не годные политики из лагеря ликвидаторов. Наша революция буржуазная,
-- говорим мы, марксисты, -- поэтому рабочие должны раскрывать глаза народу
на обман буржуазных политиканов, учить его не верить словам, полагаться
только на свои силы, на свою организацию, на свое объединение, на свое
вооружение" (Ленин, том XIV, ч. 1, стр. 10--11, "Правда", 21 марта 1927 г.).
Тот китайский революционер, который, выкинув из своей головы хитроумные
резолюции и комментарии насчет блока четырех классов, крепко впитает в себя
смысл этих простых ленинских слов, наверняка не ошибется и придет к цели.
Школа Мартынова в китайском вопросе
8. Официальное руководство китайской революцией направлялось все время
по линии "единого общенационального фронта" или "блока четырех классов" (см.
доклады Бухарина, передовую статью в "Коммунистическом Интернационале" No11,
неопубликованную речь Сталина на Московском активе 5 апреля 1927 г., статью
Мартынова в "Правде" 10 апреля, передовицу "Правды" 16 марта, речь тов.
Калинина -- "Известия", 6 марта 1927 г., речь тов. Рудзутака -- "Правда", 9
марта 1927 г. и пр., и пр., и пр.). Дело на этом пути зашло так далеко, что
накануне переворота Чан Кайши "Правда", обличая оппозицию, возвещала, что
революционным Китаем правит не буржуазная власть, а "правительство блока
четырех классов".
Философия Мартынова, имеющего печальное мужество доводить все ошибки
Сталина--Бухарина в вопросах китайской политики до их логического конца, не
встречает и тени отпора. Между тем, она представляет собою попрание основных
принципов марксизма и воспроизводит наиболее грубые черты русского и
международного меньшевизма в применении к условиям китайской революции.
Недаром нынешний вождь меньшевиков Дан в последнем номере "Социалистического
вестника" пишет:
""В принципе" большевики тоже стояли за сохранение "единого фронта" в
китайской революции до завершения национально-освободительной задачи. Еще 10
апреля Мартынов в "Правде" весьма вразумительно и, несмотря на обязательные
ругательства по адресу социал-демократии, совсем "по-меньшевистски"
доказывал "левому" оппозиционеру Раде-ку правильность официальной позиции,
настаивающей на необходимости сохранять "блок четырех классов", не спешить с
разрушением коалиционного правительства, в котором рабочие заседают
совместно с крупной буржуазией, не навязывать ему преждевременно
"социалистических" задач." (No 8, 23 апреля 1927 г., стр. 4).
Всякий, кто знает историю борьбы большевизма с меньшевизмом, в
особенности в вопросе об отношении к либераль-
148
149
ной буржуазии, не может не признать, что одобрение Даном "разумных
принципов" школы Мартынова является не случайным, а вполне закономерным.
Противоестественным является лишь то, что эта школа безнаказанно поднимает
свой голос в рядах Коминтерна.
Старую меньшевистскую тактику 1905--1917 гг., растоптанную ходом
событий, школа Мартынова ныне переносит на Китай, подобно тому, как
капиталистическая торговля самые недоброкачественные товары, не находящие
сбыта на родине, сплавляет в колонии. При этом экспорте товар даже не
освежен. Доводы остались теми же самыми, буква в букву, что и 20 лет тому
назад. Только там, где стояло самодержавие, теперь вставляют в текст
империализм". Разумеется, британский империализм отличается от самодержавия,
но меньшевистские ссылки на него ничуть не отличаются от ссылок на
самодержавие. Борьба против иностранного империализма, как и борьба против
самодержавия, есть классовая борьба. Что ее нельзя заворожить идеей единого
национального фронта, об этом слишком красноречиво свидетельствуют кровавые
апрельские события, выросшие непосредственно из политики блока четырех
классов.
Как "линия" выглядела на деле
9. По отношению к прошлому периоду, закончившемуся апрельским
переворотом, тезисы тов. Сталина гласят: "Принятая линия была единственно
правильная линия".
Как же она выражалась на практике? Об этом красноречиво говорил Тань
Пиншань, коммунистический министр земледелия, в своем докладе на VII
расширенном пленуме ИККИ, в декабре 1926 года133:
"Со времени установления в июле прошлого года в Кантоне национального
правительства, являющегося номинально правительством левого крыла, власть
фактически находится в руках правого крыла... Движение рабочих и крестьян не
может развертываться во всей своей широте в силу различных препятствий.
После мартовского выступления установлена военная диктатура центра (т. е.
Чан Кайши), между тем как политическая власть по-прежнему остается в руках
правого крыла. Вся политическая власть, которая, по существу говоря, должна
была бы (!) принадлежать левому крылу, окончательно утрачена."
Итак: левые "должны были бы" владеть властью, но они ее окончательно
утратили; государственная власть принадлежала правым; военная власть,
неизмеримо более могущественная, оказалась целиком в руках чанкайшистского
"центра", который и стал центром заговора. При таких условиях не трудно
понять, почему "движение рабочих и крестьян" не могло как следует
развертываться.
Тань Пиншань дает еще более точную характеристику того, как
"единственно правильная линия" выглядела на деле:
"...Мы практически пожертвовали интересами рабочих и крестьян... После
длительных переговоров с нами правительство не выпустило даже закона о
профсоюзах... Правительство не приняло требований крестьянства, выдвинутых
нами от имени различных общественных организаций. Когда между крупными
помещиками и крестьянской беднотой вспыхивали конфликты, правительство
всегда становилось на сторону первых."
Как же это могло случиться? Тань Пиншань осторожно указывает две
причины:
а) "Левые лидеры не способны упрочивать и расширять
свое влияние посредством политической власти";
б) Правое крыло, "отчасти вследствие нашей неправильной
тактики, получает возможность действовать".
Таковы те политические отношения, которые получили
пышное название "блока четырех классов". Такими "блока
ми" полна как революционная, так и парламентская история
буржуазных стран: крупная буржуазия ведет за собой в поводу
мелкобуржуазных демократов, фразеров единого националь
ного фронта, а эти последние, сбивая с толку рабочих, тащут
их в хвосте буржуазии. Когда пролетарский "хвост", вопреки
усилиям мелкобуржуазных фразеров, начинает слишком силь
но напирать, буржуазия приказывает своим генералам рубить
по "хвосту". Тогда соглашатели глубокомысленно констатиру
ют, что буржуазия "изменила" национальному делу.
Но ведь китайская буржуазия "все же" боролась с импе
риализмом? И этот аргумент есть бессодержательное общее
место. Соглашатели всех стран всегда уверяли в соответствен
ных случаях рабочих, что либеральная буржуазия борется
против реакции. Китайская буржуазия использовала помощь
мелкобуржуазной демократии в борьбе с империализмом
только для того, чтобы заключить с этим империализмом союз против
рабочих. В результате Северного похода буржуазия стала сильнее, рабочие
слабее. Линия, подготовляющая такой результат, есть ложная линия. "Мы
практически пожертвовали интересом рабочих и крестьян", -- говорит Тань
Пиншань. Для чего? Для поддержания блока четырех классов. А результат?
Крупнейший успех буржуазной контрреволюции, упрочение пошатнувшегося
империализма, ослабление СССР. Такая политика преступна. Не осудив ее
беспощадно, нельзя шагу сделать вперед.
Тезисы оправдывают линию, которой нет оправдания
12. Тезисы пытаются и теперь еще оправдать ту политику,
которая связала партию пролетариата с крупной буржуазией
в рамках одной и той же организации, Гоминьдана, причем
все руководство оказалось в руках буржуазии. Тезисы гласят:
"Это была линия... на использование правых, их связи и их
опыта, поскольку они подчиняются (!) дисциплине (!) Гоминь
дана". Теперь-то мы уж, казалось, хорошо знаем, как буржуа
зия подчинялась "дисциплине" и как пролетариат использо
вал правых, т. е. крупных и средних буржуа, их "связи"
(с империалистами) и их "опыт" (удушения и расстрела рабо
чих). Казалось бы, повесть об этом "использовании" записана
кровавыми письменами в книгу китайской революции. Между
тем, тезисы говорят: "Последующие события целиком под
твердили правильность этой линии". Дальше идти некуда!
Из грандиозного контрреволюционного переворота тезисы Сталина делают
тот поистине жалкий вывод, что политика "изоляции правых" внутри единого
Гоминьдана должна быть "заменена" политикой "решительной борьбы" с правыми.
Это после того, как правые "товарищи" по партии заговорили языком пулеметов.
13. Тезисы ссылаются, правда, на прежние "предсказания"
неизбежности отхода буржуазии от революции. Но разве та
кие предсказания сами по себе достаточны для политики
большевизма? "Предсказание" отхода буржуазии есть пустое
общее место, если оно не связано с определенными политиче
скими выводами. В цитированной уже статье, одобряющей
официальную линию Мартынова, Дан пишет:
"В движении, объемлющем столь антагонистичные классы, вечным единый
фронт, разумеется, быть не может" ("Социалистический вестник", 22 апреля
1927 г., стр. 3).
Значит, и Дан признает "неизбежность отхода буржуазии". Фактическая же
политика меньшевизма в революции состоит в расчете на сохранение единого
фронта во что бы то ни стало, как можно дольше, ценою приспособления своей
политики к политике буржуазии, ценою урезки лозунгов и активности масс и
даже -- как в Китае -- ценою организационного подчинения рабочей партии
политическому аппарату буржуазии. Большевистский же путь состоит в
безусловном политическом и организационном отмежевании от буржуазии, в
беспощадном разоблачении буржуазии с первых шагов революции, в разрушении
всяких мелкобуржуазных иллюзий насчет единства фронта с буржуазией, в
неустанной борьбе с буржуазией за руководство массами, в беспощадном
изгнании из компартии всех, кто сеет надежды на буржуазию или прикрашивает
ее.
Два пути и ошибки прошлого
14. Тезисы тов. Сталина пытаются, правда, противопоста
вить друг другу два пути развития китайской революции:
один -- под руководством буржуазии, значит, при подавлении
ею пролетариата и при неизбежности ее союза с иностран
ным империализмом; другой -- под руководством пролетариа
та -- против буржуазии.
Но для того, чтобы перспектива этого второго пути
буржуазно-демократической революции не была пустым словом, надо открыто и
прямо сказать, что все руководство китайской революцией находилось до сих
пор в непримиримом противоречии с этим путем. Оппозиция подвергалась и
подвергается ожесточенной критике именно потому, что оппозиция с самого
начала выдвинула ленинскую постановку, т. е. путь борьбы пролетариата с
буржуазией за руководство угнетенными массами города и деревни в рамках и на
основе национально-демократической революции.
15. Из тезисов Сталина вытекает, будто пролетариат может
отделиться от буржуазии лишь после того, как она сама от
швырнет его, разоружит, обезглавит и растопчет. Но ведь
как раз по такому пути развернулась революция-выкидыш
1848 года134, когда пролетариат не имел самостоятельного
зна-
чения, шел за мелкобуржуазной демократией, которая, в свою очередь,
плелась за либеральной буржуазией и подвела рабочих под нож Кавеньяка. Как
ни велики действительные своеобразия китайской обстановки, но то основное,
что характеризует революционный путь 1848 года, повторилось в китайской
революции с такой убийственной точностью, как если бы на свете не было ни
уроков 1848, 1871ш, 1905, 1917 годов, ни ВКП, ни Коминтерна.
Что Чан Кайши выполнил работу либерально-республиканского генерала
Кавеньяка -- это теперь уже стало общим местом. Эту аналогию повторяют,
вслед за оппозицией, и тезисы Сталина. Но эту аналогию необходимо дополнить.
Кавеньяк был бы невозможен без Лендрю-Ролленов136,
Луи-Бланов137 и других фразеров общенационального фронта. Кто же
играл эту роль в Китае? Не только Ван Цзинвей, но и руководители китайской
компартии и, главное, их вдохновители из ИККИ. Если этого открыто не
сказать, не разъяснить, не втолковать, то философия двух путей послужит
только маскировкой для луи-блановщины и мартыновщины, т. е. подготовит
повторение апрельской трагедии на новом этапе китайской революции.
Положение китайской компартии
16. Чтобы иметь право говорить о борьбе за большевистский путь
демократической революции, надо иметь основное орудие пролетарской политики:
самостоятельную пролетарскую партию, борющуюся под собственным знаменем и ни
на минуту не допускающую растворения своей политики и организации в политике
и организации других классов. Без обеспечения полной теоретической,
политической и организационной самостоятельности компартии всякие разговоры
о "двух путях" представляют собой прямое издевательство над большевизмом.
Между тем, китайская компартия на деле находилась все время не в союзе с
революционной мелкобуржуазной частью Гоминьдана, но в подчинении всему
Гоминьдану, которым на деле руководила крупная буржуазия, сосредоточившая в
своих руках армию и власть. Компартия подчинялась политической дисциплине
Чан Кайши. Компартия подписывала обязательство не критиковать суньятсенизма,
т. е. мелкобуржуазной теории, направленной не только против империализма, но
и против классовой борьбы. Компартия лишена была своих
органов печати, т. е. основного орудия самостоятельной партии. Говорить
в таких условиях о борьбе пролетариата за гегемонию -- значит обманывать
себя и других.
17. Чем объясняется подчиненное, обезличенное, полити
чески недостойное положение компартии в чанкайшистском
Гоминьдане? Установкой на единство национального фронта
под фактическим руководством буржуазии, которая будто бы
"не может" оторваться от революции (школа Мартынова),
т. е. фактически отрицанием второго, большевистского, пути,
о котором тезисы Сталина задним числом говорят только
для маскировки.
Оправдывать такую политику необходимостью союза рабочих с крестьянами
значит и самый этот союз превращать в фразу, в маскировку для командной
политической роли буржуазии. Зависимое положение компартии как неизбежный
результат "блока четырех классов" было главным препятствием на пути рабочего
и крестьянского движения, а, значит, и настоящего союза пролетариата с
крестьянством, без чего и думать нельзя о победе китайской революции.
18. Как же должно обстоять с компартией в будущем?
В тезисах есть на этот счет одна единственная фраза, но такая, которая
способна посеять величайшую путаницу и причинить непоправимый вред.
"...Борясь в одних рядах с революционными гоминьдановцами, --говорят тезисы
Сталина, -- компартия должна более чем когда-либо сохранить свою
самостоятельность". Сохранить? Но ведь до сих пор компартия этой
самостоятельности не имела. Ведь именно несамостоятельность ее есть узел
всех зол и всех ошибок. Тезисы предлагают в этом коренном вопросе не
покончить раз навсегда с практикой вчерашнего дня, а, наоборот, сохранить ее
"более, чем когда-либо". Но ведь это и значит сохранить идеологическую,
политическую и организационную зависимость партии пролетариата от
мелкобуржуазной партии, которая тем самым будет неизбежно превращаться в
орудие крупной буржуазии.
Для того чтобы оправдать ложную политику, приходится зависимость
называть независимостью и требовать сохранения того, что должно быть раз
навсегда похоронено.
19. Китайский большевизм может вырасти только из беспо
щадной самокритики со стороны лучших элементов нынеш-
ней компартии. Помочь им в этом -- наша прямая обязанность. Попытка
замазать ошибки прошлого, искусственно затормозив их обсуждение, причинит
величайшие беды в первую голову китайской коммунистической партии. Если мы
не поможем ей в кратчайший срок очиститься от меньшевизма и меньшевиков, она
войдет в полосу затяжного кризиса с расколами, выходами из партии и
ожесточенной борьбой отдельных групп. Жестокие поражения оппортунизма могут,
сверх того, проложить дорогу анархо-синдикалистским влияниям138.
Если коммунистическая партия, несмотря на массовое рабочее движение, на
мощно развивающиеся профессиональные союзы, на аграрно-революционное
движение деревни, должна составлять по-прежнему подчиненную часть буржуазной
партии и в качестве бессильного придатка входить в создаваемое этой
буржуазной партией национальное правительство, тогда надо бы прямо сказать:
для коммунистической партии в Китае время еще не настало. Ибо лучше совсем
не создавать коммунистической партии, чем так жестоко компрометировать ее в
эпоху революции, т. е. тогда именно, когда кровью закрепляются связи с
рабочими массами и создаются великие традиции, действующие в течение
десятилетий.
В тезисах тов. Сталина есть, разумеется, целый раздел,
посвященный "ошибкам оппозиции". Вместо того чтобы уда
рить направо, т. е. по ошибкам самого Сталина, тезисы пыта
ются бить налево, усугубляют тем самым ошибки, накопляют
путаницу, затрудняют выход и сталкивают линию руководства
в трясину соглашательства.
Главное обвинение: оппозиция "не понимает, что рево
люция в Китае не может развиваться быстрым темпом". Тези
сы припутывают здесь к чему-то темп Октябрьской револю
ции. Если ставить вопрос о темпе, то его надо измерять
не внешним аршином Октябрьской революции, а выводить
из внутренних классовых отношений самой китайской рево
люции. Китайская буржуазия, как известно, не посчиталась
с предписанием насчет медленного темпа. Она сочла в апреле
1927 года вполне своевременным скинуть столь хорошо по
служившую ей маску единого фронта, чтобы изо всех сил уда
рить по революции. Компартия, пролетариат, а за ними и ле-
вые гоминьдановцы оказались к этому удару совершенно неподготовленными.
Почему? Потому что руководство рассчитывало на более медленный темп,
безнадежно отставало, имело хвостистский характер.
23 апреля, т. е. после переворота Чан Кайши, ЦК Гоминьдана вместе с
уханьским "левым" правительством опубликовал манифест, в котором говорится:
"...Теперь мы можем только сожалеть (!) о том, что не действовали, пока
не было поздно. В этом мы приносим свои искренние извинения (!)." (Правда,
23 апреля).
В этих жалких и плаксивых словах заключено, помимо воли авторов,
беспощадное опровержение сталинской философии насчет "темпа" китайской
революции.
22. Мы продолжали поддерживать блок с буржуазией, в то время как
рабочие массы рвались на самостоятельную борьбу. Мы пытались использовать
опыт "правых" и оказались орудием в их руках. Мы проводили политику страуса,
замалчивая в печати и скрывая от собственной партии первый переворот Чан
Кайши в марте 1926 г., расстрелы рабочих и крестьян и все вообще факты,
характеризовавшие контрреволюционный характер гоминьдановского руководства.
Мы забыли позаботиться о самостоятельности собственной партии. Мы не создали
для нее газеты. "Мы практически пожертвовали интересами рабочих и крестьян"
(Тань Пиншань). Мы не сделали ни одного серьезного шага, чтобы овладеть
солдатскими массами. Мы позволили банде Чан Кайши установить "военную
диктатуру центра", т. е. буржуазной контрреволюции. Еще накануне переворота
мы рекламировали Чан Кайши. Мы утверждали, что он "подчинился дисциплине" и
что нам удалось "умелым тактическим маневром предупредить угрожавший
китайской революции резкий поворот направо" (предисловие Раскольникова к
брошюре Тань Пиншаня). Мы отставали от событий по всей линии. На каждом шагу
мы теряли темп в пользу буржуазии. Мы подготовили таким путем наиболее
благоприятные условия для буржуазной контрреволюции. Левый Гоминьдан
приносит по этому поводу, по крайней мере, свои "искренние извинения". А
тезисы Сталина из всей этой цепи поистине беспримерных хвостистских ошибок
делают тот замечательный вывод, что оппозиция требует... слишком быстрого
темпа.
23. Все чаще слышатся на наших партийных собраниях об
винения против "ультралевых" шанхайцев и вообще против
китайских рабочих, которые своими "эксцессами" провоци
ровали Чан Кайши. Никаких данных на этот счет никто
не приводит. Да и что они могли бы доказать? Без так называ
емых "эксцессов" не обходится ни одна действительно народ
ная революция, вовлекающая в свой водоворот миллионы.
Политика, которая хочет предписать впервые пробужденным
массам маршрут, не нарушающий буржуазного "порядка",
есть политика безнадежной филистерской тупости. Она все
гда расшибала себе лоб об логику гражданской войны и, посы
лая запоздалые проклятия Кавеньякам и Корниловым139, об
личала в то же время "эксцессы" слева.
"Вина" китайских рабочих в том, что критический момент революции застал
их неподготовленными, неорганизованными, невооруженными. Но это не вина, а
беда их. Ответственность за нее целиком ложится на неправильное руководство,
безнадежно упускавшее темп.
Существует ли уже новый центр революции или его еще нужно создать?
24. О нынешнем состоянии китайской революции тезисы
сообщают: "Переворот Чан Кайши означает, что в Южном
Китае отныне будут два лагеря, два правительства, две армии,
два центра, центр революции в Ухани и центр контрреволю
ции в Нанкине". Неверная, поверхностная, вульгарная харак
теристика положения! Дело не просто в двух половинках Го
миньдана, а в новой группировке классовых сил. Думать,
что правительство в Ухани есть уже готовый центр и что оно
будет попросту продолжать революцию с того места, на кото
ром ее задержал и опрокинул Чан Кайши, значит рассматри
вать контрреволюционный переворот в апреле как личную
"перебежку", как "эпизод", т. е. ничего не понимать.
Рабочих не просто разгромили. Их разгромили те, которые их вели. Можно
ли думать, что массы пойдут теперь за левым Гоминьданом с таким же доверием,
с каким они шли вчера за Гоминьданом в целом? Между тем, вести борьбу
приходится отныне не только против прежних милитаристов, связанных с
империализмом, но и против "национальной" буржуазии, которая, благодаря в
корне неправильной политике с нашей
стороны, овладела военным аппаратом и значительной частью армии.
Для борьбы на новой, более высокой стадии революции нужно прежде всего
вдохнуть доверие к себе обманутым массам и пробудить массы, еше не
пробудившиеся. Для этого надо, первым делом, показать, что от той постыдной
политики, которая "жертвовала интересами рабочих и крестьян" (см. Тань
Пиншаня) во имя поддержания блока четырех классов, не осталось и следа.
Всякий, кто будет тянуть в эту сторону, должен беспощадно изгоняться из
китайской компартии.
Надо отшвырнуть поверхностную, верхушечную, жалкую идейку насчет того,
будто теперь, после кровавых испытаний, можно поднять и повести миллионы
рабочих и крестьян, помахавши в воздухе "флагом" Гоминьдана. (Мы не отдадим
никому синего знамени Гоминьдана! -- восклицает Бухарин.) Нет, массам нужна
революционная программа и боевая организация, вырастающая из их собственных
рядов и заключающая в себе внутреннюю гарантию связи с массами и верности
им. Одной уханьской верхушки для этого недостаточно, нужны Советы рабочих,
крестьянских и солдатских депутатов, Советы трудящихся.
Советы и вооружение рабочих и крестьян
25. Отвергая жизненно необходимый лозунг Советов, тезисы тов. Сталина
несколько неожиданно заявляют, что главным "противоядием (?) против
контрреволюции является вооружение рабочих и крестьян". Вооружение рабочих и
крестьян бесспорно необходимейшая вешь. На этот счет у нас разногласий не
будет. Но чем же объяснить, что для блага революции считалось до сих пор
необходимым вооружать рабочих "минимально"? Что представители Коминтерна
фактически противодействовали вооружению рабочих? (см. Письмо четырех
товарищей в делегацию ВКП в К/оммунистиче-ском/ И/нтернационале/). Что,
несмотря на полную возможность вооружения, рабочие оказались к моменту
переворота безоружными? Все это объясняется стремлением не рвать с Чан
Кайши, не огорчать Чан Кайши, не толкать его вправо. Огнестрельного
"противоядия" не оказалось как раз тогда, когда оно было более всего
необходимо. Теперь рабочие в массе своей не вооружаются и в Ухани -- чтобы
"не оттолкнуть" Ван Цзинвея.
Вооружение рабочих и крестьян -- превосходнейшая
вешь. Но надо связать концы с концами. В Южном Китае уже
имеются вооруженные крестьяне: это так называемые нацио
нальные армии. Между тем, они оказались не "противоядием
против революции", а ее орудием. Почему? Потому что поли
тическое руководство вместо того, чтобы захватить самую
толщу армии через Советы солдатских депутатов, ограничи
валось чисто внешним копированием наших политотделов
и комиссаров, которые без самостоятельной революционной
партии и без солдатских Советов превращались в пустую мас
кировку буржуазного милитаризма.
Тезисы Сталина отвергают лозунг Советов на том осно
вании, что это есть будто бы "лозунг борьбы против власти ре
волюционного Гоминьдана". Но что означают тогда слова:
"главным противоядием против контрреволюции является
вооружение рабочих и крестьян"? Против кого будут воору
жаться рабочие и крестьяне? Не против власти ли революци
онного Гоминьдана?
Лозунг вооружения рабочих и крестьян -- если это не фраза, не отписка,
не маскировка, а призыв к действию -- имеет не менее острый характер, чем
лозунг рабоче-крестьянских Советов. Неужели вооруженные массы будут терпеть
рядом с собой или над собой власть чуждой и враждебной им бюрократии?
Действительное вооружение рабочих и крестьян в данной обстановке неизбежно
означает создание Советов.
28. Далее: кто будет вооружать массы? Кто будет руководить
вооруженными?
Пока национальные армии двигались вперед, а Северные войска сдавали
оружие, вооружение рабочих могло бы происходить сравнительно легко.
Своевременная организация Советов рабочих, крестьянских и солдатских
депутатов означала бы действительное "противоядие" против контрреволюции. К
несчастию, прошлого не поправишь. Сейчас обстановка резко изменилась к
худшему. То ничтожное количество оружия, какое было самостоятельно захвачено
рабочими (не в этом ли состоят их "эксцессы"?), выбито из их рук.
Продвижение на север приостановлено. В этих условиях вооружение рабочих и
крестьян есть большая и трудная задача. Заявлять, что для Советов время еще
не пришло, и выдвигать в то же время лозунг вооружения рабочих значит сеять
пута-
ницу. Только Советы могут стать при дальнейшем развитии революции
органами, которые проводят на деле вооружение масс и руководят вооруженными
массами.
Почему нельзя строить Советы?
29. Тезисы на это отвечают: "Во-первых, их нельзя создать
в любой момент -- они создаются лишь в период особого подъ
ема революционных волн". Если эти слова имеют какой-либо
смысл, так только тот, что мы упустили темп, не призвав к со
зданию Советов в начале последнего периода могущественно
го революционного движения масс. Еще раз: прошлого не по
правишь. Если считать, что китайская революция задавлена
на долгий срок, тогда лозунг Советов, разумеется, не найдет
отклика масс. Но тем более беспочвенным явится тогда лозунг
вооружения рабочих и крестьян. Мы не думаем, однако,
что последствия ложной политики так тяжки и глубоки. Есть
много данных, говорящих за возможность и вероятность но
вого революционного прибоя в недалеком будущем. Об этом
говорит, между прочим, и то, что Чан Кайши вынужден заиг
рывать с массами, сулить рабочим восьмичасовой рабочий
день, крестьянам льготы и т. п. В случае дальнейшего разви
тия аграрного движения и поворота городских мелкобуржуаз
ных масс против Чан Кайши как прямого агента империализ
ма могут создаться в близком будущем более благоприятные
условия, в которых ныне разгромленный пролетарский аван
гард соберет ряды трудящихся для нового наступления. Насту
пит ли оно месяцем раньше или позже, мы все равно должны
подготовлять его теперь же в смысле программы, лозунгов
и организационных форм. Другими словами: лозунг Советов
будет отныне сопутствовать всему дальнейшему ходу китай
ской революции, отражая ее судьбу.
30. "Во-вторых, -- говорят тезисы, -- Советы создаются
не для болтовни -- они создаются прежде всего как орган борь
бы против существующей власти, как орган борьбы за власть".
Что Советы создаются не для болтовни это, пожалуй, един
ственно правильное место в тезисах. Но революционер во
оружение рабочих и крестьян также предлагает не для болтов
ни. Кто говорит: на данном этапе из Советов выйдет
болтовня, а из вооружения рабочих и крестьян -- серьезное
дело, тот издевается либо над собою, либо над другими.
31. Третий аргумент: так как в Ухани сидит сейчас ряд вер
хушечных левых гоминьдановских организаций, которые
в торжественном манифесте от 23 апреля извиняются в том,
что проморгали чанкайшистский переворот, то отсюда тези
сы делают вывод: создание Советов означало бы восстание
против левого Гоминьдана, "ибо никакой другой власти, кро
ме власти революционного Гоминьдана, нет теперь в этом
районе".
Аппаратно-бюрократическое отношение к революционной власти так и
сочится из этих слов. Власть берется не как выражение и закрепление
развертывающейся борьбы классов, а как самодовлеющее волеизъявление
Гоминьдана. Классы приходят и уходят, но непрерывность гоминьдановской
власти остается. Недостаточно, однако, провозгласить Ухань центром
революции, чтобы он им стал на деле. Чанкайшистский Гоминьдан имел на местах
старую реакционную, продажную бюрократию. Что имеет левый Гоминьдан? Пока
еще ничего или почти ничего. Лозунг Советов означает призыв к созданию
действительных органов новой власти -- через переходный режим двоевластия.
А каково будет отношение Советов к "правительству ре
волюционного Гоминьдана", "единственной" будто бы власти
"в этом районе"? Поистине классический вопрос! Отношение
Советов к революционному Гоминьдану будет соответство
вать отношению революционного Гоминьдана к Советам. Дру
гими словами, по мере того, как Советы будут создаваться, во
оружаться, упрочиваться, они будут терпеть над собой только
такое правительство, которое захочет опираться на воору
женных рабочих и крестьян. Советская система тем и ценна,
особенно в непосредственно революционную эпоху, что она
наилучшим образом обеспечивает соответствие между влас
тью в центре и властью на местах.
Тов. Сталин еще в 1925 г. называл Гоминьдан "рабоче-
крестьянской партией (!?)" (см. Вопросы ленинизма,
стр. 264). Это определение не имеет ничего общего с марксиз
мом. Но ясно, что своей неправильной формулировкой
тов. Сталин хотел выразить ту мысль, что базой Гоминьдана
является антибуржуазный блок рабочих и крестьян. Это было
абсолютно неправильно для того периода, когда было сказа
но: за Гоминьданом, правда, шли рабочие и крестьяне, но вела
их буржуазия, и мы знаем, куда она их привела. Такие партии называются
буржуазными, а не рабоче-крестьянскими. Теперь, после "отхода" буржуазии (т.
е. после разгрома ею невооруженного и неподготовленного пролетариата),
революция переходит, по Сталину, в новую стадию, где ею должен руководить
левый Гоминьдан, т. е. такой, который, надо полагать, осуществит, наконец,
сталинскую мысль насчет "рабоче-крестьянской партии". Спрашивается: почему
же создание Советов рабочих и крестьянских депутатов будет означать войну
против власти рабоче-крестьянского Гоминьдана?
34. Еще один аргумент: призвать к созданию Советов "значит дать врагам
китайского народа новое оружие в руки для борьбы с революцией, для создания
новых легенд о том, что в Китае происходит не национальная революция, а
искусственное пересаживание "московской советизации"".
Этот поразительный довод означает, что если мы будем развивать,
расширять, углублять революционное движение масс, то враги китайского народа
будут усугублять свои усилия в деле клеветы. Другого смысла этот довод не
имеет. Стало быть, он не имеет никакого смысла.
Может быть, тезисы имеют в виду не врагов китайского народа, а страх
самих народных масс перед московской советизацией? На чем, однако, такое
соображение основано? Известно, что все разновидности "национальной"
буржуазии -- и правые, и центр, и левые -- во всей своей политической работе
усердно перекрашиваются под защитный московский цвет: они создают
комиссаров, пуры140, политотделы, пленумы ЦК, контрольные
комиссии и пр. Китайская буржуазия отнюдь не боится перенесения московских
форм, усердно подделывая их для своих классовых целей. Почему же она
прибегает к ним? Не из любви к Москве, а потому, что они популярны в среде
народных масс. Китайский крестьянин знает, что Советы дали русским
крестьянам землю, а который не знает, должен узнать. Китайские рабочие
знают, что Советы обеспечили победу русскому пролетариату. Из опыта
чанкай-шистской контрреволюции передовые рабочие должны были понять, что без
самостоятельной организации, которая охватывает весь пролетариат и
обеспечивает его сотрудничество с угнетенными массами города и деревни,
революция не победит. Создание Советов вытекает для китайских масс из их
соб-
ственного опыта, а вовсе не является "перенесением московской
советизации". Политика, которая боится называть вещи своими именами, есть
ложная политика. Равняться надо по революционным массам и по объективным
потребностям революции, а не по тому, что скажут враги.
Говорят: но правительство в Ханькоу есть все же факт.
Фен Юйсян141 -- есть факт, Тан Шенчжи -- есть факт, в их ру
ках имеются вооруженные силы; ни уханьское (ханькоуское)
правительство, ни Фен Юйсян, ни Тан Шенчжи не хотят Со
ветов. Строить Советы значило бы рвать с этими союзника
ми. Этот довод, хотя в тезисах прямо и не формулирован, яв
ляется для многих решающим. Про ханькоуское
правительство мы уже слышали от Сталина: "центр револю
ции", "единственная власть". Одновременно с этим идет
на наших партийных собраниях рекламирование Фен Юйся-
на: "бывший рабочий", "надежный революционер", "верный
человек" и пр. Все это есть повторение ошибок прошлого пе
риода в обстановке, когда эти ошибки могут стать еще более
гибельными. Ханькоуское правительство и военное командо
вание могут быть против Советов только потому, что не реша
ются на радикальную аграрную программу, на действитель
ный разрыв с помещиками и буржуазией и втайне лелеют
мысль о компромиссах направо. Но тем важнее строить Сове
ты. Только таким путем можно революционные элементы
Ханькоу толкнуть влево, а контрреволюционные заставить
убраться восвояси.
Но если Советы и не будут воевать с "единственным"
правительством Ханькоу, то они внесут все же элементы двое
властия? Безусловно. Кто держит курс на рабоче-крестьян
скую власть не на словах, а на деле, тот не может не понимать,
что курс этот ведет через период двоевластия. Как долго по
следнее будет длиться, в какие конкретные взаимоотношения
выльется, будет зависеть от того, как себя обнаружит на деле
"единственное" правительство в Ханькоу, насколько самосто
ятельна и инициативна будет компартия, как быстро пойдет
развитие Советов и пр. Наша задача будет, во всяком случае,
состоять в том, чтобы усиливать рабоче-крестьянский эле
мент двоевластия, подготовляя тем самым советскую рабоче-
крестьянскую власть с развернутой до конца демократиче
ской программой.
37. Но в водах Янцзы стоят десятки иностранных военных
судов, которые могут снести Шанхай, Ханькоу и пр. Не безу
мие ли в этих условиях создавать Советы? Этот довод
опять-таки не формулирован в тезисах Сталина, но широко гу
ляет по партийным собраниям (Мартынов, Ярославский142
и др.). Мартыновская школа пытается идею Советов убить
страхом перед британской морской артиллерией. Этот прием
не нов. В 1917 году эсеры и меньшевики пугали тем, что захват
власти Советами будет означать захват Кронштадта и Петро
града союзниками. Мы отвечали: только углубление револю
ции может спасти ее. Иностранный империализм примирит
ся только с такой "революцией", которая ценою некоторых
уступок в пользу китайской буржуазии, упрочит его собствен
ные позиции в Китае. Всякая подлинно народная революция,
подрывающая колониальную основу империализма, неизбеж
но вызовет бешеный отпор с его стороны. Мы ведь пробовали
останавливаться на половине дороги, но ведь эта "единствен
но правильная линия" не оградила Нанкин от пушек империа
лизма, ни китайских рабочих -- от пулеметов Чан Кайши.
Только переход китайской революции в подлинно массовую
фазу, только создание рабочих, крестьянских и солдатских
Советов, только углубление социальной программы револю
ции способны, как свидетельствует наш собственный опыт,
внести смятение в ряды иностранных воинских частей, про
буждая их сочувствие к Советам и тем по-настоящему ограж
дая революцию от удара извне.
Что предлагают тезисы Сталина вместо Советов?
38. Создание "революционных крестьянских комитетов,
профсоюзов рабочих и других массовых революционных ор
ганизаций как подготовительных элементов Советов будуще
го". Каковы же должны быть пути этих организаций? На этот
счет мы в тезисах не находим и слова. Фраза о том, что это
только "подготовительные элементы Советов будущего", есть
только фраза и больше ничего. Что эти организации будут де
лать сейчас? Они должны будут руководить стачками, бойко
том, ломать позвоночник бюрократическому аппарату, унич
тожать контрреволюционные военные банды, изгонять
помещиков, разоружать отряды ростовщиков и кулаков, во
оружать рабочих и крестьян, т. е. разрешать на деле все оче
редные задачи аграрно-демократической революции, продви-
гаясь тем самым к положению органов власти на местах. Но это и есть
Советы, только плохо приспособленные для своих задач. Тезисы предлагают,
следовательно -- если брать вообще это положение всерьез -- вместо Советов
создавать суррогаты Советов.
39. Во время всех предшествовавших массовых движений профсоюзы по
необходимости выполняли функции, близкие к функциям Советов (Гонконг, Шанхай
и пр.). Но именно для этих задач профсоюзы оказывались совершенно
недостаточными. Они охватывают слишком малое число рабочих. Они совершенно
не охватывают мелкобуржуазных низов города, тяготеющих к пролетариату. Между
тем, такие задачи, как проведение стачек с наименьшим ущербом для городских
низов, распределение продовольствия, участие в налоговой политике, участие в
формировании вооруженных сил, не говоря уже о проведении аграрной революции
на местах, могут осуществляться с надлежащим размахом лишь в том случае,
если руководящая организация не только охватывает все слои пролетариата, но
и тесно связывает их в повседневной работе с городской и деревенской
беднотой. Наконец, военный переворот Чан Кайши должен, казалось бы,
вколотить в сознание всякого революционера, что отделенные от армии
профсоюзы -- это одно, а объединенные Советы рабочих и солдатских депутатов
-- совсем другое. Революционные профсоюзы и крестьянские комитеты не менее
Советов способны вызывать ненависть врагов. Но они гораздо менее, чем
Советы, способны отражать вражеские удары.
Если мы серьезно говорим о союзе пролетариата с угнетенными массами
города и деревни -- не о верхушечном, наполовину поддельном "союзе" через
сомнительных представителей, а о реальном боевом союзе, складывающемся и
закаляющемся в массовой борьбе с врагами -- то никакой другой
организационной формы, кроме формы Советов, этот союз найти не может.
Отрицать это может только тот, кто больше надеется на соглашательские верхи,
чем на революционные низы.
Разрыв с левым Гоминьданом?
Из всего предшествующего ясно, насколько основательны запугивания
насчет разрыва компартии с Гоминьданом. "Это значит, -- говорят тезисы, --
покинуть поле битвы и бросить своих союзников в Гоминьдане на радость врагам
револю-
ции". Эти патетические строки совсем не на месте. Дело идет не о
разрыве, а о подготовке блока -- не на началах подчинения, а на началах
фактического равноправия. Революционный Гоминьдан еще только должен
сложиться. Мы за то, чтобы коммунисты работали и внутри Гоминьдана,
терпеливо отвоевывая на нашу сторону рабочих и крестьян. Но воспитать себе
революционного мелкобуржуазного союзника компартия может, не простираясь ниц
перед Гоминьданом на каждом этапе его колебаний, но открыто и
непосредственно, от собственного имени, под собственным знаменем, обращаясь
к рабочим, организуя их вокруг себя, показывая Гоминьдану примером и на
деле, что значит массовая партия, поддерживая каждый шаг Гоминьдана вперед,
беспощадно разоблачая каждое его колебание и каждый шаг назад и создавая для
блока с Гоминьданом настоящую революционную основу в виде Советов рабочих,
крестьянских и солдатских депутатов.
40. Вздором является утверждение, будто оппозиция стоит за политическую
"изоляцию" коммунистической партии. В этом утверждении столько же правды,
сколько в утверждении, будто оппозиция стояла за выход из английских
тред-юнионов. И то и другое обвинение понадобилось исключительно для
маскировки блока с правым Гоминьданом и с предательским Генсоветом.
Оппозиция всемерно стоит за укрепление и развитие блока с революционными
элементами Гоминьдана, за теснейший боевой союз рабочих с беднотой городов и
деревень, за курс на революционную диктатуру рабочих, крестьян и мелкой
буржуазии городов.
При этом необходимо:
а) признать гибельными такие формы блока, когда компар
тия жертвует интересами рабочих и крестьян с утопической
целью удержать буржуазию в лагере национальной революции;
б) начисто отвергнуть такие формы блока, которые прямо
или косвенно стесняют самостоятельность собственной пар
тии, подчиняя ее контролю других классов;
в) категорически отказаться от таких форм блока, при кото
рых компартия свертывает свое знамя и жертвует ростом соб
ственного влияния и авторитета в интересах своего союзника;
г) основывать блок на ясно формулированной общности за
дач, а не на недомолвках, дипломатничаньи, вилянии и фальши;
д) устанавливать условия и границы блока с полной точно
стью и во всеобщее сведение;
е) сохранять за компартией полную свободу критики свое
го союзника, следя за ним с такой же бдительностью, как и за вра
гом, ни на минуту не забывая, что союзник, опирающийся
на другие классы или зависящий от других классов, есть лишь
попутчик и может, силой обстоятельств, превратиться в про
тивника и врага;
ж) связь с мелкобуржуазными массами ставить выше связи
с их партийной верхушкой;
з) в последнем счете полагаться только на себя -- на свою
организованность, вооружение и силу.
Только при соблюдении этих условий станет возможен не верхушечный,
колеблющийся, подверженный случайностям, а настоящий революционный блок
компартии с Гоминьданом, опирающийся на союз всех угнетенных масс города и
деревни под политической гегемонией пролетарского авангарда.
Вопросы китайской революции и Англо-русский комитет143
В руководстве китайской революцией мы имеем не так
тические ошибки, а неправильную в корне линию. Это ясно
из всего изложенного. Это становится еще яснее, если сопо
ставить политику в Китае с политикой в отношении Англо
русского комитета. В этом последнем случае несостоятель
ность оппортунистической линии обнаружилась не так
трагически как в Китае, но не менее полно и убедительно.
В Англии, как и в Китае, линия была направлена на сбли
жение с "солидными" верхами, на личные связи, на диплома
тическое комбинаторство ценою фактического отказа от углуб
ления пропасти между революционными или левеющими
массами и предательскими вождями. В погоне за Чан Кайши
мы толкали китайских коммунистов на принятие диктатор
ских условий, которые Чан Кайши ставил коммунистической
партии. В погоне за Переедем, Хиксом, Ситриным144 и К╟
представители ВЦСПС принципиально стали на позицию
нейтральности профессионального движения, признали Ген-
совет145 единственным представителем английского пролета
риата и обязались невмешательством в дела английского рабо
чего движения.
Решения берлинского совещания Англо-русского коми
тета означают наш отказ поддерживать в будущем стачечни
ков против воли клейменных штрейкбрехеров. Они означают
осуждение и выдачу с головой профсоюзного меньшинства,
ибо работа его направлена против тех предателей, которых
мы признали единственными представителями английского
рабочего класса. Наконец, торжественное провозглашение
"невмешательства" означает нашу принципиальную капитуля
цию перед национальной ограниченностью рабочего движе
ния в ее самых худших и консервативных формах.
Чан Кайши обвиняет нас во вмешательстве во внутрен
ние дела Китая, как Ситрин обвинял нас во вмешательстве
во внутренние дела тред-юнионов. И то и другое обвинения
есть пересказ обвинений мирового империализма против ра
бочего государства, смеющего интересоваться судьбами угне
тенных масс всего мира. В этом случае, как и в других, и Чан
Кайши, и Ситрин, в разных условиях и на разных постах,
остаются агентами империализма, несмотря на временные
столкновения с ним. Гоняясь за сотрудничеством с такими
"вождями", мы вынуждены все больше сужать, ограничивать
и урезывать наши методы революционной мобилизации масс.
Нашей ложной политикой мы не только помогли Генсо-
вету удержать свои пошатнувшиеся позиции после предатель
ства стачки, но и вооружили его всем необходимым, для того
чтобы он мог нам ставить наглые требования, которые мы по
корно принимали. Под звон разговоров о "гегемонии" мы ве
ли себя в вопросах китайской революции и английского рабо
чего движения как идейно побежденные и тем подготовляли
свое материальное поражение. Оппортунистический сдвиг
политики всегда сопровождается упадком веры в свою линию.
Дельцы Генсовета, получив от ВЦСПС вексель на невме
шательство, доказывают несомненно Чемберлену146, что их
способ борьбы с большевистской пропагандой гораздо более
действителен, чем метод ультиматумов и угроз. Чемберлен,
однако, предпочитает комбинированные действия, включая
и дипломатию Генсовета в систему британского империализма.
47. Ссылаться против оппозиции на то, что Болдуин
или Чемберлен "тоже" хотят разрыва Англо-русского комите
та, значит ничего не понимать в политической механике бур
жуазии. Болдуин законно боялся и боится вредного влияния
168
169
советских профсоюзов на левеющее рабочее движение Англии. Свое давление
на Генсовет английская буржуазия противопоставила давлению ВЦСПС на
предательскую верхушку тред-юнионов, и буржуазия оказалась в этой области
победительницей по всей линии. Генсовет отказался принять деньги советских
профсоюзов и обсуждать вместе с ними вопрос о помощи горнякам. Давя на
Генсовет, английская буржуазия через него давила на ВЦСПС и добилась на
берлинском совещании от представителей последнего неслыханной капитуляции по
основным вопросам классовой борьбы. Такой Англо-русский комитет выгоден
английской буржуазии (см. заявления "Таймса"). Это не помешает ей и впредь
не только нажимать на Генсовет, но и требовать разрыва его с ВЦСПС, ибо
путем такой политики нажима и шантажа британская буржуазия выигрывает все
то, что мы так бессмысленно и беспринципно теряем.
48. Такую же цену имеют инсинуации, будто Чан Кайши "солидарен" с
оппозицией, на том основании, что он хочет изгнать коммунистов из
Гоминьдана. На этот счет пускается в оборот ссылка на слова Чан Кайши,
сказанные или будто бы сказанные другому генералу, о согласии его, Чан
Кайши, в этом вопросе с оппозицией ВКЛ. В тексте того документа, из которого
вырывается эта "цитата", слова Чан Кайши приводятся не как выражение его
взглядов, а как проявление его готовности и способности обмануть, солгать,
даже перекраситься на несколько дней "левым коммунистом", чтобы тем вернее
нанести удар в спину. Более того, документ, приводящий слова Чан Кайши,
представляет собою сплошной обвинительный акт против линии и работы
представителей Коминтерна в Китае. Вместо того чтобы выдергивать из
документа цитаты, придавая им смысл, противоположный тому, какой они имеют в
тексте, следовало бы самый документ довести до сведения Коминтерна.
Если, однако, оставить в стороне злоупотребления мнимыми "цитатами", то
остается то "совпадение", что Чан Кайши был все время против блока с
коммунистами, а мы -- против блока с Чан Кайши. Школа Мартынова делает
отсюда тот вывод, что политика оппозиции "вообще" служит реакции. И это
обвинение не ново. Все развитие большевизма в России шло под аккомпанемент
меньшевистских обвинений в том,
что большевики служат реакции, что они помогают монархии против
кадетов, кадетам -- против эсеров и меньшевиков и так далее, без конца.
Ренодель147 обвиняет французских коммунистов в том, что, стремясь
разорвать блок радикалов и социалистов, они содействуют
Пуанкаре148. Немецкая социал-демократия не раз заявляла, что наше
невхождение в Лигу Наций есть работа на пользу крайних империалистов. И т.
д. и т. п.
Тот факт, что крупной буржуазии, представляемой Чан Кайши, нужен
политический разрыв с пролетариатом, а революционному пролетариату нужен
политический разрыв с буржуазией, свидетельствует не об их солидарности, а о
факте непримиримой классовой вражды между ними. Беспомощные соглашатели
стоят между бужуазией и пролетариатом и обвиняют оба "крайних" фланга в
разрыве национального фронта и в содействии реакции. Обвинение против
оппозиции в том, что ее политика идет навстречу Чемберлену, Томасу или Чан
Кайши, есть плод соглашательского недомыслия и тем самым -- невольное
признание пролетарско-революционного характера нашей политической линии.
49. Берлинское совещание Англо-русского комитета, совпавшее с началом
английской интервенции в Китае, не осмелилось хотя бы прикоснуться к вопросу
о действительных мерах противодействия палаческой работе британского
империализма на Дальнем Востоке. Разве можно найти более яркое
доказательство тому, что Англо-русский комитет не способен пальцем об палец
ударить для действительного предотвращения войны?
Но это не значит, что он только бесполезен. Он причиняет неимоверный
вред революционному движению как всякая иллюзия и фальшь. Генсовет, ссылаясь
на свое сотрудничество с ВЦСПС в деле "борьбы за мир", будет тем самым
успокаивать и усыплять встревоженное военной опасностью сознание английского
пролетариата. ВЦСПС выступает ныне как бы поручителем перед английским и
мировым рабочим классом за международную политику изменников Генсовета. Этим
самым ослабляется и притупляется критика против Ген-совета со стороны
революционных элементов Англии. Через Перселя, Хикса и КО Макдональд и Томас
получат возможность довести рабочие массы в усыпленном состоянии до са-
мого порога войны, чтобы затем призвать их к защите демократического
отечества. Критикуя в своем последнем интервью Томаса, Хаввлока, Вильсона и
других наемников биржи, тов. Томский ("Правда", 8 мая) ни словом не
упоминает о вкрадчивой, разлагающей, усыпляющей и потому гораздо более
вредной работе Перселей, Хиксов и КО. Эти "союзники" вообще не называются в
интервью по имени, как будто их и не существует. Тогда зачем блок с ними? Но
они существуют. Без них политически не существует Томас. Без Томаса не
существует Болдуин, т. е. капиталистический режим Англии. Вопреки лучшим
нашим намерениям, поддержка нами блока с Переедем есть фактическая поддержка
всего британского режима и облегчение его работы в Китае. После всего, что
произошло, этого не может не понять каждый революционер, прошедший школу
Ленина. Так наше сотрудничество с Чан Кайши притупляло классовую
бдительность китайского пролетариата и тем облегчило апрельский переворот.
Теория стадии и теория социализма в одной стране
50. Принципиальным обоснованием оппортунистического сдвига явилась
хвостистская теория "стадий" или "ступеней", неоднократно провозглашавшаяся
за последнее время тов. Сталиным. Требовать полной организационной и
политической самостоятельности китайской компартии значит перепрыгивать
через ступени. Требовать советской организации для вовлеченных в гражданскую
войну рабочих и крестьянских масс значит перепрыгивать через "стадии".
Требовать разрыва политического блока с предателями Генсовета, совершающими
ныне наиболее гнусную и предательскую работу, значит перескакивать через
ступени. Консервативное национально-буржуазное правительство Гоминьдана,
военное командование Чан Кайши, Генсовет, всякое учреждение, созданное
давлением имущих и господствующих классов и превращающееся в преграду
революционному движению масс, становится, с этой точки зрения, великой
исторической ступенью, к которой надо приспособлять свою политику до тех
пор, пока "сами массы" этой ступени не низвергнут. Став на этот путь наша
политика из революционного фактора неизбежно должна превратиться в
консервативный. Ход китайской революции и судьба Англо-русского комитета
являются на этот счет грозным предостережением.
51. Такие факты, как поражения великих стачек английского пролетариата
в прошлом году150, китайская революция -- в нынешнем, не могут
пройти бесследно для международного рабочего движения, как не прошло
бесследно поражение немецкого пролетариата осенью 1923 года151.
Неизбежное временное ослабление революционных позиций есть само по себе
большое зло. Оно может стать надолго непоправимым при неправильной
ориентировке, при ложной стратегической линии. Именно теперь, в период
временного революционного отлива, необходима более чем когда бы то ни было
борьба против всех проявлений оппортунизма и национальной ограниченности --
за линию революционного интернационализма.
Признание принципа невмешательства, независимо, разу-
ч ч 149
меется, от намерении нашей делегации , идет навстречу наиболее
упадочным и консервативным тенденциям в рабочем классе. Нет ничего
необъяснимого в том, что более отсталые и утомленные слои рабочих СССР
считают вмешательство в английскую стачечную борьбу или в китайскую
революцию ошибкой. Они все чаше рассуждают так: "Ведь нас учат, что мы можем
построить социализм в нашей стране, даже без победы революции в других
странах, если только не будет интервенции. Значит, нужно вести такую
политику, которая бы не вызывала интервенции. Наше вмешательство в
английские и китайские дела ошибочно, ибо, не давая положительных
результатов, толкает мировую буржуазию на путь военных интервенций и тем
угрожает строительству социализма в нашей стране".
Нет и не может быть сомнения в том, что сейчас, после новых поражений
международного революционного движения, теория социализма в одной стране,
независимо от воли ее создателей, явится оправданием, обоснованием и
освящением всех тенденций, направленных к ограничению революционных задач, к
принижению размаха борьбы, к национально-консервативной ограниченности.
Между тем, малейшее отступление в сторону "невмешательства", прикрытое
или не прикрытое теорией социализма в одной стране, только увеличивает
опасность со стороны империализма, а не уменьшает ее.
В отношении китайской революции совершенно ясно и бесспорно, что только
более глубокий массовый захват, больший социальный радикализм программы,
отчетливое знамя рабоче-крестьянских Советов могут серьезно оградить
революцию от военного разгрома извне. Только такая революция, на знамени
которой трудящиеся и угнетенные отчетливо пишут свои собственные требования,
способна захватывать за живое не только международный пролетариат, но и
солдат капитализма. Мы это достаточно хорошо знаем по собственному опыту. Мы
это испытали и проверили в годы гражданской войны под Архангельском, Одессой
и в других местах. Соглашательски предательское руководство не оградило
Нанкин от разгрома и открыло доступ в Янцзы неприятельским кораблям.
Революционное руководство при мощном социальном размахе движения может
привести к тому, что воды Янцзы окажутся слишком горячими для кораблей
Георга153, Чемберлена и Макдональда. Во всяком случае, только на
этом пути революция может искать себе защиты и найти ее.
Расширение фронта Советов есть вместе с тем лучшая оборона СССР.
Бессмыслицей звучат в нынешней обстановке речи о том, что наше международное
положение ухудшилось или может ухудшиться вследствие каких-то "левых"
ошибок. Наше положение ухудшилось вследствие поражения китайской революции.
Поражение это есть международно-исторический факт, даже независимо от того,
вмешиваемся ли мы или не вмешиваемся в события. Если бы мы не вмешивались,
при вмешательстве империализма мы только облегчили бы его работу -- против
Китая и против нас самих. Но вмешательство вмешательству рознь. Наиболее
ложным и опасным видом вмешательства являются попытки остановить развитие
революции на половине дороги. Борьба за мир есть центральная задача нашей
международной политики. Но даже крайний представитель мартыновской школы не
посмеет сказать, что наша борьба за мир противоречит развертыванию китайской
революции или, наоборот, что развертывание ее может противоречить нашей
борьбе за мир. Одно дополняет другое. Лучшей зашитой СССР явится преодоление
чанкайшистской контрреволюции и перевод движения на более высокую стадию.
Кто отвергает в этих условиях Советы для Китая, тот разоружает китайскую
революцию. Кто провозглашает принцип
невмешательства в отношении европейского пролетариата, тот ослабляет
его революционный авангард. И то и другое ослабляет положение СССР, основной
крепости международного пролетариата.
Мы видим, таким образом, как одни ошибки накладываются на другие и в
сочетании дают линию, угрожающую все большим отходом от линии большевизма.
Голоса критики и предостережения рассматриваются как помеха. Сдвиг
официальной линии направо дополняется ударами налево. Дальнейшее движение по
этому пути принесло бы величайшие опасности как советскому государству, так
и Коминтерну. Молчать об этих опасностях перед лицом международного
пролетарского авангарда было бы изменой знамени коммунизма.
Мы ни на минуту не сомневаемся, что ошибки можно исправить, уклонения
преодолеть, линию выпрямить без острых кризисов и потрясений. Голос фактов
слишком красноречив, указания опыта слишком ясны. Нужно только, чтобы наша
1 ^Д
партия, всесоюзная и международная , получила полную возможность
свободно и спокойно оценить факты и сделать из них надлежащие выводы. Мы
твердо верим, что она сделает их в духе революционного единства. 7 мая 1927
г.
РЕЧЬ ТОВ. ЧЕН ДУСЮ О ЗАДАЧАХ КИТАЙСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ
(Послесловие к статье "Китайская революция и тезисы тов. Сталина")
1. Для чего служит марксизм в политике? Для того чтобы понять, что
есть, и предвидеть, что будет. Предвидение должно ложиться в основу
действия. Мы знаем уже, как обстояло дело с предвидениями тов. Сталина: за
неделю до переворота Чан Кайши он его защищал и рекламировал, призывая
использовать правых, их опыт, их связи (речь на Московском активе 5 апреля).
В разобранных нами тезисах Сталин дает другой образец предвидения, тоже уже
проверенный жизнью. Центральный вопрос нашей критики сталинских тезисов
формулирован нами выше так: "существует ли уже новый
центр революции или же его нужно создать". Сталин утверждал, что в
Китае после переворота Чан Кайши "два правительства, две армии, два центра:
центр революции в Ухани и центр контрреволюции в Нанкине". Сталин утверждал,
что нельзя строить Советы, ибо это означало бы восстание против уханьского
центра, "единственного правительства" в Южном Китае. Мы назвали эту
характеристику положения "неверной, поверхностной, вульгарной". Так
называемое уханьское правительство мы называли "уханьской верхушкой",
доказывая, что в Южном Китае, после крутого сдвига гражданской войны на
другую классовую линию, еще нет правительства -- его еще нужно только
создать.
В "Правде" от 15 мая напечатана речь тов. Чен Дусю на съезде китайской
компартии (29 апреля). Ни тов. Сталин, ни мы не имели этой речи, когда
Сталин писал свои тезисы, а мы -- их критику. Чен Дусю характеризует
положение не на основании общего анализа обстановки, а на основании
непосредственных наблюдений. Что же говорит Чен Дусю о новой революционной
власти? Он прямо заявляет, что "было бы ошибкой" считать уханьское
правительство органом революционно-демократической диктатуры: "оно не
является еще правительством рабоче-крестьянских масс, а лишь блоком
верхушки". Но ведь это же слово в слово то, что мы говорили против Сталина.
Сталин писал: "Никакой другой власти, кроме власти революционного
Гоминьдана, нет теперь в этом районе". Мы ему на это отвечали:
"Аппаратно-бюрократическое отношение к революционной власти так и сочится из
этих слов... Классы приходят и уходят, но непрерывность гоминьдановской
власти (будто бы) остается. Недостаточно, однако, провозгласить Ухань
центром революции, чтобы он им стал на деле" (см. выше). Таким образом,
вместо того, чтобы разъяснять китайским революционерам, в первую голову
коммунистам, что уханьское правительство расшибет себе голову, если возомнит
себя уже сейчас единственным правительством на юге Китая; вместо того, чтобы
беспощадно обрушиться на декоративную фальшь мелкобуржуазных революционеров,
уже погубивших столько революций; вместо того, чтобы прокричать в самое ухо
неуверенному, колеблющемуся, шатающемуся уханьскому центру: не обольщайтесь
видимостью, не оглушай-
тесь треском ваших собственных наименований и манифестов, идите на
черную работу, поднимайте массы, стройте Советы рабочих, солдатских и
крестьянских депутатов, стройте революционную власть -- вместо всего этого
Сталин обрушивается на лозунг Советов и поддерживает худшие
кружково-бюрократические предрассудки и суеверия тех горе-революционеров,
которые боятся народных Советов и верят в священную кляксу чернил на бланке
Гоминьдана.
2. Тов. Чен Дусю на основании собственных наблюдений характеризует
обстановку теми же точно словами, какими мы ее характеризовали на основании
теоретических соображений: не революционное правительство, а лишь
верхушечный блок. Но это отнюдь не значит, что сам тов. Чен Дусю делает
правильные выводы из правильно характеризуемой им обстановки. Связанный по
рукам и по ногам ложной директивой, Чен Дусю делает выводы, в корне
противоречащие его собственному анализу. Он говорит: "Перед нами стоит
задача -- начать строить действительно революционно-демократическую власть,
как только изменится положение на территории национального правительства и
исчезнет угроза иностранной интервенции и наступления милитаристов".
Мы должны тут прямо и открыто сказать: принять такую постановку вопроса
значило бы принять наиболее верный и короткий путь к гибели. Создание
настоящей революционной власти, опирающейся на народные массы, откладывается
до того момента, когда исчезнут опасности. Но ведь центральная опасность в
том и состоит, что вместо революционной власти на юге Китая имеется пока что
лишь верхушечный блок. От этой основной беды удесятеряются и все остальные
опасности, в том числе и военная. Чтобы в наивысшей мере, какая только
возможна, оградить себя от иностранной и "своей" военщины, надо окрепнуть,
усилиться, организоваться, вооружиться. Других путей нет. Головы в песок не
спрячешь. Никакие фокусы тут не помогут. Надо пробудить энтузиазм масс, их
готовность бороться и умирать за свое дело. Для этого надо как можно глубже
захватить массы, и политически, и организационно. Надо немедленно же, не
теряя ни одного часу, дать им революционную программу действий и
организационную форму Советов. Никаких других путей нет. Откладывать
создание революционной власти до тех пор, пока кто-то
и как-то устранит военные опасности, -- значило бы идти вернейшим и
кратчайшим путем к гибели.
В отношении аграрного движения тов. Чен Дусю честно
признает полную недостаточность аграрной программы пар
тии (снижение вредной платы). "Крестьянское движение, --
говорит он, -- превращается в борьбу за землю. Крестьянство
стихийно поднимается и хочет само разрешить земельный во
прос". И далее Чен Дусю открыто заявляет: "Мы вели слиш
ком мирную политику. Сейчас необходимо конфисковать
крупную земельную собственность..." Эти слова, если развер
нуть по-марксистски их содержание, означают жесточайшее
осуждение всей предшествовавшей линии киткомпартии,
а, значит, и Коминтерна в аграрном вопросе китайской рево
люции. Вместо того чтобы предвосхищать ход аграрного дви
жения, заранее заготовлять лозунги и проводить их в кресть
янскую толщу через рабочих, через революционных солдат
и крестьян-передовиков, китайская компартия чудовищно от
стала от стихийного аграрного движения. Разве может быть
более жестокое проявление хвостизма? "Мы вели слишком
мирную политику". Но что же означает мирная политика ре
волюционной партии в эпоху стихийной аграрной револю
ции? Она означает наиболее тяжкую историческую ошибку,
какую вообще может сделать партия пролетариата. Мирная
политика (снижение арендной платы), когда мужик уже сти
хийно борется за землю, это не меньшевистски-соглашатель
ская, а либерально-соглашательская политика, вместо больше
вистской. Не понять этого может только испорченный
мнимой государственной мудростью филистер, а никак не ре
волюционер.
Однако из своей правильной и потому убийственной ха
рактеристики отношения партии к аграрному движению
тов. Чен Дусю делает не только ложные, но прямо-таки ги
бельные выводы. "Сейчас необходимо, -- говорит он, -- кон
фисковать крупную земельную собственность, но одновре
менно пойти на уступки мелким землевладельцам, с которыми
необходимо считаться". В принципе такой постановки вопро
са отрицать нельзя. Надо лишь ясно определить, кто и в какой
части Китая считается мелким землевладельцем, как и в каких
пределах с ним необходимо считаться. Но вот что говорит
Чен Дусю дальше:
"Однако и для конфискации крупной земельной собственности также
необходимо выждать дальнейшего развития военных действий. Единственно
правильным решением в настоящий момент является принцип углубления революции
лишь после ее расширения".
Этот путь есть самый надежный, самый верный, самый близкий путь к
гибели. Крестьянин уже восстал лишь для того чтобы захватить помещичью
землю. Наша партия в чудовищном противоречии со своей программой и со своим
именем ведет либерально-мирную политику. Чен Дусю сам заявляет, что "сейчас
(?) необходимо конфисковать крупную земельную собственность". Но тут же
вспомнив, что "нельзя впадать в левую крайность" (собственные слова Чен
Дусю), он прибавляет, что для конфискации помещичьей земли надо "выждать
дальнейшего развития военных действий", -- сначала расширить революцию, а
затем уже ее углублять.
Но ведь это же слепое повторение старой, давно известной и захватанной
формулы национал-либерального обмана масс: сперва победа, потом реформа.
Сперва будем "расширять" землю -- для кого: для помещиков? -- а затем --
после победы -- займемся на досуге "углублением". На это каждый умный и
толковый китайский мужик ответит тов. Чен Дусю: "Если сегодня, когда
уханьское правительство находится в кольце врагов и смертельно нуждается в
нашей мужицкой поддержке, оно не решается или не хочет отдать нам земли
помещиков, то после того как оно вырвется из кольца, после того как оно с
нашей помощью победит врагов, оно нам даст ровно столько земли, сколько Чан
Кайши дал шанхайским рабочим".
Надо сказать со всей отчетливостью: аграрная формула тов. Чен Дусю,
связанного по рукам и по ногам ложным руководством представителей
Коминтерна, есть объективно не что иное, как формула отречения киткомпартии
от того реального аграрного движения, которое сейчас происходит в Китае и
которое несет на себе новую волну китайской революции.
Чтобы усилить и углубить эту волну, нужны крестьянские Советы с
развернутым знаменем аграрной революции -- не после победы, а сейчас же,
чтоб обеспечить победу.
Чтобы не дать крестьянской волне разбиться и распылиться, надо
крестьянские Советы объединить через рабочие Со-
веты в городах и промышленных центрах, приобщив к рабочим депутатов
городской торгово-ремесленной бедноты.
Чтобы не дать буржуазии вогнать клин между революционными массами и
армией, надо включить в революционную цепь Советы солдатских депутатов.
Надо как можно скорее, смелее, решительнее углублять революцию, не
после победы, а сейчас, иначе не будет победы.
Углубление аграрной революции, немедленный захват помещичьей земли
крестьянами сейчас же ослабит Чан Кайши, внесет смуту в ряды его солдат и
поднимет на дыбы его крестьянский тыл. Другого пути к победе нет и быть не
может.
Неужели же мы совершили три революции за два десятилетия для того,
чтобы забыть азбуку первой из них?! Кто ведет мирную политику в аграрной
революции, тот погиб. Кто откладывает, колеблется, выжидает, упускает время
-- тот погиб. Формула Чен Дусю есть вернейший и надежнейший путь к гибели
революции.
Найдутся клеветники, которые скажут, что наши слова продиктованы
враждой к китайской компартии и к ее руководителям. Ведь говорили же в свое
время, что наша позиция в вопросе об Англо-русском комитете означала
враждебное отношение к британской компартии. События подтвердили, что именно
мы действовали в отношении британских коммунистов как верные революционные
друзья, а не как бюрократические покровители. События подтвердят -- они уже
подтверждают это каждый день, что наша критика китайских коммунистов
продиктована более серьезным, более марксистским, более революционным
отношением к китайской революции, чем отношение бюрократических
благожелателей, которые задним числом оправдывают все, чтобы не предвидеть
ничего в дальнейшем.
Тот факт, что речь тов. Чен Дусю напечатана в "Правде" без единого
слова комментария, что этой речи не посвящена статья, беспощадно вскрывающая
ее гибельный курс, -- этот факт сам по себе должен каждому революционеру
внушить жесточайшую тревогу. Ибо дело ведь идет о центральном органе
ленинской партии!
Пусть нам не говорят успокоители и усыпители о "неизбежных ошибках
молодой киткомпартии". Дело идет не об от-
дельных ошибках. Дело идет об ошибке ошибок. Дело идет о ложной
основной линии, законченным выражением которой являются тезисы тов. Сталина.
Необходимый заключительный аккорд
В номере "Социалистического вестника" от 9 мая в передовой статье по
поводу тезисов тов. Сталина говорится:
"Отвлекаясь от обязательной для оберкоммуниста словесной шелухи, вряд
ли можно многое возразить против существа "линии", намеченной в тезисах. По
возможности не уходить из Гоминьдана и цепляться до последней крайности за
его левое крыло и уханьское правительство; "избегать решительного боя в
невыгодных условиях"; не выдвигать лозунга "вся власть Советам", дабы не
"дать врагам китайского народа нового оружия в руки для борьбы с революцией,
для создания новых легенд о том, что в Китае происходит не национальная
революция, а искусственное пересаживание московской советизации" -- что
может быть в самом деле разумнее для большевиков теперь, после того как
"единый фронт", по-видимому, разрушен бесповоротно, и вообще разбито столько
посуды в самых "невыгодныхусловиях"?" (Социалистический вестник, No 9 (151),
стр. 1).
Таким образом, после того как "Социалистический вестник" в номере от 23
апреля признал, что Мартынов в "Правде" "весьма вразумительно" и "совсем
по-меньшевистски" анализирует задачи китайской революции, в последнем номере
передовая центрального органа меньшевиков заявляет, что "вряд ли можно
многое возразить против существа "линии", намеченной в тезисах" (тов.
Сталина). Вряд ли это совпадение политических линий нуждается в особых
пояснениях.
Мало того, та же статья "Социалистического вестника" в издевательском
тоне говорит дальше -- цитируем буквально -- о "линии Радека, позволяющей,
под прикрытием крайне "левых" лозунгов (уход из Гоминьдана, пропаганда
"советской системы" и пр.), наделе просто "выйти из игры", отойти в
сторону..." (Социалистический вестник, No 9 (151), стр. 2).
Линия Радека здесь характеризуется словами передовиц и фельетонов
"Правды". Иначе, впрочем, и быть не может: ведь Радек о своей линии открыто
сказать в печати не может, иначе партия узнает, что линия Радека
подтверждается всем ходом развития.
Однако редакция "Социалистического вестника" не только излагает линию
Радека словами "Правды", но и оценивает ее в полном единомыслии со статьями
"Правды": линия оппозиции дает, по Дану, возможность "под прикрытием крайне
"левых" лозунгов наделе просто выйти из игры, отойти в сторону".
Мы уже читали в передовицах "Правды", что если принять линию оппозиции,
то китайской революции надо "петь отходную", китайским коммунистам уйти "в
себя", отказаться от "больших дел" и "больших планов" и что это есть
"проповедь ликвидации китайской революции". Так дословно говорилось,
например, в передовой статье "Правды" от 16 марта 1927 г. Это, как видим, --
слово в слово -- то самое, что говорит Дан, или, вернее, Дан слово в слово
говорит об оппозиции то, что говорила "Правда" в ряде своих статей. Дан
одобряет тезисы Сталина и издевается над "ликвидатором" Радеком,
прикрывающим свое ликвидаторство крайне левыми фразами. Теперь все ясно:
ликвидаторство Радека есть то самое ликвидаторство, которое почитается за
таковое известным революционером Даном. Вот чему учит передовая статья
"Социалистического вестника" тех, которые способны чему-нибудь учиться.
Поистине знаменательно, что цитируемый номер "Социалистического
вестника" получен в Москве накануне открытия заседания Исполкома
Коминтерна155, которому предстоит обсуждать в полном объеме
проблему китайской революции.
Л. Троцкий 17 мая 1927 г.
Шанхайский корреспондент "Дейли экспресс" сообщает: "Крестьяне
провинции Хэнань захватывают землю и казнят наиболее упорно сопротивляющихся
помещиков. Всюду контроль находится в руках коммунистов. На местах создаются
Советы рабочих, которым принадлежит административная власть" (Правда, 11 мая
1927 г.). Мы не знаем, насколько верна телеграмма, рисующая обстановку в
столь отчетливых чертах. У нас нет никаких других сведений, кроме этой
телеграммы. Каковы действительные размеры движения? Не преувеличено ли оно
сознательно, с целью воздействия на воображение
м-ра Макдональда, Томаса, Перселя и Хикса, с намерением сделать их
более податливыми по отношению к политике Чемберлена? Мы этого не знаем. Но
это не имеет в данном случае решающего значения.
Крестьяне захватывают землю и истребляют наиболее контрреволюционных
помещиков. На местах создаются Советы рабочих, которым принадлежит
административная власть. Вот что сообщает корреспондент реакционной газеты.
Редакция "Правды" сочла это сообщение достаточно важным, чтобы включить его
в заглавный перечень важнейших мировых сообщений дня. И мы думаем, что это
правильно.
Было бы, конечно, преждевременно утверждать, что китайская революция
уже вступила, после апрельского переворота буржуазной контрреволюции, в
новую, более высокую стадию. После большого поражения нередко бывает, что
часть наступающей массы, не подвергшаяся непосредственным ударам,
перехлестывает в следующую стадию движения, временно обгоняя головные
отряды, наиболее жестоко пострадавшие от поражения. Если б мы имели перед
собою явление такого порядка, хэнаньские Советы сошли бы скоро на нет,
временно снесенные общим революционным отливом.
Но нет решительно никаких оснований утверждать, что мы имеем перед
собою лишь острые арьергардные стычки революции, отступающей на долгий
период. Несмотря на то, что апрельское поражение было не частичным
"эпизодом", а весьма значительным этапом в развитии контрреволюции; несмотря
на жестокое кровопускание, учиненное передовым отрядам рабочего класса, нет
решительно никакого основания утверждать, что китайская революция отбита на
годы. Аграрное движение, как более распыленное, менее доступно
непосредственному воздействию палачей контрреволюции. Не исключена
возможность того, что дальнейший рост аграрного движения даст возможность
пролетариату, уже в сравнительно близком будущем, выпрямить спину и снова
перейти в наступление. Точные предсказания на этот счет, разумеется,
невозможны, тем более издалека. Китайской компартии придется внимательно
следить за реальным развитием событий и классовых группировок, чтобы уловить
момент новой наступательной волны.
Возможность нового наступления будет зависеть, однако, не только от
развития аграрного движения, но и от того, в какую сторону склонятся в
ближайший период широкие мелкобуржуазные массы городов. Переворот Чан Кайши
означает не только (может быть даже не столько) укрепление власти китайской
буржуазии, но и восстановление и укрепление позиции иностранного капитала в
Китае, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Отсюда вероятность, скорее
даже неизбежность -- при том в довольно близком будущем -- поворота
мелкобуржуазных масс против Чан Кайши. Мелкая буржуазия, жестоко страдающая
не только от иностранного капитала, но и от союза с ним
национально-китайской буржуазии, не может -- после тех или других колебаний
-- не повернуться против буржуазной контрреволюции. В этом состоит одно из
важнейших для нас проявлений классовой механики в
национально-демократической революции.
Наконец, молодой китайский пролетариат всеми условиями своего
существования до такой степени привык к лишениям, жертвам, в такой мере
"приучен" вместе со всем вообще угнетенным китайским людом смотреть смерти в
глаза, что от китайских рабочих, по-настоящему пробужденных революцией,
можно ожидать совершенно исключительного самоотвержения в борьбе.
Все это дает право рассчитывать на то, что новая волна китайской
революции будет отделена от той волны, которая закончилась апрельским
разгромом пролетариата, не долгими годами, а короткими месяцами. Сроков и на
этот раз никому, разумеется, знать не дано. Но мы были бы никуда не годными
революционерами, если бы не держали курса на новый подъем, вырабатывая для
него программу действия, политический путь и организационные формы.
Апрельское поражение не было "эпизодом". Это было тяжелое классовое
поражение, от анализа причин которого мы здесь отказываемся. Мы хотим в этой
статье говорить о завтрашнем дне, а не о вчерашнем. Тяжесть апрельского
поражения не в том только, что пролетарским центрам был нанесен кровавый
удар. Тяжесть поражения в том, что рабочих громили те, которые их до того
момента возглавляли. Такой резкий поворот не может не вызвать, наряду с
физическим расстройством, и политического замешательства в рядах пролетариа-
та. Преодолеть это замешательство, более опасное для революции, чем
самый разгром, можно только ясной, отчетливой революционной линией на
завтрашний день.
В этом смысле телеграмма китайского корреспондента реакционной
английской газеты имеет исключительное значение. В ней показано, по каким
путям может пойти в Китае революция, если ей дано будет в ближайший период
подняться на более высокую ступень.
Мы сказали выше, что мужицкая расправа над хэнаньскими помещиками, как
и создание рабочих Советов, могут, рассуждая издалека, оказаться и
заключительным взлетом последней волны и началом новой. Само это
противопоставление двух волн может потерять значение, если промежуток между
ними окажется длиной в несколько недель или даже в несколько месяцев. Но как
бы ни обстояло дело на этот счет (а тут возможны только гадания, особенно
издалека), симптоматическое значение хэнаньских событий совершенно ясно и
неоспоримо -- независимо от их объема и размаха. Хэнаньские крестьяне и
рабочие показывают, по какому пути может пойти их движение после того, как
разорвались тяжелые цепи блока их с буржуазией и помещиками. Было бы
презренным филистерством думать, что аграрный или рабочий вопрос могут
разрешаться в процессе этой гигантской по своим задачам и вовлекаемым массам
революции путем верхушечных декретов и арбитражных комиссий. Рабочий хочет
сам ломать позвоночник реакционной бюрократии и приучать фабриканта уважать
пролетария, его личность и права. Крестьянин хочет сам разрубать узлы
кабально-ростовщической зависимости. Империализм, насильственно
задерживающий экономическое развитие Китая своей таможенной, финансовой и
военной политикой, обрекает рабочих на нищету, крестьян -- на жесточайшую
кабалу. Борьба с помещиком, борьба с ростовщиком, борьба с капиталистом за
лучшие условия труда тем самым поднимается до борьбы за национальную
независимость Китая, за освобождение его производительных сил от пут и цепей
иностранного империализма. Это главный и могущественный враг. Он могуществен
не столько своими военными кораблями, сколько прямой и неразрывной связью с
ним банковских, ростовщических, бюрократических и военных верхов китайской
буржуазии и более косвенной, но не ме-
нее глубокой связью с ним крупной торгово-промышленной буржуазии. Все
факты свидетельствуют, что гнет империализма ни в каком случае не является
внешним механическим гнетом, сплачивающим все классы воедино. Нет, это
глубочайший фактор внутреннего действия, обостряющий классовую борьбу.
Торгово-промышленная китайская буржуазия, при всякой серьезной стычке с
пролетариатом, чувствует за своей спиной дополнительную силу иностранного
капитала и иностранных штыков. Хозяева этих капиталов и штыков играют роль
опытных, умелых подстрекателей, которые включают в свои расчеты кровь
китайских рабочих так же, как сырой каучук и опиум. Чтобы вытеснить
иностранный империализм, чтобы победить этого врага, нужно сделать для него
невозможной "мирную", "нормальную" палачески-грабительскую работу в Китае.
Этого, конечно, нельзя достигнуть путем компромисса буржуазии с иностранным
империализмом. Такой компромисс может увеличить на несколько процентов долю
китайской буржуазии в продуктах труда китайских рабочих и крестьян. Но он
будет означать дальнейшее, более глубокое проникновение иностранного
империализма в экономическую и политическую жизнь Китая, дальнейшее, более
глубокое закабаление китайских рабочих и крестьян. Победа над иностранным
империализмом может быть одержана лишь таким путем, что этот последний будет
извергнут из Китая трудящимися города и деревни. Для этого должны
по-настоящему подняться многомиллионные массы. Они могут подняться не под
голым лозунгом национального освобождения [или трех принципов Сунь Ятсена
(национализм, демократизм, социализм)], а в непосредственной борьбе с
помещиком, военным сатрапом, ростовщиком, капиталистическим хищником. В этой
борьбе уже поднимаются, закаляются, вооружаются массы. Другого пути
революционного воспитания нет. Крупно-буржуазное руководство Гоминьдана
(шайка Чан Кайши) всеми мерами и средствами противодействовало этому пути --
сперва изнутри, путем декретов и запретов, а когда "дисциплины" Гоминьдана
оказалось недостаточно -- при помощи пулеметов. Мелкобуржуазное руководство
Гоминьдана колеблется, опасаясь слишком бурного развития массового движения.
Всем прошлым своим мелкобуржуазные радикалы привыкли больше смотреть вверх,
на комбинации разных "на-
циональных" групп, чем вниз, на подлинную борьбу миллионов. Но если
колебания и нерешительность во всех делах опасны, то в революции они
гибельны. Хэнаньские рабочие и крестьяне указывают выход из колебаний и тем
самым -- путь спасения революции.
Незачем разъяснять, что только этот путь, т. е. массовый захват,
больший социальный радикализм программы, отчетливое знамя
рабоче-крестьянских Советов могут серьезно оградить революцию от военного
разгрома извне. Мы это знаем по собственному опыту. Только такая революция,
на знамени которой трудящиеся и угнетенные отчетливо пишут свои собственные
требования, способна захватывать за живое солдат капитализма. Мы это
испытали и проверили в водах Архангельска, Одессы и в других местах.
Соглашательски предательское руководство не оградило Нанкин от разгрома и
открыло доступ в Янцзы неприятельским кораблям. Революционное руководство
при мощном социальном размахе движения может привести к тому, что воды Янцзы
окажутся слишком горячими для кораблей Георга, Чемберлена и Макдональда. Во
всяком случае только на этом пути революция может искать себе защиты и найти
ее.
Мы дважды повторяли и выше, что аграрное движение и создание Советов
могут означать завершение вчерашнего дня и начало завтрашнего. Но это
зависит не только от объективных условий. Огромное, может быть, решающее
значение имеет в данных условиях субъективный фактор: правильная постановка
задач, твердое и отчетливое руководство. Если движение, подобное тому, что
началось в Хэнани, окажется предоставленным самому себе, оно будет неизбежно
раздавлено. Уверенность поднимающихся масс удесятерится, как только они
почувствуют твердое руководство и связь между собой. Ясное, политически
обобщающее, организационно связующее руководство одно только и способно в
большей или меньшей степени предотвратить движение от неосторожных и
преждевременных скачков в сторону и от так называемых "эксцессов", без
которых, однако, как учит опыт истории, не обходится никакое подлинно
революционное движение миллионов. Задача состоит в том, чтобы дать аграрному
движению и рабочим Советам ясную программу практических действий, внутреннюю
связь и обобщающую политическую
цель. Только на этой основе может сложиться и развернуться
действительно революционное сотрудничество пролетариата с мелкой буржуазией,
действительно боевая связь коммунистической партии с левым Гоминьданом.
Кадровые элементы последнего по-настоящему только и могут складываться и
закаляться в такой связи с революционной борьбой крестьянской и городской
бедноты. Аграрное движение, руководимое крестьянскими и рабочими Советами,
ставит левых гоминьда-новцев перед необходимостью окончательно сделать выбор
между чанкайшистским лагерем буржуазии и лагерем рабочих и крестьян.
Поставить основные вопросы ребром -- это в настоящих условиях единственное
средство положить предел колебаниям мелкобуржуазных радикалов и заставить их
встать на путь, который один только ведет к победе. Сделать это может только
наша китайская партия при поддержке всего Коммунистического Интернационала.
Л. Троцкий 11 мая 1927 г.
РЕЧЬ О КИТАЙСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ157
По вопросу о китайской революции вам были розданы тезисы т. Зиновьева,
оставшиеся неизвестными русской партии. Зиновьева вы лишили возможности
защищать эти тезисы здесь, хотя он имеет для этого все политические и
формальные права. Я защищаю эти тезисы здесь как наши общие.
Первое правило политического воспитания массовой партии: она должна
знать не только то, что ЦК принимает, но и то, что он отвергает, ибо только
из сопоставлений одного и другого полно и отчетливо вырисовывается линия
руководства. В прошлом так было всегда. Отказ показать партии тезисы т.
Зиновьева и мои означает идейную слабость, неуверенность в себе, боязнь
того, что тезисы оппозиции покажутся партии более убедительными, чем тезисы
большинства. Никаких других мотивов сокрытия нет и быть не может.
Мои попытки опубликовать критику тезисов Сталина в партийной печати
разбились о прямое запрещение со стороны Центрального Комитета, против
которого моя критика направлялась. Точно так же ЦК запретил опубликование
других статей о китайской революции Зиновьева и моих.
Вчера раздали постановление редакционной комиссии, подписанное т.
Курелла158. Оно касается информации о наших работах. Куда оно
целит, еще не ясно. Тем временем наш пленум заседает в условиях странного
молчания печати. Пленуму была посвящена только одна статья в "Правде",
которая заключала в себе фразу исключительной наглости: "Преступник тот, кто
задумал бы теперь расшатывать единство коминтер-новских рядов..." и пр., и
пр. Всякий знает, что это означает на языке "Правды". Прежде, чем были
объявлены проекты резолюций, "Правда" объявляла преступником всякого, кто с
ними будет не согласен. Можете себе представить, как "Правда" будет
информировать партию о том, что здесь происходит. Тем временем здесь, в
Москве, каждое выражение мнения в духе оппозиции, устно или письменно, об
основных вопросах китайской революции считается партийным преступлением. В
корне ложные тезисы Сталина объявлены фактически неприкосновенными. Более
того, даже теперь, в дни заседаний Исполкома, исключаются попросту из партии
или ставятся под угрозу исключения те товарищи, которые протестуют на
заседаниях своих ячеек по поводу травли против Зиновьева. В этой атмосфере,
товарищи, вы заседаете и решаете. Выход один. Исполком должен обязать все
партии, в том числе и ВКП, полностью и добросовестно опубликовать протоколы
работ Исполкома с приложением всех рассматривавшихся Исполкомом документов.
Нельзя вопросы китайской революции загнать в бутылку и запечатать. Этого не
выдержит никакая бутылка.
Товарищи! Самая опасная из всех опасностей -- это все обостряющийся
партийный режим. Каждая ошибка руководства "исправляется" при помощи
мероприятий против оппозиции. В первый же день, когда в Москве была получена
телеграмма о государственном перевороте Чан Кайши, мы говорили друг другу:
оппозиции придется за это тяжко заплатить -- особенно за то, что с ее
стороны за последнее время не было недостатка в предупреждениях.
Всегда имеется в руководящей группе возможность построить новое "дело"
-- Зиновьева, Каменева159, Троцкого, Пятакова160,
Смилги161 и т. д. без конца, и таким путем отвлечь внимание
партии от наиболее жгучих вопросов. Я перечислил вам часть оппозиционных
дипломатов поневоле. Если хотят все-
рьез вести дипломатию через посредство профессиональных союзов
(объяснение Бухарина), то можно было бы для этого из одних оппозиционных
дипломатов построить целый профессиональный союз. Высылки оппозиционеров,
несмотря на приближение партийного съезда -- или, вернее, как раз вследствие
его -- все более учащаются. Эти же методы во всех слоях партии -- на каждой
фабрике, в каждом районе, в каждом городе. А при этом неизбежно всплывают
наверх те элементы, которые всегда готовы заранее принимать все, что идет
сверху, ибо у них самих нет ничего за душой.
Убаюкивают себя надеждой на то, что после того, как "справятся" с
Троцким или Зиновьевым, все придет в норму. Ни в коем случае -- ибо этот
режим имеет свою внутреннюю логику -- ряд только открыт, а не закончен. На
этом пути возможны лишь новые затруднения и новые потрясения. Этот режим
тяготеет также и над Интернационалом. Никто не смеет сказать ни слова
критики, -- под тем ложным предлогом, чтобы не причинить какого-нибудь вреда
Советскому Союзу. Но именно таким образом причиняют нам наибольший вред.
Наша внутренняя политика требует постоянной революционной международной
критики, ибо фальшивые тенденции политики, проявившиеся во всех вопросах,
являются только продолжением неправильных тенденций во внутренней политике.
Я обращаюсь теперь к проекту резолюции т. Бухарина. Сперва несколько
слов о вопросе, касающемся уже обсужденного пункта. Послушайте, товарищи,
что говорит резолюция:
"Коминтерн полагает, что партия и другие организации, называющие себя
рабочими и не ведущие самой решительной борьбы против интервенции в Китае,
усыпляющие бдительность рабочего класса, пропагандирующие пассивность в этом
вопросе, объективно (а иногда и субъективно) помогают империалистам... в его
подготовке войны против СССР и подготовке мировых войн вообще".
Это звучит, как честные слова. Но честными они станут лишь в том
случае, если их применить к Англо-русскому комитету. Ибо: разве он ведет
"самую решительную борьбу против интервенции в Китае"? Нет. Не усыпляет ли
он "бдительность рабочего класса"? Да. Не пропагандирует ли он пассивную
политику в этом вопросе? Без сомнения. Не помогает ли он этим
объективно (а в своей английской части и субъективно) империалистам
Англии в их работе по подготовке войны? Само собою разумеется и без всякого
сомнения. Сравните же с этим то, что здесь говорил об Англо-русском комитете
вчера Куусинен162, который декламировал перед нами на языке
куусинизи-рованного перселизма. Откуда же это двуязычие? Философия
таможенной бандероли была бы куда более прилична в провинциальной таможне
пограничного городка, чем на трибуне Коммунистического Интернационала. С
веником в руках надо, как можно скорее, вымести эту фальшивую и недостойную
философию.
Послушаем резолюцию Бухарина дальше: ИККИ устанавливает -- это стало
ритуалом -- что события "подтвердили" предвидение:
"ИККИ особенно констатирует, что ход событий полностью подтвердил
прогноз Седьмого расширенного пленума относительно неизбежности отхода
буржуазии от национально-революционного единого фронта и ее перехода на
сторону контрреволюции ".
Шанхайские и ханькоуские рабочие будут, вероятно, очень удивлены, когда
прочитают, что апрельские события совершились в соответствии с тем
историческим маршрутом, какой Бухарин намечал для китайской революции. Можно
ли вообще придумать более злую карикатуру на марксизм и более смехотворное
педантство? Авангард китайского пролетариата разгромлен теми элементами
национальной буржуазии, которые входили в общую с ним партию Гоминьдан,
которые руководили Гоминьданом, подчиняя себе во всех основных вопросах
коммунистическую партию. После контрреволюционного переворота, который для
китайских рабочих и подавляющего большинства рабочих всего мира явился, как
удар грома из ясного неба, резолюция заявляет: все сие произошло по самым
лучшим правилам бухаринского предвидения. Это звучит поистине, как
неуместный анекдот!
Что здесь понимается под предвидением? Голая фраза насчет того, что
буржуазия на известном этапе буржуазной революции должна отойти от народных
масс. Патетически называть эту банальность предвидением значит опошлять
марксизм. Это общее место не отделяет большевизм от меньшевизма, а,
наоборот, соединяет их. Спросите Каутского, Отто Бауэ-
191
pa163 и даже Дана, и они скажут вам: блок пролетариата с
буржуазией в национальной революции не может быть вечным. Дан рассказывал
это недавно в своем пошлом журнальчике.
Но вся суть в следующем: сказать, что буржуазия неизбежно должна отойти
от национальной революции, -- это одно; а сказать, что буржуазия неизбежно
должна овладеть руководством пролетариата, обмануть пролетариат и затем
разоружить, разгромить и обескровить его, -- это совсем другое. Вся
философия буржуазной революции основана на отождествлении этих двух
прогнозов. Но это и значит признавать, что большевистский и меньшевистский
прогнозы в отношении буржуазной революции тождественны.
Послушаем, что на эту тему говорил Ленин:
"Обещаниями "кормили" народ и одурачивали рабочих все буржуазные
политиканы во всех буржуазных революциях. Наша революция буржуазная --
поэтому рабочие должны поддерживать буржуазию, -- говорят никуда не годные
политики из лагеря ликвидаторов. Наша революция буржуазная, -- говорим мы,
марксисты, -- поэтому рабочие должны раскрывать глаза народу на обман
буржуазных политиканов, учить его не верить словам, полагаться только на
свои силы, на свою организацию, на свое объединение, на свое вооружение"
(том XIV, ч. 1, стр. 11).
Большевистская политика -- не фаталистическая, а действенная -- в
предвидении неизбежности отхода буржуазии, стремится как можно раньше
создать самостоятельную организацию пролетариата, как можно глубже
пропитывать пролетариат недоверием к буржуазии, как можно шире развертывать
стачечную борьбу против буржуазии, как можно раньше и шире организовывать и
вооружать рабочих, как можно смелее поднимать крестьянские массы.
Меньшевистская политика -- в предвидении неизбежного отхода буржуазии
-- старается как можно больше отдалить этот момент, поступаясь
самостоятельностью политики и организации пролетариата, стараясь изо всех
сил внушить рабочим доверие к прогрессивной роли буржуазии и пониманию
необходимости приспособлять свою политику к ее интересам. Чтобы поддержать
союз с Переедем, великим штрейкбрехером, надо обелять Перселя, надо
разглагольствовать о сердечных отношениях и политическом единодушии с ним.
Чтобы поддерживать так называемый блок с китайской буржуазией, нужно
снова и снова обелять буржуазию и таким путем облегчать буржуазным
политиканам обман масс.
Момент отхода буржуазии благодаря этому может быть отдален. Этой
отсрочкой пользуется, однако, именно буржуазия против пролетариата: она --
благодаря своим великим социальным преимуществам -- овладевает руководством
движения, она создает свои вооруженные отряды, она препятствует вооружению
пролетариата, как политическому, так и военному, и, получив перевес с
помощью соглашателей, она при первом серьезном движении пролетариата
подвергает его кровавому разгрому. Это совсем не одно и то же, товарищи,
отброшена буржуазия в сторону или же, наоборот, ей удается отбросить в
сторону пролетарский авангард. Это и есть два пути революции. По какому из
этих путей шла революция до переворота? По классическому пути всех прежних
буржуазных революций, о которых Ленин сказал: "Обещаниями буржуазные
политики во всех прошлых буржуазных революциях кормили и обманывали народ".
Какому же из этих двух путей помогала политика китком-партии под
руководством Коминтерна? Только так и можно ставить вопрос. И ответ, который
мы, оппозиция, даем, гласит: политика Коминтерна, в силу ложной установки,
содействовала тому, что неизбежный отход буржуазии от революции произошел
при условиях, ослабивших пролетариат и укрепивших буржуазию.
Ложная установка руководства затруднила или облегчила китайской
буржуазии этот классический путь буржуазных революций? Облегчила, и при том
в высшей степени. Для того, чтобы отход буржуазии не превратился в разгром
пролетариата, необходимо было с самого начала отвергнуть презренную теорию
блока четырех классов как подлинное теоретическое и политическое
предательство китайской революции. Сделано ли было это? Нет, наоборот.
У меня не хватает времени, чтобы дать историческое изображение развития
революции и развития разногласий. Бухарин имел для этого полную возможность
и он дал изображение столь же обширное, сколь и фальшивое. В теоретическом
журнале партии или Интернационала я полностью готов предпринять эту
ретроспективную оценку. К сожалению, Бу-
193
харин ставит такого рода вопросы лишь там и тогда, где и когда его
противник не имеет никакой возможности ответить ему как следует быть, с
фактами и цифрами в руках.
Если у меня будет еще время, то я прочитаю вот это письмо т. Радека
Центральному Комитету. Будучи повторением его письма, написанного в июле
1926 года, это письмо, написанное в сентябре прошлого года, посвящено
разделяющим нас ныне важнейшим вопросам китайской революции.
На сегодняшний день с нас достаточно следующего:
16 марта, немногим меньше месяца до переворота Чан
Кайши, в "Правде" была напечатана передовая статья, обви
нявшая оппозицию в том, что, по мнению оппозиции, во главе
Гоминьдана и национального правительства стоит буржуазия,
подготовляющая предательство. Вместо того, чтоб разъяс
нять эту истину китайским рабочим, "Правда" утверждала,
что Чан Кайши подчинялся дисциплине Гоминьдана. Как буд
то противоречи/я/ класс/ов/, особенно при лихорадочном
темпе революции, можно подчинить надклассовой политиче
ской дисциплине! В скобках заметим: если оппозиция дей
ствительно ничего не возражала против официальной линии,
то почему же все речи и статьи Бухарина и других в течение
последнего года были полны обвинений против оппозиции,
как раз по самым жгучим вопросам китайской революции?
5 апреля, т. е. за неделю до переворота Чан Кайши, Ста
лин на московском активе с негодованием отвергал преду
преждения Радека, заявляя, что Чан Кайши подчиняется дис
циплине, что места для опасений не может быть,
ибо Бородин бодрствует, что мы используем китайскую буржу
азию и затем выбросим ее, как выжатый лимон. Вся речь Ста
лина означала успокоение, угашение тревоги, усыпление на
шей партии и китайской. Тысячи товарищей слышали эту
речь. Это было 5 апреля. Поистине, с прогнозом дело обстоит
не так великолепно, как это хотел бы изобразить т. Бухарин.
Стенограмма этой речи Сталина тщательно спрятана от пар
тии, ибо через несколько дней "выжатый лимон" овладел вла
стью и армией. Как член Центрального Комитета, я имел пол
ное право получить эту стенограмму. Несмотря на все свои
усилия и требования, я ее не получил. Попробуйте получить
ее вы, товарищи. Может быть, вы будете счастливее. Я, одна
ко, в этом весьма сомневаюсь. Эта скрытая стенограмма одна,
без всяких других доказательств, способна вскрыть всю ошибочность
руководящей линии и всю неуместность утверждений первых строк резолюции о
том, что события в Шанхае и Кантоне подтвердили ту линию, которую Сталин за
неделю перед тем защищал в Москве.
3) 17 марта получилось из Китая письмо трех членов нашей партии
(Назонов, Фокин, Альбрехт), которые были посланы в Китай Центральным
Комитетом для проведения его линии. Этот документ дает фактическое
изображение того, как линия Коминтерна выглядит на деле. Бородин, по словам
документа, действовал то как правый гоминьдановец, то как левый, но никогда
-- как коммунист. Точно так же действовали и другие представители
Коминтерна. Они препятствовали самостоятельной политике пролетариата, его
самостоятельной организации и особенно -- его вооружению. Они считали своей
священной обязанностью сводить вооружение к минимальному минимуму -- не то,
упаси, боже! -- с оружием в руках пролетариат может испугать призрак реющей
над всеми классами национальной революции. Потребуйте этот документ,
прочитайте его, изучите его -- иначе вы будете голосовать вслепую.
Я могу привести вам еще дюжину статей, речей и документов такого же
рода, за период последних полутора -- двух лет. Я готов в любой момент
сделать это письменно, с полной точностью, с указанием чисел и страниц. Но и
сказанного уже совершенно достаточно для того, чтобы доказать, до какой
степени фальшиво утверждение, будто события подтвердили старый прогноз.
Прочитаем резолюцию далее: "ИККИ того мнения, что тактика блока с
национальной буржуазией была для уже истекшего периода революции совершенно
правильна".
Более того. Бухарин утверждает и сегодня, что знаменитая формула
Мартынова о том, что национальное правительство является правительством
блока четырех классов, имеет в себе только тот недостаток, что Мартынов
забыл упомянуть, что во главе этого блока стоит буржуазия. Совершеннейший
пустячок! К сожалению, произведение мартыновского искусства имеет еще
кое-какие и другие недостаточки. Ведь Мартынов заявил в своей статье в
"Правде" совершенно открыто и отчетливо, что национальное чанкайшистское
правительство было не буржуазным правительством (не буржуазным!),
но (но!) правительством блока четырех классов. Так значится в его
священном писании.
(Возглас: А Радек?)
Радек писал в 1925 году на основании ложных и оптимистических
официальных сведений.
(Возглас: В 1927 году!)
В 1927? Сомневаюсь. Он писал о крестьянском и рабочем правительстве на
основании сведений, которые были совершенно фальшивы и оптимистичны. (Смех.)
Да, товарищи, если вы думаете, что можно было отсюда сразу определить
характер кантонского правительства... (Петров: говорит по-русски.) Товарищ
спрашивает, на основании каких докладов я теперь говорю. Да вот, например,
помимо прочего, на основании доклада трех товарищей, которых я назвал
(На-зонова, Фокина и Альбрехта). Раздайте-ка здесь этот документ. Вручите
его всем членам Исполкома. Ведь документ имеется у вас... Но сегодня Бухарин
подтверждает правильность утверждения Мартынова, что национальное
правительство являлось не буржуазным, а правительством блока четырех
классов. Тут дело идет уже не об информации из Китая, а о самых основах
марксизма. Бухарин прямо признает, что понятие правительства блока четырех
классов правильно. Нужно было только прибавить, что во главе блока стоит
буржуазия. А ведь Мартынов прямо-таки противопоставлял друг другу эти два
понятия: буржуазное правительство и правительство блока четырех классов.
Несомненно, что старая оценка Радеком кантонского правительства, как
правительства рабочих и крестьян, оказалась совершенно неверной.
(Бухарин: Разве это мелочь?)
Нет, это ни в каком случае не мелочь. Но на первых порах, при
недостатке сведений, можно было в Москве ошибиться относительно того, что
происходит в Китае. Совсем иное дело -- подтверждать антимарксистское,
вульгарно-демократическое или либеральное понимание надклассового
правительства.
(Бухарин: А зиновьевское всенациональное объединение?)
Я вполне готов везде, где я смогу вам отвечать, поднять любой вопрос и
любой спор с вами. Вы же сильны только тогда, когда можете заткнуть
противнику глотку.
(Бухарин: Вы можете целые часы говорить здесь ваши бесстыдные речи. )
Но я знаю очень хорошо, что стыдливый Бухарин не дает мне в "Правде"
возможности опровергнуть его грубые искажения и извращения.
(Бухарин: Наш ЦК не дает вам возможности, а во время разрыва отношений
с Англией164 ваши речи действовали бы преступно.)
(Одобрение.)
Если Бухарин думает, что разрыв отношений с Англией, представляющий,
разумеется, опасность и, как я думаю, вызывающий у всех одинаковое
стремление к отпору, что этот разрыв может покрыть грубейший
антимарксистский, антибольшевистский уклон "Правды", то он ошибается. Рукой
Чемберлена вы этих ошибок не прикроете.
(Возглас Гейнца Неймана165: Но вашей рукой Чемберлен будет
пользоваться.)
Я надеюсь, когда дело дойдет до подлинной борьбы, те, которые здесь
громче всего кричат против оппозиции, будут также решительнее всего
сражаться.
Но вернемся к законченной формуле Мартынова. Что это значит вообще --
блок четырех классов? Встречали ли вы вообще ранее это выражение в
марксистской литературе? Я -- никогда. Когда буржуазия под своим буржуазным
знаменем ведет угнетенные народные массы и при их помощи овладевает
государственной властью, то ведь это не блок, а политическая эксплуатация
угнетенных классов буржуазией. Но ведь национальная революция прогрессивна?
-- скажете вы. Бесспорно. Капиталистическое развитие в отсталых странах
также прогрессивно. Однако его прогрессивный характер определяется не
экономической кооперацией классов, а экономической эксплуатацией
пролетариата и крестьянства буржуазией. Кто говорит не о классовой борьбе, а
о классовой кооперации для того, чтобы подчеркнуть прогрессивный характер
капитализма, тот не марксист, а пророк социальной гармонии. Кто говорит о
блоке четырех классов, чтобы подчеркнуть "прогрессивный" характер
политической эксплуатации пролетариата и крестьянства буржуазией, тот не
имеет ничего общего с марксизмом. Ибо в такого рода идеалистическом
приукрашивании и состоит политическая функция оппортунистов,
соглашателей, провозвестников классовой гармонии.
Вопрос о Гоминьдане стоит с этим в теснейшей связи. Что Бухарин по
этому поводу наговорил, это поистине политическое знахарство. Гоминьдан,
видите ли, есть нечто столь своеобразное, нечто небывалое, нечто такое, что
характеризуется только голубым флагом и голубым туманом. Не мудрено, если
простой смертный не понимает этого своеобразия, ибо оно, по Бухарину,
слишком своеобразно для понимания. Что, однако, сам Бухарин понимает под
этим, этого из его слов, во всяком случае, никак не поймешь. Гоминьдан есть
партия, и может быть понят как партия революционной эпохи. Эта партия
воплощала в последний период не блок четырех классов, а руководящую роль
буржуазии над мелкобуржуазными массами и над пролетариатом, в том числе и
над коммунистической партией.
Недопустимо так злоупотреблять словом "блок", особенно в настоящем
случае, где это полностью идет на пользу буржуазии. Политически говоря, блок
есть выражение союза "равноправных" сторон, которые уславливаются
относительно тех или других совместных действий. В Китае, однако, об этом до
сих пор не было и речи. Коммунистическая партия была подчиненной составной
частью другой партии, во главе которой стояла национальная либеральная
буржуазия. В мае прошлого года компартия обязалась не критиковать учения
Сунь Ятсена, т. е. мелкобуржуазной доктрины, которая направляется не только
против империализма, но также и против пролетарской классовой борьбы.
Этот "своеобразный" Гоминьдан усвоил себе учение об единственности
партии, проводящей диктатуру, и из этого делает вывод по отношению
коммунистов: "заткните глотку" -- ибо-де в России также существует только
одна партия во главе революции.
У нас диктатура в партии (теоретически совершенно ложно оспариваемая
Сталиным) есть выражение социалистической диктатуры пролетариата. В Китае же
мы имеем буржуазную революцию, и диктатура Гоминьдана направляется не только
против империалистов и милитаристов, но и против пролетарской классовой
борьбы. Таким путем буржуазия при поддержке мелкобуржуазных радикалов
тормозит движение про-
летариата и восстание крестьянства, усиливается за счет народных масс и
за счет революции. Мы терпели это, мы облегчали ей такой образ действий. Мы
хотим его и сейчас санкционировать, ибо мы разглагольствуем о
"своеобразности" Гоминьдана, вместо того, чтобы показать пролетариату, какие
враждебные классовые маневры скрывались и скрываются за этим "своеобразием".
Диктатура партии характеризует нашу социалистическую революцию. В
буржуазных революциях пролетариат должен себе прежде всего обеспечить
независимость своей собственной партии -- любой ценой и во что бы то ни
стало. Компартия Китая была в истекший период связанной партией. У нее не
было даже собственной газеты. Вы можете понять, что это значит, особенно во
время революции. Почему же она не имела и не имеет еще сегодня своей
собственной газеты? Потому что этого не хочет Гоминьдан. Можем ли мы терпеть
что-либо подобное? Это значит политически разоружать пролетариат.
-- Значит, выход из Гоминьдана? -- кричит Бухарин. -- Почему? Значит,
вы хотите этим сказать, что компартия как партия не может существовать
внутри "революционного" Гоминьдана?
Я могу согласиться на пребывание внутри революционного Гоминьдана
только при условии полной политической и организационной самостоятельности
компартии -- с обеспеченным общим полем действий Гоминьдана и компартии.
Политические условия такого рода сотрудничества сформулированы в тезисах
Зиновьева, а также в моих тезисах (пар. 39) с полной точностью в пунктах
"а", "б", "в", "г", "д", "е", "ж", "з"166. Это условия пребывания
в левом Гоминьдане. Если Бухарин стоит за безусловное пребывание в нем, при
всяких обстоятельствах и всякой ценой -- то нам с ним не по пути.
(Возглас Реммеле167: Что сказано на этот счет в резолюции?)
Сохранение определенной формы блока во что бы то ни стало приводит к
необходимости становиться перед партнером на колени. На этот счет нам дает
достаточный урок берлинская конференция Англо-русского комитета.
Компартия должна прежде всего любой ценой создать свою собственную
независимую ежедневную печать. Таким путем она только начнет по-настоящему
жить и действовать в качестве политической партии.
Прочитаем дальше.
"Коренной ошибкой считает ИККИ ликвидаторский (вот, вот!) взгляд, будто
кризис китайской революции означает длительное поражение".
На этот счет мы в наших тезисах высказались с полной ясностью. Что
поражение велико, я считаю само собою разумеющимся. Стремиться уменьшить
поражение значило бы тормозить воспитание китайской партии. Будет ли
поражение действовать долго или нет, на этот счет дать точное предсказание
сегодня никто не в состоянии. В наших тезисах мы исходим во всяком случае из
возможно быстрого преодоления поражения пролетариата. Но предпосылкой для
этого является правильная политика с нашей стороны. Та политика, которую т.
Чен Дусю (вождь партии) формулировал в своей речи на последнем партийном
съезде китайской компартии (речь эта недавно была напечатана в "Правде"), в
корне ложна в двух, наиболее важных вопросах: о революционном правительстве
и об аграрной революции. Если мы не исправим в этих двух решающих вопросах
политику киткомпартии (и нашей собственной) со всей энергией, то поражение
неизбежно углубится и будет долго тяготеть над рабочими массами Китая. Самое
необходимое на этот счет сказано в приложении к моим тезисам по поводу речи
т. Чен Дусю. Я должен очень ограничиваться и отсылаю поэтому к тезисам и
остальным документам. Я не могу, естественно, опровергать здесь
легкомысленные, или, вернее, бессмысленные утверждения насчет того, что я
хотел отдавать железную дорогу168, ибо Бухарин, как и я, не имеем
по этому поводу никаких документов, так как вопрос бегло обсуждался на одном
из заседаний Политбюро.
(Бухарин: Это бесстыдно отрицать.)
Если мне дадут три минуты, то я опровергну стыдливого Бухарина, потому
что его утверждение есть ложь. Единственное предложение, которое я сделал
после слов т. Рудзутака, который сказал, что железная дорога нам в тягость,
что она становится временами орудием империализма -- после чего Бухарин на
него напал -- единственное предложение, которое я сделал, состояло в том,
чтобы возвестить с нашей стороны снова в самой решительной и торжественной
форме, что мы, в полном соответствии с пекинскими решениями, передадим
эту дорогу китайскому народу на самых благоприятных условиях, как
только в Китае образуется единое демократическое правительство. В Политбюро
тогда сказали: нет, в настоящий момент такое заявление будет понято, как
признак нашей слабости; мы сделаем такое заявление месяцем позже. Я не
поднял против этого протеста. Это было мимолетное обсуждение, которое лишь
позже и самым позорным образом было переделано в специальную форму, было
пущено в печать, было распространено путем намеков, -- словом, было
проделано все то, что за последнее время стало у нас приемом, обычаем, модой
и режимом.
(Председатель: Тов. Троцкий, я должен обратить ваше внимание на то, что
вам остается еше только 8 минут времени. Президиум дал Вам 45 минут, и я
должен был бы просить пленум решить вопрос. РЕММЕЛЕ: Кроме того, я должен
просить Президиум опротестовать известные искажения и выражения. Говорить о
бесстыдном Бухарине -- это самое возмутительное, что мне до сих пор
приходилось слышать.)
Когда мне здесь бросают слово "бесстыдство", а я говорю о стыдливости,
то протест раздается против меня. Я говорю лишь о стыдливом Бухарине,
который меня обвиняет в бесстыдстве. О бесстыдстве ведь говорите вы, я
говорю исключительно о стыдливости.
(Председатель: Я прошу вас настоятельно избегать таких выражений. Не
думайте, что вы можете здесь выступать как вам нравится. )
Склоняюсь перед объективностью председателя и беру всякие подозрения
насчет стыдливости обратно.
Я не могу здесь прочитать все письмо Радека. Может быть, это удастся
сделать, когда я запишусь вторично. Письмо Радека, написанное в полном
согласии со мною и Зиновьевым Центральному Комитету, касается всех жгучих
вопросов китайской революции, о которых мы сегодня спорили. Оно осталось со
стороны Политбюро без всякого ответа.
Мне остается только обратиться к общим политическим выводам, которые
вытекают из очень значительного поражения китайской революции.
Тов. Бухарин сделал попытку ссылаться на то, что Чембер-лен оборвал
дипломатические отношения. Мы были -- об этом я уже упоминал -- в очень
тяжелой обстановке, в окру-
жении врагов, когда Бухарин и другие товарищи участвовали в очень
большой партийной дискуссии, целью которой было найти выход из тяжелого
положения. Революционная партия в тяжелом положении еще меньше, чем в
благоприятном, может отказаться от своего права анализа обстановки, чтобы
сделать для себя необходимые политические выводы. Ибо, повторяю это снова,
если ложная политика в благоприятной обстановке может не быть опасной, то в
тяжелой обстановке ложная линия может стать смертельной.
Велики ли наши разногласия? Очень велики, очень значительны, очень
важны. Неоспоримо, кроме того, что в течение последнего года они углубились.
Никто не мог бы еще год тому назад предвидеть берлинские постановления
Англо-русского комитета. Никто не мог бы за год верить в возможность того,
что в "Правде" будет излагаться философия блока четырех классов, что Сталин
преподнесет нам накануне государственного переворота Чан Кайши свой "выжатый
лимон" или что Куусинен будет с трибуны Коминтерна излагать теорию
таможенной бандероли. Почему это быстрое развитие стало вообще возможно?
Потому что ложная линия оказалась проверенной двумя величайшими событиями
последнего года: великими стачками в Англии и китайской революцией.
Революция -- хороший локомотив. В так называемое нормальное время ошибки
накопляются медленно, тогда как в столкновениях революции ложная линия
терпит быстрое крушение. Но в этом покоится также и целительная сила
быстрого революционного развития по отношению к ложным воззрениям, даже если
эти ложные воззрения являются, на известный период, воззрениями нашей высшей
инстанции между двумя мировыми конгрессами, т. е. Исполкома Коминтерна.
Здесь выступали товарищи -- подобного рода голоса мы услышим,
несомненно, и в дальнейшем -- которые говорили: так как противоречия
углубились, значит, этот путь необходимо ведет к двум партиям. Это я
отрицаю. Мы живем в такое время, когда противоречия не окостеневают, потому
что великие события учат. Большой и опасный сдвиг направо во всей линии
Коминтерна несомненен. Но мы имеем, однако, достаточно доверия к силе
большевистской идеи и к мощи великих событий, чтобы со всей решительностью
отбросить всякое пророчество насчет раскола. У одного такие речи -- пу-
стое пророчество, а у другого -- злобная угроза. Эту последнюю мы так
же отметаем, как и первое.
Не хотят ли нас заставить думать, что вообще невозможно и недопустимо
исправлять то, что ныне диктуется сверху? Нет, это не пройдет. Те, которые
всерьез думают, что мировые события происходят только для того, чтобы
подкреплять их фальшивые тезисы, вынуждены будут сделать поправки к своим
тезисам в соответствии с фактами.
Тезисы т. Бухарина ложны самым опасным образом. Они затушевывают
важнейшие пункты вопроса. Они таят в себе ту опасность, что мы не только не
нагоним потерянного, но упустим снова время.
Вместо того, чтобы снова и снова поднимать вопли по поводу выхода из
Гоминьдана (чего ведь не предлагают), необходимо поставить вопрос о
политической самостоятельности коммунистической партии над всеми другими
соображениями, в том числе и над пребыванием внутри Гоминьдана.
Собственная ежедневная печать и беспощадная критика
также и по отношению к левому Гоминьдану!
Отсрочка аграрной революции до военного обеспечения
территории (идея Чен Дусю) должна быть формально осужде
на, ибо эта программа является смертельной опасностью
для революции.
Отсрочка перестройки правительства до военных по
бед -- вторая идея Чен Дусю -- точно так же должна быть оха
рактеризована как губительная для революции. Верхушечный
блок еще ни в каком случае не является революционным пра
вительством. Делать какие бы то ни было иллюзии на этот
счет значило бы обрекать революцию на гибель. Базой для ре
волюционного правительства могут стать только Советы ра
бочих, крестьянских, мелкобуржуазных и солдатских депута
тов. Само собою разумеется, что ханькоускому правительству
придется так или иначе "приспособиться" к Советам или ис
чезнуть.
Союз между компартией и действительно революцион
ным Гоминьданом должен быть не только сохранен, но расши
рен и углублен -- на основе массовых Советов.
Кто говорит о вооружении рабочих, не разрешая в то же
время рабочим строить Советы, тот говорит о вооружении
не всерьез. Если революция будет дальше развиваться -- а мы
имеем все основания надеяться на это -- то тяга рабочих к образованию
Советов будет становиться все сильнее. Мы должны это движение подготовлять,
усиливать, расширять, отнюдь не задерживать и тормозить, как предлагает
резолюция.
6) Нельзя вести китайскую революцию вперед, поддерживая худшие правые
уклоны и позволяя под таможенной бандеролью большевизма распространять
меньшевистскую контрабанду--то, что вчера т. Куусинен делал здесь в течение
целого часа, а с другой стороны -- механически подавлять подлинно
революционное предупреждение.
Резолюция Бухарина ложна и опасна. Она ведет атаку налево. Китайская
компартия, которая в огне революции может стать подлинно большевистской
партией, не может принять эти тезисы. Наша партия и весь Коминтерн не могут
признать эту резолюцию своей. Всемирно-историческая проблема должна быть
открыто и честно рассмотрена всем Интернационалом. Обсуждение, которое
политически может быть как угодно остро, не должно вестись в тоне ядовитой
личной травли и клеветы. Все документы, речи и статьи должны быть сделаны
доступными всем членам Интернационала.
Китайскую революцию никому не удастся загнать в бутылку и закрепить
печатью сверху.
Л. Троцкий
Вечернее заседание Исполком Коминтерна 24 мая 1927 г.
ВТОРАЯ РЕЧЬ ПО КИТАЙСКОМУ ВОПРОСУ169
Все мы признаем, что китайская революция живет и будет жить. Значит,
главный вопрос не в том, предупреждала ли оппозиция, как и когда (я
утверждаю, что предупреждала и берусь это доказать); вопрос не в том, хотел
ли Троцкий подарить Маслову Китайско-Восточную железную
дорогу170, -- вопрос в том, что делать дальше, чтобы вывести
революцию на дорогу из той трясины, куда ее завела неправильная политика. Я
хочу в нескольких словах выделить самое существо вопроса, непримиримо
отделяющее нашу позицию от позиции Сталина.
Сталин здесь еще раз высказывался против рабочих и крестьянских Советов
на том основании, что Гоминьдан и уханьское
правительство являются достаточным орудием для аграрной революции. Этим
самым Сталин берет на себя и хочет возложить на Интернационал
ответственность за политику Гоминьдана и уханьского правительства, как он
брал на себя неоднократно ответственность за политику старого
чанкайшистского "национального правительства" (в частности, в своей речи от
5 апреля, стенограмма которой так и осталась скрытой от Интернационала).
С этой политикой мы не имеем ничего общего. Ни тени ответственности за
политику уханьского правительства и руководства Гоминьдана мы на себя не
берем и решительно советуем Коминтерну эту ответственность отвергнуть. Мы
прямо говорим китайским крестьянам: руководители левого Гоминьдана, вроде
Ван Цзинвея и Ко, вас неизбежно обманут, если вы будете идти за уханьской
верхушкой, вместо того чтобы создавать собственные Советы. Аграрная
революция -- дело серьезное. Политики вроде Ван Цзинвея в трудных условиях
десять раз объединятся с Чан Кайши против рабочих и крестьян. В этих
условиях два коммуниста в буржуазном правительстве будут бессильными
заложниками, если не прямой маскировкой при подготовке нового удара по
трудящимся массам. Мы говорим рабочим Китая: "Крестьяне не доведут аграрной
революции до конца, если ими будут руководить мелкобуржуазные радикалы, а не
вы, революционные пролетарии. Поэтому стройте свои рабочие Советы,
соединяйте их с Советами крестьян, вооружайтесь через Советы, привлекайте в
Советы представителей солдат, расстреливайте генералов, которые не признают
Советов, расстреливайте бюрократов и либеральных буржуа, которые будут
организовывать восстания против Советов. Только через крестьянские и
солдатские Советы вы перетянете на свою сторону большинство солдат Чан
Кайши. Вы, передовые китайские пролетарии, будете изменниками вашего класса
в вашей исторической миссии, если поверите, что верхушечная,
мелкобуржуазная, соглашательская по духу руководства организация,
насчитывающая не более 35 тысяч членов (см. доклад Тань Пиншаня) способна
заменить собою многомиллионные Советы рабочих, крестьянских и солдатских
депутатов. Китайская буржуазно-демократическая революция пойдет вперед и
победит в советской форме или не победит вовсе".
Китайским коммунистам мы скажем: программа тов. Чей Дусю -- отложить
"реорганизацию" ханькоуского правительства и конфискацию помещичьих земель
до устранения военных опасностей -- есть вернейший и кратчайший путь к
гибели. Военные опасности суть классовые опасности. Справиться с ними можно
только громя помещиков, громя бюрократический аппарат, уничтожая агентов
империализма и Чан Кай-ши, строя Советы. В этом и состоит аграрная,
народная, рабоче-крестьянская -- т. е. подлинно национальная революция (в
ленинском, а не в мартыновском смысле).
Теперь по внутренним вопросам ВКП.
В такие критические моменты, как переживаемый ныне, главное правило
революционной политики -- продумать вопрос до конца и до конца же
высказаться, с полной ясностью, без всякой фальши, без умолчания. Вопрос
идет об оппозиции ВКП и о том, что будет дальше, в связи с международными
затруднениями и перспективой войны.
Было бы, конечно, нелепо думать, что оппозиция может просто отказаться
от своих взглядов. Такие вопросы решаются проверкой через события. Проверка
последнего полугодия, после Седьмого расширенного пленума, показала и
доказала, на наш взгляд, что линия оппозиции выдержала испытание величайших
событий китайской революции и дала возможность правильно предвидеть и
предсказывать все этапы в вопросе об Англо-русском комитете, т. е. по
существу дела в вопросе об Амстердаме, а затем и о Втором Интернационале.
Возможна ли совместная работа? Я вам перечислил наших дипломатов,
назвав только виднейших. Я мог бы перечислить сотни и тысячи оппозиционных
работников внутри на разных постах. Посмеет ли кто-либо сказать, что,
скажем, такие оппозиционеры, как Народный комиссар почты и телеграфа, Иван
Никитич Смирнов171, или руководитель Военно-морской
рабоче-крестьянской инспекции Муралов172, Народный комиссар
внутренних дел Белобородов173 и пр. хуже выполняют свой долг, чем
другие? Но вся суть в том, что партийный аппарат систематически снимает
оппозиционеров с работы, начиная с квалифицированных рабочих на заводах. Их
преследуют, перебрасывают, изгоняют, совершенно независимо от качества
выполняемой ими работы, только и исключитель-
но за оппозиционные взгляды, отстаиваемые ими партийными средствами.
Члена Центрального Комитета т. Смилгу, одного из старейших большевиков,
одного из героев Октябрьской революции и гражданской войны, одного из
наиболее выдающихся наших хозяйственных работников, пытаются теперь, ввиду
приближающегося съезда, отправить на Дальний Восток, в Хабаровск, для
плановой работы, т. е. попросту для политической изоляции. Таким же образом
пытаются сейчас отделаться от т. Сафарова174, у которого за
плечами свыше 20 лет непрерывной партийной работы, предлагая ему уехать как
можно скорее, либо в Соединенные Штаты, либо в Турцию, либо на Огненную
Землю, либо на Марс, все равно, только бы уехать. Одного из старейших членов
партии, коренного пролетария, Куклина178, бывшего члена ЦК (из ЦК
удален за принадлежность к оппозиции) хотели во что бы то ни стало выбросить
в Англию, где он будет себя чувствовать, примерно, как рыба на берегу. Все
это безупречные революционеры, борцы Октябрьской революции и гражданской
войны. Число примеров можно бы увеличить без конца. Этот метод пагубен. Он
дезорганизует партию. Дружная практическая работа вполне возможна. Это
доказано всем опытом. Обеспечить такую дружную работу в интересах рабочего
государства целиком и полностью зависит от ЦК, который, однако, берет прямо
противоположный курс.
Повторяю: добросовестная совместная работа возможна, несмотря на то,
что разногласия за последний год углубились. На международных вопросах это
обнаружилось ярче, потому что там прошли грандиозные события. Сейчас,
однако, и во внутренних делах развитие вступает в новую фазу. Не только
война, но и самая опасность войны ставит все вопросы ребром. Каждый класс
проверяет неизбежно перед войною основные вопросы политики. Кулак, чиновник,
нэпман поднимают голову и спрашивают: какая это будет война, что она мне
даст, какими методами будет вестись? С другой стороны, и рабочий, и батрак,
и деревенский бедняк перед угрозой войны будут строже проверять завоевания
революции, плюсы и минусы советского режима и будут спрашивать: в какую
сторону война изменит соотношение сил? Увеличит ли она роль верхов или
низов? Выровняет ли она классовую пролетарскую линию партии или под видом
"национальной
воины" -- в сталинском толковании -- увеличит сдвиг в сторону верхов?
Буржуазные элементы у нас сильно выросли, борьба двух тенденций
заложена в классах, и, так как у нас в стране одна партия, то эта борьба
будет проходить через нашу партию.
С наибольшей легкостью, вернее, с наиболее преступным легкомыслием
здесь говорили о разгроме оппозиции, об отколе оппозиции те ораторы, которые
по всему своему прошлому имеют на это наименьшее право. Но я на них
останавливаться не буду. Такие люди приносятся и уносятся волной.
Устрялов176 -- наиболее проницательный враг большевизма --
требует высылок оппозиционеров и откола оппозиции давно. Устрялов
--представитель новой буржуазии, вырастающей из нэпа, и наиболее жизненной
старой буржуазии, которая хочет опереться на новую. Устрялов не хочет
"перепрыгивать через ступени". Устрялов открыто поддерживает политику
Сталина, требуя только от Сталина большей решимости в расправе с оппозицией.
Вдумайтесь в этот факт.
С другой стороны, Макдональд, возражая против интервенции, требует,
чтобы не мешали трезвым "практическим политикам" покончить с
"пропагандистами III Интернационала" -- это подлинные слова Макдональда, --
т. е. не мешали бы Сталину разгромить оппозицию. Чемберлен своими
разбойничьими мероприятиями хочет ускорить тот же самый процесс. Разные
методы направлены к одной цели: разгромить пролетарскую линию, разгромить
международные связи Советского Союза, вынудить русский пролетариат
отказаться от вмешательства в дела международного пролетариата. Можно не
сомневаться, что Макдональд не станет возражать против того, что вы не
допустили т. Зиновьева на заседание Коминтерна. Макдональд будет хвалиться
своей прозорливостью, если вы поведете против оппозиции политику разгрома и
раскола. Макдональд скажет: практические политики рвут с пропагандистами III
Интернационала.
Попытка изобразить оппозицию как верхушечную группу -- есть грубый
самообман или грубый обман. Оппозиция выражает классовую линию.
Организационная слабость оппозиции совершенно не соответствует ее удельному
весу в партии и рабочем классе. Вина нынешнего партийного режима состоит,
между прочим, в том, что он искусственными мерами изме-
няет в партии соотношение сил. Нынешний тяжелый бюрократический режим в
партии отражает давление других классов на пролетариат. Вчера 80 старых
членов партии, закаленных большевиков, подали Центральному Комитету
заявление, в котором целиком и полностью поддерживают ту точку зрения,
которую мы развиваем здесь177. Это все товарищи, у которых за
спиною 10--15--20 и более лет непрерывной работы в большевистской партии.
1оворить, ввиду этого факта, о каком-то троцкизме -- значит смешно и жалко
фальсифицировать вопрос. Ревизионисты называли бланкизмом178
революционную сущность марксизма, чтобы тем легче бороться против этого
последнего. Товарищи, сползающие с большевистской линии, называют теперь
троцкизмом революционную сущность ленинизма, чтобы тем легче бороться против
нее. Классический пример мы видели в речи т. Куусинена, устами которого
говорил провинциальный немецкий социал-демократ.
За последний период партийного развития удары наносились только налево.
Основная причина этого -- ряд поражений пролетариата в международном
масштабе и вытекающее отсюда усиление правого курса у нас в партии. Вся
история рабочего движения свидетельствует, что великие поражения вызывают
после себя временное торжество оппортунистической линии. После поражения
великих стачек в Англии и китайской революции хотят нанести новый удар
оппозиции, т. е. левой революционной линии внутри ВКП и Коминтерна. Не
случайно, наиболее принципиальную, наиболее законченную речь произнес здесь
новый вождь нового курса Мартынов, глашатай блока четырех классов. Что это
знаменует? Еще большее усиление сдвига направо. Это знаменует угрозу
торжества устряловщины. Устряловы не хотят перепрыгивать через ступеньки или
стадии, поэтому устряловы сейчас открыто за Сталина. Но они не собираются,
конечно, на нем останавливаться. Он для них лишь ступенька. Для них дело
идет о разгроме левого барьера внутри ВКП, об ослаблении пролетарской линии,
о превращении советской системы в орудие мелкой буржуазии, чтобы прямым
путем привести затем к восстановлению капитализма, вернее всего, под
бонапартистской формой.
Опасность войны ставит все вопросы ребром. Линия Сталина есть линия
половинчатости, шатания между левой и правой тенденциями при фактической
поддержке правого курса. Усиление военной опасности заставит Сталина
выбирать. Он нам здесь старался доказать, что выбор уже сделан. После
разгрома буржуазией китайских рабочих, после капитуляции Политбюро перед
Переедем, после речи Чен Дусю в "Правде" Сталин видит врагов только слева и
против них направляет огонь. Несколько десятков старых и закаленных
партийцев-большевиков, находящихся, главным образом, в Москве и Ленинграде,
предостерегают своим коллективным письмом партию против грозных внутренних
опасностей. Мы не сомневаемся, что к ним присоединятся тысячи партийных
борцов, которые не испугаются угроз и травли и сумеют, несмотря на все
механические преграды, добраться до общественного мнения партии и через
партию, партийными средствами, выправить революционную линию большевизма.
Братание с Переедем и травля Зиновьева, прикрашивание и возвеличивание
буржуазных руководителей левого Гоминьдана и травля левой оппозиции в ВКП и
в других странах. Одно тесно связано с другим. Это определенный курс. И
против этого курса мы будем бороться до конца. Сталин сказал, что оппозиция
стоит в общем фронте с Чемберленом, Муссолини179 и Чжан Цзолином.
На это я отвечаю: ничто так не облегчило работу Чемберлена и других, как
ложная политика Сталина, особенно в Китае. Нельзя делать революцию
наполовину. Лондонский удар -- расплата за мартыновский курс в Китае. На
этом пути можно только накоплять поражения.
Сталин хочет видимо сделать попытку изобразить оппозицию чуть ли не как
помощницу Чемберлена. Это вполне в духе его методов. Вчера Михаил
Романов180, сегодня Чемберлен. Но он на этом просчитается еще
больше, чем просчитался в своих надеждах на Чан Кайши и на Перселя. Против
Чемберлена надо бороться по-настоящему, а для этого надо поднять и
объединить рабочие массы внутри страны и во всем мире. Массы можно поднять,
сплотить, укрепить только правильной классовой линией. Борясь за правильную
революционную линию против линии Сталина, мы тем самым подготовляем
наилучшие условия борьбы против Чемберлена. Помогаем Чемберлену не мы --
помогает ему ложная линия политики.
Ни один честный пролетарий не поверит дикой гнусности об едином фронте
Чемберлена и Троцкого. Но реакционная часть мелкой буржуазии, но растущее
черносотенное кулачество могут поверить этому или могут притвориться, что
верят, чтобы провести разгром революционной пролетарской линии и ее
представителей до конца. Дать черту шовинизма палец -- значит погибнуть.
Своими отравленными инсинуациями Сталин этот палец протягивает. Мы это
говорим здесь и скажем открыто пред лицом международного пролетариата.
Л. Троцкий
24 мая 1927 г.
НЕУЖЕЛИ ЖЕ НЕ ПОРА ПОНЯТЬ?
Сегодня в бюллетене "ТАССа" не для печати (No 116) содержится несколько
телеграмм исключительной политической важности. Телеграммы эти скрываются от
общественного мнения не потому, что они могут причинить ущерб советскому
государству или китайской революции, а потому, что они доказывают ложность
официального курса и правоту оппозиции. Мы приводим только две телеграммы,
наиболее яркие.
ШАНХАЙ. 24 мая. ТАСС. Центральное политическое совещание в Панкине
решило включить Фен Юйсяна в члены совещания.
О том, что Чан Кайши включил Фен Юйсяна в члены совещания (может быть,
пока что без согласия осторожного Фен Юйсяна), знает теперь весь мир. Это
должно, однако, остаться секретом для советских рабочих. Почему? Потому что
у нас до последнего времени изображали Фен Юйсяна как подлинного "рабочего"
(или "крестьянина"), как надежного революционера и пр., т. е. проделывали по
отношению к Фен Юйся-ну все те ошибки, какие проделали раньше по отношению к
Чан Кайши. Сейчас мы скрываем, уже в течение последних недель, все
телеграммы о более чем двусмысленном поведении Фен Юйсяна. Почему? Для чего?
Очевидно, выжидая с затаенной надеждой: авось не изменит. Если же изменит,
мы скажем: это вполне соответствует нашим предвидениям об отходе буржуазии
от национальной революции. Ну а сейчас? Вместо того, чтобы предостеречь
китайских рабочих и партию, вместо того, чтобы толкнуть сами массы рабочих,
крестьян, солдат на принятие настоящих революционных мер против измены
генералов, мы замалчиваем, скрываем, прячем в карман телеграммы. Не поможет.
Классовую логику революции нельзя спрятать в карман!
Вторая телеграмма: ПОЛОЖЕНИЕ В ХАНЬКОУ.
ХАНЬКОУ. 23 мая. ТАСС. ЦК коммунистической партии предложил хубэйскому
"союзу для усиления революционного фронта" наладить отношения между рабочими
и мелкой буржуазией. ЦК отметил необходимость повышения дисциплины среди
рабочих и уважения к декретам национального правительства, разъяснив, что
профсоюзы не имеют права ареста и должны обращаться к властям всякий раз,
когда они считают необходимым произвести арест того или иного лица.
Эта телеграмма еще важнее первой. Для каждого серьезного революционера
она, как молнией, освещает всю обстановку и доказывает безусловную
ошибочность официальной линии, прямую гибельность этой линии и безусловную
правильность линии оппозиции.
Вдумайтесь только. Профсоюзы на территории ханькоуско-го правительства
арестуют врагов революции. Это значит, что профсоюзы всей логикой положения
вынуждены брать на себя задачи революционных Советов. Что же делает ЦК
компартии? Рекомендует профсоюзам воздержаться от незаконных действий,
подчиняться "декретам" уханьской верхушки и, в случае надобности арестовать
или расстрелять контрреволюционера, изменника, заговорщика -- почтительно
обращаться к начальству (которое с этим заговорщиком окажется, вероятно, в
родстве или в свойстве). Разве это не глумление над революцией, над ее
потребностями и элементарнейшими задачами? Вместо того, чтобы прямо призвать
массы расправляться с врагами на месте, уханьское правительство запрещает
это. Мало того, запрещает оно не от собственного имени, а через
коммунистическую партию. ЦК компартии играет в этом случае роль
политического приказчика трусливых буржуазных радикалов и лже-радикалов,
которые боятся революционных масс и думают, вместе с Мартыновым, что
революцию можно совершить путем арбитражных комиссий, а не путем расправы
массы над ее врагами. Не чудовищно ли это? Не глумление ли это над
революцией? Куда мы идем, товарищи?!
Наряду с этим замечательно, что хубэйскому "союзу для усиления
революционного фронта" дается специальное поручение "наладить отношения
между рабочими и мелкой буржуазией". Наладить эти отношения можно не через
особый союз и не по особому заказу, а путем правильной политики. Советы
депутатов от рабочих и полупролетарской бедноты в городах должны явиться
широкими органами такой повседневной политики революции. Когда профсоюзы
вынуждены брать на себя функции Советов, то они почти неизбежно будут в
известных случаях игнорировать или нарушать законные интересы
мелкобуржуазных низов города. Отсутствие Советов бьет, таким образом, и по
мелкой буржуазии, подрывая ее союз с пролетариатом.
Такова обстановка. Толкаемые массой, профсоюзы пытаются исправить
ошибки китайского и московского руководства и приступают к непосредственной
расправе над врагами. А ЦК компартии, который должен быть вдохновителем и
руководителем этой суровой расправы, цыкает на рабочих, приказывает им
повысить свою "дисциплину" (пред буржуазией) и молча склоняться перед
потачками со стороны ханькоуских Керенских и Церетели по отношению к агентам
империализма, буржуазии и Чан Кайши. Вот она мартыновщина -- не на словах, а
на деле!
Целый ряд телеграмм, особенно из Токио, говорит о "развале"
ханькоуского правительства, о его близкой гибели и проч. Разумеется, к таким
телеграммам надо относиться с величайшей осторожностью. Это телеграммы
врага, который ждет гибели революции, надеется на нее, подстерегает,
выдумывает и лжет. Но две приведенные выше телеграммы, как и многие другие
телеграммы такого же рода, поступающие почти каждый день, заставляют
признать, что положение ханькоуского правительства может оказаться
безнадежным. Если оно будет мешать рабочим и крестьянам расправляться с
контрреволюционерами, оно погибнет. Своей ложной политикой ЦК компартии
поможет его гибели. Если бы ханькоус-кое правительство погибло под натиском
рабочих, крестьянских и солдатских Советов, мы, конечно, об этом не пожалели
бы. Но оно погибнет, потому что противодействует созданию Советов.
Поддерживая в этой гибельной политике ханькоус-кое правительство, удерживая
китайских рабочих и крестьян
от непосредственной расправы над врагами и от создания Советов,
киткомпартия помогает ханькоускому правительству погибнуть в кратчайший срок
и при том бесславной смертью -- не от руки рабоче-крестьянских масс, а от
руки буржуазной реакции. Впрочем, при такой политике ханькоуское
правительство, прежде чем "погибнуть", вероятнее всего объединится с Чан
Кайши -- против рабочих и крестьян. Неужели это не пора понять?!
Л. Троцкий 26 мая 1927 г.
Что происходит сейчас в Ханькоу -- об этом мы можем судить по тем
осколкам телеграмм, которые ТАСС не пропускает в печать.
Левый Гоминьдан продолжает жевать теорию солидарности рабочих, крестьян
и буржуазии в "национальной революции" и призывает поэтому рабочих и
крестьян соблюдать дисциплину -- по отношению к буржуазии.
ЦК компартии (или ЦК Гоминьдана?) уговаривает профсоюзы заниматься
"своим делом", предоставив борьбу с контрреволюцией гоминьдановским властям.
Вождь компартии Чен Дусю уговаривает крестьян подождать насчет земли до
победы над внешним врагом.
Из Москвы предупреждают против "преждевременного" построения Советов.
Тем временем империализм нажимает на Чан Кайши, а Чан Кайши, через
ханькоускую буржуазию, на левый Гоминьдан. Левый Гоминьдан требует
дисциплины и терпения от рабочих и крестьян.
Такова общая картина. Смысл ее совершенно ясен.
Что делает в эти дни московское руководство? Мы этого не знаем. Но
можно не сомневаться, что под влиянием последних архитревожных телеграмм из
Ханькоу туда идут из Москвы советы приблизительно такого содержания: "как
можно больше аграрной революции", "как можно больше масс в Гоминьдан" и пр.
Министры-коммунисты передают эти советы правительству и ЦИК Гоминьдана.
Работа коммунистической партии, таким образом, раздваивается: вслух она
уговаривает рабочих и крестьян подождать, а потихоньку, на ухо она
уговаривает буржуазное правительство поспешить". Но революция потому и есть
революция, что массы не хотят ждать. А буржуазные "радикалы" потому и суть
буржуазные радикалы, что они боятся спешить. Коммунистическая же партия
вместо того чтобы поднимать массы, захватывать земли, строить Советы, теряет
время на бесплодное уговаривание обеих сторон, по священному мартыновскому
рецепту о блоке четырех классов и о замене революции арбитражными
комиссиями.
Крушение этой политики абсолютно неизбежно. Если мы круто, резко и
смело не исправим ее, крушение обнаружится уже в самом близком будущем.
Тогда нам станут показывать задним числом бумажки с московскими советами:
"как можно больше аграрной революции, как можно больше масс в Гоминьдан". Но
мы и тогда повторим то же, что говорим и сейчас: такого рода советы являются
празднословием. Нельзя ставить ход развития революции в зависимость от того,
примет или не примет мещански-трусливое руководство Гоминьдана наши благие
советы. Оно их не может принять. Аграрная революция может совершаться не с
согласия Ван Цзинвея, а не взирая на него и в борьбе с ним.
Поэтому первая задача -- развязать себе руки, министрам-коммунистам
выйти из национального правительства, призвать массы захватывать земли
немедленно и строить Советы.
А для этого нужна подлинно самостоятельная коммунистическая партия,
которая не уговаривает верхи, а смело ведет за собою низы.
Другого пути нет и быть не может.
Л. Троцкий 28 мая 1927 г.
Думаю, что новая обстановка требует пересмотра вопроса о
взаимоотношении компартии и Гоминьдана. Почему мы должны оставаться в левом
Гоминьдане?
1. На этот счет повторяется нередко такая мотивировка: "Поскольку за
левым Гоминьданом идут рабочие и крестьяне,
мы должны оставаться в Гоминьдане, чтобы привлечь их на сторону
компартии". Вряд ли такая мотивировка возможна. За социал-демократией и за
Амстердамом181 рабочие идут в гораздо большем количестве, чем за
Гоминьданом. Эту же мотивировку можно целиком применить и к Англо-русскому
комитету.
По общему правилу, когда мы хотим оторвать рабочих и привлечь на свою
сторону, мы не входим в какую-либо организацию, а выходим из нее.
Другой довод: "Сейчас, когда громят и нас, и левых го-
миньдановцев, выход недопустим". Я думаю, что в тот период,
когда нас бьют, еще опаснее смешивать организации,
чем в тот период, когда мы бьем. Об этом красноречиво сви
детельствует опыт Бела Куна182 в Венгрии. В таких трудных
условиях революционная стойкость познается вернее всего.
Оставаясь в одной организации с Ван Цзинвеями, мы прини
маем на себя долю ответственности за их шатания и измены.
Отпор врагу -- вместе, а политическая ответственность --
врозь.
Из первого довода вытекает, что мы должны оставаться
в левом Гоминьдане до тех пор, пока не оттянем от него всех
рабочих и крестьян. Но тогда мы никогда не выйдем из Го
миньдана: во-первых, потому что национально-демократиче
ское знамя Китая будет еще долгое время вести за собой
не только крестьян, но и рабочих. Во-вторых, оставаясь в Го
миньдане, мы не ставим рабочих перед необходимостью вы
бирать между компартией и Гоминьданом.
Что касается крестьян, то Гоминьдан, как наши эсеры, может еще до
диктатуры пролетариата оставаться для них своей партией. Отсюда вытекает
необходимость блока.
Второй довод говорит, что мы должны оставаться в Гоминьдане до конца
нашего отступления (разгрома). Но на смену отступлению может прийти
наступление, и тогда скажут: нельзя расстраивать наступление выходом из
Гоминьдана.
4. Аналогия со вхождением британской компартии в рабо
чую партию183 отпадает сама собой. Британская рабочая пар
тия является пролетарской по своему составу. Политическая
дифференциация идет сравнительно медленно. Гоминьдан яв
ляется "партией" разных классов. Политическая дифферен
циация между ними вследствие революции идет с чрезвычай-
ной быстротой. Киткомпартия все время отстает от этой дифференциации .
После чанкайшистского переворота вопрос еще более
обостряется. Как оказывается, наиболее гнусные предложе
ния против компартии и рабочего класса вносил на послед
нем пленуме Гоминьдана Ван Цзинвей. Это было накануне пе
реворота. Сейчас ханькоуское правительство по всем данным
продолжает эту линию, а компартия остается левой оппози
цией в Гоминьдане. Из Москвы можно говорить: "оставаться
в Гоминьдане -- при полной (?) политической и организацион
ной (?!) самостоятельности". Но что это значит практически?
Ведь в Ханькоу все эти вопросы стоят на острие ножа. ЦК кит-
компартии ни в каком случае не сможет понять, что, собствен
но, мы предлагаем. А неопределенность в такие острые мо
менты хуже всего.
Выдвигался и такой довод: выйти из Гоминьдана необхо
димо, но нужно компартии дать известный срок на подготов
ку. Такую постановку вопроса легче всего принять. Но тогда
нужно об этом открыто сказать китайской компартии. Подго
товка должна, очевидно, состоять в том, чтобы выход из Го
миньдана сменился блоком с ним и сотрудничеством по всей
линии -- однако с разделением политической ответственно
сти. К сожалению, эта чисто деловая постановка вопроса сей
час отодвинута и заменяется доводами общего характера,
кратко рассмотренными выше.
Между тем, можно не сомневаться, что пребывание ком
партии в левом Гоминьдане будет и впредь подчинять полити
ку компартии факту ее организационной зависимости, что --
при молодости и неопытности компартии -- неизбежно при
ведет ее к повторению всех ошибок истекшего периода.
/10 мая 1927 г./
В письме тов. Радека от 3 марта необходимость оставаться еще в течение
некоторого времени в составе Гоминьдана мотивировалась следующим образом:
"Все действия Гоминьдана, точнее говоря, его правого крыла и части
военных, направленные против интересов масс, в защиту интересов помещиков и
капиталистов, как и луибла-новская политика ЦК Гоминьдана, еще не создали в
массах сдвига против Гоминьдана, не создали понимания необходи-
мости особой классовой партии пролетариата и беднейшего крестьянства."
В свое время я возражал против этой мотивировки, в силу которой
создание самостоятельной рабочей партии откладывается до того момента, когда
массы поймут необходимость такой партии. Но сейчас я оставляю в стороне
принципиальную постановку вопроса. Смысл приведенных слов тов. Раде-ка ясен:
надо ждать таких действий со стороны правого крыла и части военных, чтобы
массы поняли необходимость собственной партии. Являются ли "апрельские
действия" достаточными для этого? Казалось бы, что так.
Но теперь вырастают новые затруднения: "апрельские действия", которые,
по письму 3 марта, должны были послужить сигналом к самостоятельности
компартии, ныне объявляются главным препятствием для этой самостоятельности.
Мы сами для себя создаем организационную ловушку, из которой никак не можем
выбраться, подбирая все новые и новые политические аргументы.
Я очень хорошо понимаю, что расхождение по этому вопросу у нас, здесь,
не имеет в себе ничего принципиального, но преломление этого
организационного вопроса в нынешних китайских условиях имеет огромное
значение. Те же самые китайские коммунисты, которые были левым привеском при
Чан Кайши, останутся -- в порядке преемственности -- в течение года--двух
левым привеском при Ван Цзинвее.
8 июня 1927 г.
P. S. Предшествующие строки написаны около месяца тому назад. Все, что
с того времени произошло, подтверждает необходимость ясности в краеугольном
вопросе о самостоятельности китайской компартии. Изображать Гоминьдан как ни
к чему не обязывающую бесформенную организацию значит искажать самое
существо вопроса. Как ни бесформен Гоминьдан на периферии, его центральный
аппарат держит крепко в руках революционную диктатуру. Кантонский Гоминьдан
подражал в этом отношении ВКП. Ханькоуский Гоминьдан подражает кантонскому
(или нанкинскому). Для ЦК компартии в Ханькоу предложение -- входить в
Гоминьдан, сохраняя полную политическую и организационную самостоятельность
-- означает неразрешимую загадку и только. Мы знаем,
что даже нынешний ЦК нынешней киткомпартии высказался в прошлом году за
блок извне вместо блока изнутри, т. е. за выход из Гоминьдана. Теперь же
китайскому ЦК несомненно повторяют: "Глядите, даже оппозиция ВКП против
выхода из Гоминьдана". Этим аргументом в Китае пользуются и будут
пользоваться несомненно столь же широко, как у нас -- тем аргументом, что
оппозиция стоит за выход из Гоминьдана.
Речь Тань Пиншаня при вступлении в министерские обязанности слишком
ярко показывает, что пребывание компартии в Гоминьдане -- не "вообще", а в
данных конкретных условиях времени и места -- позволяет вождям компартии
заявлять о том, что они будут выполнять программу Гоминьдана, а не программу
собственной партии и, что еще хуже, позволяет партии терпеть таких вождей,
смазывая границы партии. С этим нужно покончить во что бы то ни стало. На
этом вопросе должна в самой компартии произойти настоящая дифференциация на
большевиков и меньшевиков.
Что необходимо сейчас? Необходимо дать формулировку тех причин, по
которым мы до сегодняшнего дня оставались в Гоминьдане. Наряду с этим -- и
это важнее всего -- нужно дать столь же ясную и точную формулировку причин,
в силу которых мы завтра должны выйти из Гоминьдана. Поводы для выхода
имеются каждый день -- достаточно только посмотреть телеграммы "не для
печати". Затягивание этого вопроса может только ухудшить положение.
9 июня 1927г.
Л. Троцкий
Последние известия из Китая показывают, что ставка на уханьское
правительство как на "организующий центр революции" потерпела полное
крушение. На территории ухань-ского правительства свободно организовалась
контрреволюция и одновременно подавлялось рабочее и крестьянское движение.
Положение крайне серьезно и для китайской революции и для СССР, ибо
поражение китайской революции удесятеряет военную опасность.
Ввиду этого мы считаем сугубо необходимым созвать немедленно президиум
ИККИ вместе с присутствующими в Москве
членами и кандидатами Исполкома для обсуждения положения и исправления
неверной линии, проводимой Коминтерном в Китае и одобренной последним
пленумом ИККИ.
Вуйовичю5, Зиновьев, Троцкий
/Июль 1927 г./
В ЦКК ВКП (Б), В ПОЛИТБЮРО ЦК ВКП(Б)186
На территории уханьского правительства контрреволюция постепенно
устанавливает режим Чан Кайши. В Ханькоу рабочие пикеты разоружаются,
корпуса рабочей гвардии распускаются, профессиональные союзы разгромляются
уханьскими властями, действующими согласно приказа контрреволюционного
генерала, "главкома" Фен Юйсяна. Рабочих и их организации поставили на
колени, чтобы затем, по шанхайскому рецепту, -- поставить их к стенке.
Откровенная генеральско-помещичья и буржуазная контрреволюция при поддержке
уханьских "революционных" властей и верхушки "левого" Гоминьдана,
укрепившись в Хунани, завоевывает Хубэй и уже хозяйничает в Ханькоу. Палачи
Фен Юйсяна, Чан Кайши и других генералов Ухани и Нанкина подготовляют новые
расстрелы китайских рабочих и крестьян. И в этот момент редакция "Правды"
совершенно спокойно и, видимо, вполне сознательно старается в союзе со
"странными" корреспондентами ТАСС затушевывать, замазывать и скрывать разгул
контрреволюции в Ухани от рабочих и крестьян СССР. В No 148 от 3 июля, на
второй странице, на задворках, под общим названием "Конфликт между
населением и муниципальными властями Шанхая", под заголовком "Положение в
Ханькоу" "Правда" без слова критики помещает ряд телеграмм ТАССа с
возмутительно издевательскими комментариями. Вот несколько образцов того,
как контрреволюционные расправы реакционных генералов преподносятся ТАССом
рабочим читателям наших газет и как эти же позорно преступные телеграммы
комментируются центральным ограном большевистской партии -- "Правдой".
1. "Братание солдат с рабочими. -- Необоснованная шумиха
империалистической печати" -- под этим заголовком помещаются следующие
сообщения ТАСС из Шанхая:
"...В результате переговоров между представителями профсоюзов и
военными властями рабочие пикеты всекитайской федерации труда и совета
профсоюзов добровольно сдали имевшееся у них оружие".
"Первоначальное занятие войсками помещений рабочих организаций явилось
недоразумением".
2. "Заявление Хубэйского Совета профсоюзов" -- эта оценка
редакцией "Правды" дана следующему сообщению ТАСС:
"...Совет профессиональных союзов провинции Хубэй опубликовал
заявление, в котором указывается, что решение о роспуске корпуса рабочей
гвардии принято Советом "добровольно""
"К инструкциям военного совета" -- так комментирует
"Правда" и так определяет смысл и политическое значение
телеграммы ТАСС, гласящей, что "причины, побудившие во
енный совет издать инструкцию о защите рабочих союзов, за
ключаются, по-видимому, в том, что солдаты частично разгра
били помещение совета профессиональных союзов".
"Распоряжение военного совета" -- вот что понимает
и как объясняет "Правда" классовую сущность и значение нижеприведенного
сообщения советского телеграфного агент
ства из Ханькоу:
"...Совет профессиональных союзов провинции Хубэй сам отдал приказ о
роспуске пикетов, чтобы сохранить единый фронт и устранить поводы для
злостных слухов".
И т. д., и т. п.
И так каждый день.
Когда рабочие пикеты обезоруживаются контрреволюционными властями
Ухани, то ТАСС это изображает как добровольную сдачу рабочими оружия
палачам, а "Правда" -- как "братание солдат с рабочими"!
Когда войска занимают помещения рабочих организаций, разгромляют их,
когда они разгоняют корпуса рабочей гвардии и т. д., и т. п., советское
телеграфное агентство изображает такой разгул контрреволюции, как
"недоразумение", как "добровольное согласие профсоюзов обезоруживать
пролетариат", как стремление контрреволюции "защищать рабочие союзы". А
"Правда"? "Правда" все это называет "необоснованной шумихой
империалистической печати" или скрывает, преступно замазывает разгул
уханьской контрреволюции ни-
чего не говорящими комментариями вроде: "Распоряжение военного совета",
"К инструкции военного совета" и т. п.
История нашей большевистской печати не знает такого позора. Где
передовая, где большевистское разоблачение контрреволюции, где призыв к
рабочим нашей страны и всего мира прийти на помощь китайскому пролетариату,
именно сейчас,
когда его разоружают, чтобы потом расстреливать;
когда корпуса рабочей гвардии разгоняют;
когда профессиональные союзы и рабочие организации
разгромляются.
Этого -- нет. "Правда" -- молчит или успокаивает умы!
Тассовская телеграмма об этих событиях составлена в таких выражениях,
что не может быть никакого сомнения, что ее писал прямой враг рабочих.
Мы вносим предложение: Центральная контрольная комиссия должна принять
меры против подобного неслыханного издевательства над большевизмом, против
подобного невиданного злоупотребления авторитетом центрального органа
ленинской партии.
Мы настаиваем перед ЦКК:
на привлечении к партийному суду редакции "Правды"
и авторов телеграммы из Шанхая и Ханькоу;
на немедленном устранении всех виновников в напечата-
нии этих либердановских187 телеграмм и этих подзаголовков.
Мы надеемся, что ЦКК разъяснит членам партии, что подобное выступление
не есть корректорский недосмотр, а антипартийное преступление, граничащее с
прямой помощью врагу.
Мы надеемся, что ЦКК на этот раз обеспечит партию от подобных
"неожиданностей", изменив соответствующим образом состав редакции "Правды".
Мы надеемся, что никакие фракционные преграды не помешают примерному
наказанию людей, зарвавшихся вплоть до чудовищного издевательства над
китайской революцией, задыхающейся в объятиях "братающихся" с ней Чан Кайши,
Фен Юйсянов и Тан Шенчжи.
Е. Евдокимов188, Г. Зиновьев, Л. Троцкий
4 июля 1927 г.
В ПОЛИТБЮРО ЦК ВКП(Б) В ПРЕЗИДИУМ ЦКК ВКП(Б)189
Последние известия печати о событиях в Китае, несмотря на обычную за
последнее время для нашей партийной прессы неполноту и неясность освещения
происходящего в Китае, говорят о том, что ставка на уханьское правительство
как "организующий революционный центр" потерпела катастрофическое для
китайской революции крушение. В уханьское правительство, очевидно по
требованию Фена и Тан Шенчжи, вводятся, или уже введены, правые
гоминьдановцы. Контрреволюция берет в железо уханьских рабочих и крестьян.
Рабочие разоружаются. Борьба против аграрной революции, проводившаяся до
этого времени уханьским правительством в замаскированном виде, теперь
принимает открытый характер. Положение и без того катастрофическое в
громадной степени осложняется еще тем, что из передовицы "Правды"
(единственное официальное сообщение, позволяющее составить хотя
сколько-нибудь приблизительное представление о позиции киткомпартии)
явствует, что киткомпартия в этот ответственнейший момент, в лучшем случае,
не дает должного отпора контрреволюционному перевороту. А сведения другого
порядка (телеграмма тов. Хитарова, представителя КИМ, содержание которой мы
знаем только приблизительно) говорят о гораздо худшем. Если то, что дошло до
нашего сведения относительно содержания этой телеграммы, соответствует
действительности, то это означает уже, что Политбюро ЦК киткомпартии
санкционировало контрреволюционный переворот. Оценивать это иначе как
пагубнейший шаг к самоликвидации киткомпартии, конечно, нельзя.
Если даже сведения о телеграмме тов. Хитарова, которые дошли до нас, не
совсем соответствуют действительности, все же остается несомненным, что
последние события в Ханькоу означают переход ханькоуского правительства на
сторону Чан Кайши, а через него к сделке с японским и английским
империализмом. Круг завершен. Тактика, применявшаяся нашим партруководством
в Китае, есть "классический" опыт проведения меньшевистской тактики в
буржуазно-демократической революции. Результаты не замедлили сказаться. Дело
идет о крупнейшем поражении китайского рабочего класса.
Что будет дальше?
Правота нашей точки зрения -- точки зрения оппозиции -- теперь доказана
перед всем миром целиком и полностью. Банкротство той линии, которую провели
в Коминтерне тт. Сталин и Бухарин, засвидетельствовано перед всем миром.
Что делать?
Есть два пути.
Первый. Продолжать белое объявлять черным и черное белым. Продолжать
разоружение рабочих называть "братанием с солдатами", жить и дальше
самообманом. Продолжать подыскивать новых "революционных" генералов и
выдвигать эти "новые" кандидатуры для "спасения" китайской революции.
Словом, продолжать слепо и упрямо губить китайскую революцию, губить
Коммунистический Интернационал, собственными руками приближать опасность
войны против СССР.
Второй путь. Серьезно, честно и до конца продумать совершенные ошибки и
принять меры к исправлению их, хотя бы с громадным опозданием.
Когда мы заблаговременно указывали на преступные ошибки, совершенные в
Китае и заблаговременно предупреждали против новых ошибок, нас обвиняли в
том, что мы "спекулируем на трудностях", что мы "пораженцы", что мы не верим
в силы китайской революции и т. д. Отдельные наглецы доходили даже до того,
что смели называть нас "помощниками Чемберлена".
В настоящую трудную минуту мы считаем своим долгом еще раз сделать
попытку наиболее безболезненно для партии общими силами исправить допущенные
в руководстве китайской революцией губительные ошибки. Обострение наших
внутрипартийных разногласий не должно помешать нам в критическую для
китайской революции минуту сделать попытку совместно спасти положение. Мы
предлагаем немедленно собрать закрытое заседание Политбюро, Президиума ЦКК и
наличных в Москве членов Центрального комитета для совместного обсуждения
тех шагов, которые нужно предпринять сейчас в китайском вопросе. До пленума
ЦК остается еще почти две недели. Откладывать на две недели решение этих
вопросов невозможно.
Дело идет не только о судьбе китайской революции, но и о судьбах СССР,
ибо не подлежит ни малейшему сомнению, что опасности войны в связи с
событиями в Ханькоу приближаются и обостряются в чрезвычайной мере.
До сих пор бывало так, что при каждом политическом поражении линии
Сталина--Бухарина поднималась новая кампания травли против оппозиции, а
действительные политические ошибки не исправлялись. Если и на этот раз будет
поступлено так же, китайская революция и СССР заплатят за это слишком
дорогой ценой. Интересы мирового рабочего движения, интересы большевизма
требуют сойти с этого губительного пути. Коминтерн и ЦК нашей партии будут
скомпрометированы в величайшей степени, если мы сейчас же не предпримем
необходимых шагов для исправления неслыханных чудовищных ошибок, подобных
которым не знает еще история нашей партии. Дело идет о судьбе Коминтерна, о
судьбе СССР. Вот почему мы со своей стороны готовы сделать абсолютно все
возможное, чтобы ликвидировать сделанные ошибки с минимальными издержками
для нашей партии, для ее ЦК, для киткомпартии, для руководства Коминтерна.
Путь, который мы предлагаем, есть единственно правильный путь.
Г. Евдокимов, Г. Зиновьев, Л. Троцкий
7 июля 1927 г.
ПЕРЕЧЕНЬ ВАЖНЕЙШИХ СОБЫТИЙ В КИТАЕ
и их отражение в нашей прессе, докладах и пр.
15 марта Захват английской концессии в Ханькоу.
21--22 марта Захват восставшими рабочими власти в Шанхае и вступление
национальных войск в Шанхай.
24 марта Бомбардировка Нанкина англо-американской
эскадрой.
4 апреля Возвращение Ван Цзинвея в Китай.
4 апреля Заявление Чан Кайши об объединении Го-
миньдана под руководством Ван Цзинвея и о разграничении функций между
Ван Цзин-веем и Чан Кайши.
5 апреля Выступления тт. Радека, Сталина и Бухарина
по поводу событий в Китае на собрании московского партактива.
5 апреля Заявление Ван Цзинвея о сохранении един-
ства Гоминьдана.
5 апреля Совместное воззвание, подписанное Ван Цзин-
веем и секретарем китайской компартии о союзе Гоминьдана с компартией.
6 апреля Отстранение тов. Радека от должности ректо-
ра Университета имени Сунь Ятсена (протокол Оргбюро No 104, 9/IV--
опросом от б/ГУ).
6 апреля Налет на советское посольство в Пекине.
6 апреля Полицейская осада здания советского кон-
сульства в Шанхае.
8 апреля Налет на советские учреждения в Тяньцзине.
11--12 апреля Переворот Чан Кайши.
14 апреля Посылка тов. Зиновьевым своих тезисов в По-
литбюро.
19--20 апреля Разрыв национального (уханьского) правительства с Чан
Кайши.
20 апреля Письмо Троцкого и Зиновьева в ЦК об опасно-
стях войны.
21 апреля Тезисы тов. Сталина по китайскому вопросу,
утвержденные Политбюро.
22 апреля Собрание ячейки /Института/ красных про-
фессоров. "Троцкий был в 1923 г. против Советов в Германии".
23 апреля Статья Л. Д. /Троцкого/ "Не надо мусора"
(направленная в ЦК, в ячейку красной профессуры).
I мая Открытие ГП съезда киткомпартии в Хань-
коу -- по сообщению "Вечерней газеты"190 это был первый
легальный съезд компартии.
10 мая Телеграмма "Дейли Экспресс" о крестьянском
движении и об образовании Советов в Хэнани (Правда, 11 мая).
10 мая Статья Л. Д. /Троцкого/ "Китайская револю-
ция и тезисы тов. Сталина".
I1 мая Речь Бухарина на Президиуме ИККИ.
12 мая Постановление Политбюро о нецелесообраз-
ности печатания в прессе статей Зиновьева и Троцкого по китвопросу.
12 мая Ответ Политбюро на тезисы Зиновьева по кит-
вопросу (протокол Политбюро No 101).
12 мая Ответ Политбюро и ЦКК на письмо Зиновье-
ва и Троцкого от 20 апреля (опросом от 9/V).
12 мая В редакции московских газет послана статья
Л. Д. /Троцкого/ "Верный путь".
17 мая Послана в Секретариат ЦК статья "Речь Чен
Дусю" и "Необходимый заключительный аккорд".
18 мая Пленум ИККИ.
мая Заявление 83-х.
мая Статья Л. Д. /Троцкого/ "Неужели же не пора
понять" /послана в/ ЦК, ЦКК, "Правду", "Известия", "Рабочую газету
"ш, "Бедноту"192, "Труд"193.
мая Закрытие пленума ИККИ.
мая Опубликование в "Правде" резолюции плену-
ма ИККИ по китвопросу.
4 июня Передовая "Правды" "На фронте китайской
революции".
4 июня Тезисы "Новый этап китайской революции"
/в/ ЦК, ЦКК и ИККИ.
5 июня Постановление пленума МК о выводе Троцко-
го и Зиновьева из ЦК.
7 июня Конференция Гоминьдана в Чанчжоу ("Прав-
да" от 16 июня).
8 июня Заявление Тан Шенчжи о том, что националь-
ная революция должна развиваться под общим руководством
ГМД194 и компартии ("Правда" от 10 июня).
июня Закрытие конференции в Чанчжоу.
июня Семенов. Революция в Китае и растущая раз-
межевка социальных сил.
15 июня Письмо киткомпартии Гоминьдану о событиях
в Хунани ("Правда" от 16 июня).
16 июня Опубликовано в "Правде" о перевороте 21 мая
в Чанше ("Правда" от 16 июня).
18 июня Решение Политбюро ГМД о посылке Тан Шен-
чжи в Хунань с особой инструкцией ("Правда").
20 июня Открытие IV Всекитайского съезда профсою-
зов в Ханькоу ("Правда" от 22 июня).
23 июня Передовая "Революционный процесс и сила
колебания" ("Правда" от 23 июня).
23 июня Объединение Фень Юйсяна с Чан Кайши -- их
совместная декларация ("Правда" от 29 июня).
23 июня Воззвание IV Всекитайского съезда профсою-
зов с характеристикой текущего этапа китайской революции ("Правда" от
26 июня).
28 июня Айхенвальд198. "Измены попутчиков и задачи
коммунистов в Китае" ("Правда" от 28 июня).
29 июня "Тяжелый этап" (передовая).
29 июня Воззвание IV Всекитайского съезда профсою-
зов к рабочим всех стран ("Правда" от 5 июля).
30 июня "Текущий момент китайской революции" --
Бухарин.
30 июня Статья (корреспонденция) Ивина "На поворо-
те", 26 июня.
30 июня Образование национального правительства
в Хунани во главе Тан Шенчжи.
30 июня Совет профсоюзов Хубея опубликовал заявле-
ние о своем добровольном решении распустить корпус рабочей гвардии
("Правда" от 3 июля).
30 июня Военный совет опубликовал инструкцию о "за-
щите профсоюзов против провокационных выступлений бандитских элементов"
("Правда" от 3 июля).
1 июля Телеграмма ТАСС из Ханькоу о причине изда-
ния военной инструкции ("Правда" от 3 июля).
4 июля Закрытие IV Всекитайского съезда профсою-
зов ("Правда" от 5 июля).
4 июля Телеграмма Тан Шенчжи из Чанши о невоз-
можности строгого наказания офицеров, виновных в Хунаньских событиях
("Правда" от 5 июля).
4 июля Исполком Гоминьдана назначил Чин Юнао
и Пан Чунею членами уханьского правительства ("Правда" от 5 июля)
4 июля Приказ Фен Юйсяна о прекращении деятель-
ности всех городских и окружных организаций Гоминьдана провинции Хэнань
("Правда" от 5 июля).
4 июля Уход Тань Пиншаня ("Правда" от 6 июля).
4 июля Выступление представителя ИК ГМД У Юча-
на о необдуманных выступлениях в рабоче-крестьянском движении ("Правда"
от 6 июля).
4 июля Сообщение о расстреле нескольких членов
провинциальных комитетов комсомола ("Правда" от 10 июля).
5 июля Сообщение о предложениях Тан Шенчжи
и Фен Юйсяна о уханьском правительстве ("Правда" от б июля).
6 июля Передовая "На опасном переломе".
6 июля Ультиматум Фен Юйсяна и Тан Шенчжи с тре-
бование роспуска уханьского правительства ("Правда" от 7 июля).
6 июля Воззвание IV Всекитайского съезда профсою-
зов к рабочим Китая о борьбе с контрреволюцией ("Правда" от 8 июля).
6 июля Сообщения о казнях коммунистов в Хунани
("Правда" от 10 июля).
8 июля 1енеральская контрреволюция в Ухани. Сообще-
ние спецкора тов. Ивина ("Правда" от 10 июля).
9 июля Статья Ван Цзинвея в "Чайна Пресс" о взаи-
моотношениях между Гоминьданом и массовым движением ("Правда" от 12
июля).
9 июля Опубликование инструкции ЦК Гоминьдана
по вопросу о рабоче-крестьянском движении ("Правда" от 12 июля).
10 июля Приказ Тан Шенчжи о приостановке дея-
тельности комитетов Гоминьдана ("Правда" от 16 июля).
10 июля "На крутом перевале китайской революции" --
передовая Бухарина.
11 июля Подготовка к перевороту в Ухани ("Правда"
от 16 июля).
13 июля Опубликование статей Ван Цзинвея и Гоу Ме-
ню о принципах политики Гоминьдана ("Правда" от 16 июля).
13 июля Бегство начальника Политуправления армии,
Ден Инда ("Правда" от 16 июля).
14 июля Опубликование постановления ИККИ о теку-
щем моменте китайской революции.
15 июля Кризис в Ухани приближается к развязке. Тань
Пиншань и Сун Чеян подали в отставку ("Правда" от 17 июля).
16 июля Статья Т. Мандаляна в "Правде" "Почему
обанкротилось руководство китайской компартии".
июля Переворот в Ухани ("Правда" от 20 июля).
июля Опубликование декларации вдовы Сунь Ятсе-
на196 ("Правда" от 21 июля).
19 июля Разрыв Гоминьдана с компартией ("Правда"
от 24 июля).
21 июля Статья 3. Гольденберга в "Правде" "Левая фра-
за и социал-демократические иллюзии".
21 июля Опубликование письма Ден Инда ("Правда"
от 23 июля)
26 июля Передовая "Правды" "Кризис левого Гоминь-
дана" .
К РЕЗОЛЮЦИИ О МЕЖДУНАРОДНОМ ПОЛОЖЕНИИ197
К пункту 12 добавить198:
Буржуазия и вожди социал-демократии будут всячески стараться обмануть
народ насчет истинного характера той войны, которую империализм готовит
против СССР. Наша задача заключается в том, чтобы уже сейчас разъяснять
широчайшим массам народов всего мира, что это будет война империалистов и
рабовладельцев против первого государства пролетарской диктатуры, война
капитализма против социализма. В этой войне империалистская буржуазия будет
-- по существу
дела -- бороться за интересы сохранения всей системы капиталистического
наемного рабства, СССР -- за интересы международного пролетариата всех
колониальных, полуколониальных и порабощенных стран, за дело международной
революции и социализма.
Уже сейчас вся наша работа должна вестись под лозунгами: 1) Долой войну
империалистов против государства пролетарской диктатуры. 2) Превращение
империалистской войны в гражданскую во всех государствах, воюющих против
СССР. 3) Поражение всех буржуазных государств, воюющих против СССР -- каждый
честный пролетарий капиталистической страны должен активно работать для
поражения "своего" правительства. 4) Переход на сторону Красной армии
каждого иностранного солдата, который не хочет помогать рабовладельцам
"своей" страны -- СССР есть отечество всех трудящихся. 5) Лозунг "защиты
отечества" будет фальшивым прикрытием интересов империализма во всех
буржуазных странах, кроме колониальных и полуколониальных стран, ведущих
национально-революционную войну против империализма. В СССР лозунг зашиты
отечества будет правдой, ибо мы защищаем социалистическое отечество и базу
мирового рабочего движения. 6) Мы -- оборонцы с 25 октября 1917 года. Наша
"отечественная" война "не выход к буржуазному государству, а выход к
международной социалистической революции" (Ленин). Наша зашита отечества
есть зашита диктатуры пролетариата. Нашу войну ведет рабочий и батрак с
опорой -- бедняком, с союзником -- середняком и против "своего" кулака,
"нового" буржуа, бюрократа, устряловского спеца, белого эми